Обострение на Ближнем Востоке: мир на грани конфликта
Несмотря на свою агрессивную риторику и демонстрацию силы, Иран остаётся технологически уязвимым
Михаил Финкельизраильский политолог, раввин
На Ближнем Востоке сложилась ситуация, требующая срочного разрешения. Регион фактически застыл в ожидании, расколовшись на два антагонистических лагеря. С одной стороны — коалиция, состоящая из Израиля, США, Великобритании, Франции и умеренных арабских режимов Персидского залива, включая Объединённые Арабские Эмираты, Бахрейн, Марокко, Саудовскую Аравию, Оман, Иорданию и Египет. Эти страны уже продемонстрировали свою готовность к совместным действиям, когда в апреле помогли отразить иранскую атаку.
С другой стороны — блок во главе с Ираном, в который входят ливанская «Хизбалла» и квази-шиитские террористические организации Сирии и Ирака. Хуситы в Йемене также занимают проиранскую позицию. Эти силы продолжают поддерживать политику Ирана, стремясь расширить его влияние и отомстить за убийства своих лидеров. Недавние события, такие как ракетные обстрелы друзской деревни на севере Израиля, унесшие жизни мирных жителей, являются частью этого стремления.
Несмотря на свою агрессивную риторику и демонстрацию силы, Иран остаётся технологически уязвимым. Апрельские атаки, когда его ракеты были успешно перехвачены израильской системой противоракетной обороны, подтверждают это. Это вызывает сомнения в способности Ирана вести масштабные боевые действия против более технологически развитых противников.
США, в свою очередь, предпринимают дипломатические усилия для сдерживания иранской агрессии, стремясь предотвратить перерастание конфликта в региональную войну. Вашингтон старается удержать Иран от открытых военных действий, сохраняя при этом контроль над ситуацией и поддерживая стабильность в регионе.
Особую тревогу вызывают ядерные амбиции Ирана. На протяжении многих лет Тегеран стремился к созданию ядерного оружия, обходя международные санкции и привлекая экспертов из Северной Кореи. Израиль уже доказал свою способность пресекать подобные амбиции у других диктаторов, таких как Саддам Хусейн и Башар Асад, и теперь может рассматривать аналогичные меры в отношении Тегерана.
Если Иран решит активизировать свои марионеточные группировки, такие как «Хизбалла» и хуситы, это может перерасти в масштабный конфликт. Эвакуация дипломатов и иностранных граждан из Ливана уже идёт полным ходом, что подчёркивает серьёзность ситуации. Израиль ясно дал понять, что готов к решительным действиям против «Хизбаллы».
Несмотря на агрессивную риторику, Иран на международной арене остаётся прагматичным игроком. В Тегеране понимают последствия своих действий и могут искать более мирные решения, учитывая военное давление со стороны США и их союзников. Однако угроза остаётся, и для поддержания мира и стабильности на Ближнем Востоке требуются решительные и скоординированные действия международного сообщества. Вопрос в том, стоит ли Ирану начинать столь рискованные действия, особенно когда его окружает мощная военная сила, готовая ответить на любую угрозу.
Мы, евреи, просто не особенно спортивные
Греческая теология, как ни странно, считала, что физическое совершенство и спортивные таланты — это проявления божественного начала
При всей шумихе вокруг Парижских игр не стыдно сказать: мы, евреи, не очень спортивны. Изредка из нас выходят Сэнди Куфакс или Марк Спитц, но тот факт, что среди владельцев НФЛ евреев больше, чем игроков, говорит сам за себя.
Великие еврейские умы, такие как Маймонид и Нахманид, занимались медициной, в то время как спорт был, по большей части, уделом греков и римлян. Это произошло не потому, что мы не умели бегать и прыгать, а потому, что мы предпочли этого не делать.
Греческая теология, как ни странно, считала, что физическое совершенство и спортивные таланты — это проявления божественного начала. Быть самым быстрым бегуном и демонстрировать мускулистое тело — это добродетель. Для них выражение «мое тело — мой храм» означало, что, совершенствуя тело, человек развивает нечто божественное.
Тора тоже учит, что «мое тело — мой храм», но вкладывает сюда совершенно иной смысл: она обозначает пространство и инструменты, предоставленные для поклонения.
Еврейский закон гласит, что «тело — собственность Святого, благословен Он», и «человек не имеет никакой власти над собственным телом». Наши тела даны нам во временное пользование нашим Творцом, и мы не имеем права ни портить, ни разрушать их. Таким образом, татуировка и кремация запрещены Торой.
Последующая еврейская мысль копает глубже: наши тела — не просто инструменты поклонения; цель — преобразить само тело. Только во тьме мы можем зажечь свет, и только столкнувшись с неправильными решениями, мы можем сделать правильный выбор.
Таким образом, Творец выбрал тело как место служения. В напряжении между эгоизмом и самоотверженностью, с его потребностями в пище, крове и сне, тело становится инструментом трансформации. Когда я направляю свои эмоции и энергию на достижение высшей цели, я создаю дом, задуманный Божественным.
Действительно, мое тело — это мой храм, и я должен заботиться о нем и почитать его. Но не потому, что оно быстро бегает, а потому, что только с его помощью мы можем заботиться о вдовах и сиротах. Когда мы слышим звук шофара, надеваем тфилин или зажигаем шабатние свечи, мы покрываем наш храм золотом.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда