О переселении горских евреев в Крым в 1920–1930-х годах
Занимаясь журналистикой, я часто черпаю информацию по той или иной теме на просторах Интернета и в исторической литературе. И одна из познавательных, интересных тем – это история нашего народа.
Занимаясь журналистикой, я часто черпаю информацию по той или иной теме на просторах Интернета и в исторической литературе. И одна из познавательных, интересных тем – это история нашего народа.
Тема Холокоста горских евреев, к сожалению, недостаточно изучена, и даже спустя 70 лет после окончания Великой Отечественной войны нет списка всех погибших. Возникает вопрос: когда и как в Крыму был создан горско-еврейский колхоз имени Шаумяна? Чтобы ответить на него, необходимо исследовать тему еврейских колхозов в Крыму в 1920–1930-х годах».
С установлением советской власти и началом колхозного движения в СССР был задействован проект создания автономной еврейской республики в Крыму. Эта идея неоднократно поднималась в высших аппаратах ЦИК СССР до и после Второй мировой войны, но так окончательно и не была реализована. Хотя известно, что данный проект изначально был поддержан Иосифом Сталиным с целью пропаганды в США в пользу Советского Союза.
Развитие колхозного движения среди горских евреев и переселение в сельские районы велось по трем направлениям – Крым, Кавказ и Биробиджан. В основном этот проект осуществлялся путем выселения людей из городов и отправки их для «экономического оздоровления» сельского хозяйства страны.
Если говорить о переселении горских евреев в районы Крыма, первые из них прибыли туда в 1924 году. Вероятно, у прибывших теплилась надежда, что со временем они через Одессу смогут эмигрировать в Эрец Исраэль. Через год в крымский город Джанкой прибыло еще 20 семей. В 1926 году к ним присоединилось 25 горско-еврейских семей из Азербайджана, в 1927-м еще 50 семей, а немного позже – 35 семей.
В 1920–1930-х в Крыму было образовано пять еврейских национальных районов, в которых действовало 213 еврейских колхозов. Однако репрессии существенно подорвали еврейское земледелие в Крыму. Одной из причин стала новая прихоть Сталина – переселение евреев в Биробиджан. Позволю себе привести поэтапно события 90-летней давности:
В августе 1924 года ЦИК СССР постановил образовать Комитет по землеустройству еврейских трудящихся (КомЗЕТ). Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) создавал все условия для привлечения еврейского населения к сельскохозяйственному труду.
16 декабря 1924 года СНК СССР утвердил договор с «Агро-Джойнтом» (Американское еврейское объединение агрономических корпораций), разрешив ему работать в пределах СССР по созданию еврейских колоний для занятия земледелием. «Агро-Джойнт» выделил для этой цели 15 млн рублей. Новый договор с «Агро-Джойнтом» был заключен 31 января 1927 года, от имени советского правительства подписали его председатель Комзета Петр Гермогенович Смидович, от имени США – президент и директор «Агро-Джойнта» доктор Джозеф Розен. «Агро-Джойнту» разрешалась деятельность, направленная на привлечение советских евреев к занятию сельским хозяйством, а также на укрепление существующих еврейских колхозов и сельскохозяйственных промыслов.
В мае 1926-го был определен план расселения евреев по СССР на 10 лет – 100 000 семей (500 000–600 000 человек). Основной базой переселения КомЗЕТ определил Крымскую АССР, где в 1927–1936 годах должно было быть размещено 250 000–300 000 еврейских переселенцев.
Решением Крымского ЦИКа от 5 сентября 1930 года село Фрайдорф становится центром еврейского национального района. И уже через год, в 1931-м, ОК ВКП(б) и крымское правительство в своих решениях констатировали, что «еврейское переселение в Крым себя политически и хозяйственно оправдало». Переселение евреев совпало с раскулачиванием и насильственным выселением из Крыма зажиточных крестьян.
Вопросы еврейского переселения в Крым и создания колхозов освещались в газете «Красный Крым» за 1925–1938 годы, а также в некоторых сборниках и справочниках. Краткие сведения на эту тему имеются и в книге Н.В. Дена «Крым», где подчеркивается, что евреи-переселенцы осваивали в основном степные пространства.
Несмотря на высокие оценки в 1931–1932 годах, идея заселения Крыма евреями оказалась нежизнеспособной, и многие переселенцы вскоре разъехались по крупным городам или вернулись обратно. Основной причиной было то, что евреи переселялись в основном в сравнительно неблагополучные районы Крыма, такие как степи вокруг Джанкоя, – видимо, с целью развития сельского хозяйства в этих районах. Крайне плодородный и климатически удобный юг Крыма евреями не заселялся, климат же в районе Джанкоя близок к полупустынному, тем более что рядом находится абсолютно мертвый и соленый залив Сиваш.
В 1938 году переселение евреев было прекращено, а КомЗЕТ ликвидирован постановлением ЦК ВКП(б) как «враждебный контрреволюционный элемент». Еврейские районы и сельсоветы были упразднены. Перепись 1939-го отразила наличие в Крымской АССР 65 000 евреев, из них около 20 000 – в еврейских колхозах.
Информацию о переселении горских евреев в Крым я нашла в книге «Горские евреи: история, этнография, культура» в главе «Экономическая жизнь горских евреев в советский период»: «Слухи о переезде в Крым распространились быстро, выстроились огромные очереди желающих внести свое имя в списки переселенцев. Людей привлекало то, что каждому вновь прибывшему в Крым выделялся участок земли. Однако энтузиазм сразу улегся после того, как выяснилось: переселение планируется не только в Крым, но и в Биробиджан. В 1928 г. в праздничной обстановке из Азербайджана выехала в Крым 81 семья ашкеназских и горских евреев, а 16 семей отправились на Дальний Восток».
Миграция евреев Кавказа продолжалась до 1930 года. В Крыму уже действовало два колхоза, где большинство колхозников были горскими евреями. В колхозе, названном именем деятеля Еврейской секции ВКП(б) Абрама Мережина, насчитывалось 75 семей. Но после его ареста в 1937 году колхоз переименовали в честь Шаумяна. Еще в одном крымском колхозе – «Захметкеш» («Трудящийся») – насчитывалось 125 ашкеназских и горско-еврейских семей.
Во время стремительного наступления немцев на Крым жители колхоза имени Шаумяна не смогли эвакуироваться. Фашисты, методически проводившие уничтожение евреев Крыма, поначалу не обратили внимания на небольшое поселение, где проживали семьи горских евреев, благо оно еще даже не было нанесено на карту. Но один из местных жителей счел своим долгом донести об этом: в штаб немецкой армии в Евпатории в марте 1942 года поступил донос о том, что в 4 км от села Порфирьевка обнаружен еврейский колхоз с населением 114 человек. Ликвидация жителей колхоза имени Шаумяна стала первым фактом в истории Холокоста горских евреев.
Автор: Материал подготовила Хана Рафаэль
Читайте также
Все материалы рубрикиРахель Цейтлин: «Какой бы тяжелой ни была жизнь, не очерствейте сердцем!»
27 января по всему миру отмечался Международный день памяти жертв Холокоста. Коричневая чума XX века унесла жизни 6 миллионов ни в чем не повинных людей. Некоторым участникам тех событий волею Всевышнего удалось выжить, и сегодня часть из них живет в Израиле. С одной из них – удивительной женщиной – мне удалось побеседовать накануне Дня памяти жертв Холокоста.
27 января по всему миру отмечался Международный день памяти жертв Холокоста. Коричневая чума XX века унесла жизни 6 миллионов ни в чем не повинных людей.
Некоторым участникам тех событий волею Всевышнего удалось выжить, и сегодня часть из них живет в Израиле. С одной из них – удивительной женщиной – мне удалось побеседовать накануне Дня памяти жертв Холокоста.
Рахель Цейтлин – человек, который не понаслышке знает, что такое война и расстрелы. На эту миловидную даму я обратила внимание еще до нашего знакомства. Женщина улыбалась, разговаривая со своими внуками, но глаза отчего-то всё равно были с грустинкой. В следующий раз, дожидаясь подругу в здании городского торгового центра, я опять встретилась с ней... «Не случайно», – подумалось мне, интуиция подсказывала, что у нее есть что-то интересное для моей очередной статьи. Так я узнала историю Рахель, которой сегодня хочу поделиться с вами.
– Рахель, расскажите, пожалуйста, о вашей жизни до войны.
– До войны мы жили на Украине, в небольшом городке Александровске, что в Александровском районе Кировоградской области, неподалеку от Днепра. Немцы подступали, и жители поселка решили организовать переправу. Мне было тогда пять лет. Нас всей семьей погрузили на лодку. Перед этим был сильный дождь, и я простыла. Потеряла сознание, а родители решили, что я мертва, и, чтобы не везти труп среди живых людей, отец пошел искать лопату. Он подошел к соседу и объяснил ситуацию: нужно предать тело земле. Но времени не оставалось, немцы были совсем близко, поэтому решили спрятать тело, покидав на него верхнюю одежду. Так мне чудом удалось спастись.
Где по воде, где поездом мы добрались до Воронежской области. Бабушка наша была очень старенькая, а дедушка отказался эвакуироваться, он незадолго до войны построил дом, и крыша была цинковая – раньше это считалось роскошью. И первое, что сделали немцы, когда зашли в наш городок, – решили сделать этот дом своей штаб-квартирой. Мы не знали, кто такие немцы и на какие бесчинства они способны, обо всем этом мы узнали позже.
Село Губаревка стало новым местом нашей жизни. Первую дверь, в которую мы постучались, нам открыли русские люди и впустили нас в дом. Мама плакала и жаловалась на то, что детям нечего есть. И хозяйка поделилась с нами всем, что было в доме. После этого мама закопала все наши документы, чтобы даже намека не было на наше еврейство.
– Какой она была, жизнь военных лет?
– Что тебе сказать, тяжелой... Мама устроилась работать в колхоз. Очень скоро в село пришли немцы, и восемь месяцев мы прожили в оккупации. Нас кто-то выдал, и нас с бабушкой, мамой и сестрой посадили в сарай. Там было очень холодно. Хозяйка, у которой мы жили, пошла к старосте села и попросила вступиться перед немцами за нас. Староста пошел к немцам и сказал, что нас оклеветали, мы давно тут живем и к еврейству не имеем никакого отношения.
Через некоторое время село стало больше немецким, чем русским. Знаешь, самым удивительным было то, что полицаями были украинцы (бандеровцы). В селе было всего пять еврейских семей. Нам разрешили жить на окраине села и огородили забором, только маму выпускали на работу. Если маме удавалось что-то спрятать и принести нам, тогда ели хоть что-то, кроме промерзлой картошки и брюквы. Одним словом, голод был страшный.
Русские наступали, и немцы становились всё жестче, чувствуя надвигающуюся опасность. В один из дней октября 1943 года в село пришли еще несколько отрядов немецкой армии. Они приняли решение расстрелять все пять еврейских семей. Взрослых, и маму в том числе, заставили копать траншею глубиной по пояс, а утром нас повели на расстрел. Всю ночь шел мокрый снег, и траншея наполнилась водой. Нас заставили спуститься в траншею, в ледяную воду... Мы прижались к маме и попрощались с жизнью. Вдруг вдалеке раздался выстрел, и каратели, думая, что это воины Красной армии ворвались в село, убежали с криками: «Жиды подохнут и так!» Я этого никогда не забуду.
Много людей потеряли сознание от холодной воды, упали и захлебнулись. Но мама нашла способ сохранить нам жизнь – она легла в эту траншею, а меня и сестру зажала в руках так, что даже если бы мы потеряли сознание, то остались бы над водой. Когда нас спасали, то не могли разжать маминых объятий – от нервного перенапряжения и холода ей свело руки. Бабушка вскоре ослепла и слегла. И тут, когда наши уже освободили село, в дом зашел один из солдат попросить воды. Бабушка подумала, что отец вернулся с войны. Со словами: «Яша, ты вернулся! Теперь я могу спокойно умирать», – она скончалась.
Представляешь, как это сложно – заставить себя жить в таком напряжении. У меня от длительного нахождения в холодной воде перемерзли конечности, и я перестала ходить.
После освобождения нашего села рядом расположилась авиационная часть, и летчики угощали нас сахаром и конфетами... Мы остались жить в селе, пока не освободили Украину. Когда по радио объявили, что на Украине разбили врага, мы стали собираться домой. Добирались на повозках, на проходящих поездах. А когда вернулись домой, обнаружили, что в нашем доме живет мать полицая. Она нас даже переночевать не пустила.
– А какова судьба вашего отца?
– Я знала об отце только по рассказам мамы. Он нам почти ничего не рассказывал из своего военного прошлого.
Когда мы приехали в Губаревку, отец каждый день ходил в военкомат и просился добровольцем на фронт. Он каждый день писал письма маршалу Коневу – и однажды получил положительный ответ.
Когда адвокат уже в Израиле собирала документы для оформления компенсации из Германии, она мне рассказала, что ей пришли ответы на запросы. Оказалось, что отец участвовал в боях за Берлин, в битве за Варшаву.
– Как сложилась ваша жизнь после войны?
– Как и у всех. Учились, создали семью... Было трудно, но не в наших правилах было сдаваться.
– Когда вы приняли решение репатриироваться?
– Первой уехала моя дочь, потом следом за ней я и сын (благословенна его память). Для меня это райская страна. Начинать с нуля всегда тяжело, и мне много раз приходилось заново строить свою жизнь. В каждом месте свои плюсы и минусы, но в любой другой стране мы в гостях, и только в Израиле мы дома.
– Какой совет вы можете дать молодежи?
– Уважайте старость, помогайте людям, храните тепло в душе. Будьте добры к людям. И самое главное: какой бы тяжелой ни была жизнь, не очерствейте сердцем!
Автор: Материал подготовила Диана Эльдарова