«Омо рузой Нисону»
В недавней передаче «Знакомьтесь, община!» на радио РЭКА рассказывали, как проходил Песах у горских евреев, и мне вспомнился Песах у нас в доме. «Омо рузой Нисону, Дердой вахирэ Хасидо генэ теза бисто» («Дни Песаха наступили, и у бедной Хасидо проблемы возобновились»).
В недавней передаче «Знакомьтесь, община!» на радио РЭКА рассказывали, как проходил Песах у горских евреев, и мне вспомнился Песах у нас в доме.
«Омо рузой Нисону, Дердой вахирэ Хасидо генэ теза бисто» («Дни Песаха наступили, и у бедной Хасидо проблемы возобновились»). Сколько бы ни прошло лет, но когда на память приходят эти полушутливые строчки, у которых, возможно, есть продолжение, почему-то вижу перед глазами кубинскую еврейскую женщину. Она, естественно, в косынке, завязанной надо лбом, в кофте с засученными по локоть рукавами, в ситцевом цветном фартуке. Женщина в поте лица убирает, вытряхивает, скребет и обязательно варит в огромном тазу с кипящим черным «хокостером» медную посуду, а потом долго начищает и доводит ее до блеска. Так она чуть ли не месяц трудится, не жалея себя, чтобы достойно и в чистоте встретить один из главных еврейских праздников.
Но это как бы общая, фоновая картина, а есть еще и другие…
Жили мы в Баку. Примерно за месяц до Нисону, если не раньше, мы с мамой отправлялись в синагогу, расположенную в центре города, записываться в составляемые списки на покупку мацы – гогола. Потом ее привозили в картонных, обычно коричневого цвета коробках по 5 кг. Маца была грубой, жесткой и казалась мне абсолютно пресной, но мама объясняла, что в пустыне у людей, спешно покинувших свои дома в Египте, не было соли, а мацу пекли на камнях под солнцем.
А еще мама любила доставать книгу «Праздничные молитвы евреев», изданную еще в начале XX века. Ее страницы были поделены на две части – одна на иврите, другая на русском. Эту книгу мама доставала не обязательно только в Песах, а вообще по настроению и желанию, а перед Нисону она читала нам об истории Песаха: с чего всё начиналось, как всё происходило несколько тысяч лет назад, как Моисей вместе с евреями переходил море, а гнавшиеся за ними египтяне в море тонули. Так мы поняли, что Нисону для евреев – это праздник свободы. Но, видимо, маме хотелось найти научное объяснение этой истории, а не только божественную волю, и она начинала рассказывать, что евреи перешли море в момент отлива, а когда египтяне вошли в воду, начался прилив, поэтому они утонули.
Еще помню, что для меня в дни праздника было большой радостью не есть по утрам перед школой бутерброд. Помню, как мои бабушки Пурим и Хана, чтобы смягчить мацу, клали ее в чай или куриный суп, и еще они жарили мацовые лепешки, а нам запрещали есть некошерные конфеты и грызть семечки – хемис.
К чему я это пишу? Теперь, когда мы уже сами родители, мы не знаем, да и не можем знать, какие события из детства запомнят наши дети. Что они через много-много лет будут вспоминать из той поры, когда мир кажется ярче, а далекая история – близкой…
Известно, что Моисей 40 лет водил евреев по пустыне. Как же он был мудр: порою, чтобы освободиться от рабства, требуется не одно десятилетие. Пусть никогда больше евреи не попадут в рабство. Оно подавляет личность и рушит жизнь, и только свобода развивает и является естественным состоянием человека!
Автор: Материал подготовила Тамара Рафаилова
Читайте также
Все материалы рубрикиУдивительная фотография 1915 года
Сегодня никого не удивить тем, что благодаря Интернету к вам на любое торжество могут заглянуть люди со всего мира. Страницы социальных сетей заполнены фотоснимками. У хозяек появилась возможность продемонстрировать свои кулинарные шедевры всему миру.
Сегодня никого не удивить тем, что благодаря Интернету к вам на любое торжество могут заглянуть люди со всего мира. Страницы социальных сетей заполнены фотоснимками. У хозяек появилась возможность продемонстрировать свои кулинарные шедевры всему миру. В этом году многие наши друзья также будут выставлять фотографии, где мы увидим, как они отмечают самый светлый еврейский праздник Песах. Хотя мне лично больше нравится наше привычное, родное и знакомое с детства название – Нисону...
Но сегодня у меня другая цель. Я хочу выставить на сайте фотографию, которой этой весной исполнится ровно 100 лет. Запечатленные на ней люди отмечают этот праздник в 1915 году. Попробую рассказать по порядку. Эту фотографию, чтобы я сохранила ее в Музее горских евреев, через нашего молодежного активиста Михаила Фараджева передала мне одна женщина, имя которой, к сожалению, я не знаю. Около века фотография хранилась у нее, и она ничего не знает о людях, запечатленных на фото. Но за само фото ей огромное спасибо! Но за то, что у меня сегодня есть возможность выставить эту фотографию, надо поблагодарить еще одного человека – жителя Дербента, патриота своего города, который помог улучшить качество фотографии. После компьютерной обработки появилась возможность рассмотреть детали.
На фотографии можно увидеть 10 усатых и бородатых мужчин в военной форме. Случайно ли это количество? Думаю, нет. Миньян – необходимое минимальное количество мужчин, в присутствии которых читают молитву евреи. Восемь из 10 сидят за накрытым столом. На большом деревянном столе стоят на подносе четыре свечи и две бутылки, по всей вероятности – с вином. Стол застелен скатертью, на стене висит ковер. У меня создалось впечатление, что фото сделано во дворе. И еще одно предположение: в Кубе в семье Агабабаевых в то время был фотоаппарат. Возможно, снимок сделан именно Агабабаевыми. Мужчина в центре – единственный, на голове у кого белая папаха, у остальных – папахи черного цвета. Так вот: в правой руке он держит бокал, в левой – молитвенник. На столе помимо свечей и вина – еда, четыре свечи, красивые вазочки с сахаром. Перед столом на земле – большой самовар с заварным чайником на нем.
Старинные фотографии часто хранят информацию на обороте. И на обороте этого фото тоже есть надпись, причем на двух языках. Очевидно, что хозяин знал и горско-еврейский язык (как и все жители Кубы), и русский. Русский он знал, по всей вероятности, плохо. Надпись на горско-еврейском языке сделана буквами ивритского алфавита, которыми пользовались горские евреи. Надпись на русском языке гласит: «Во веримя война Николай II 1915 на Паски» (орфография автора). Перевод надписи ивритскими буквами означает то же самое. Возраст запечатленных на фотографии трудно определить, скорее, это мужчины среднего возраста. То, что это солдаты царской армии, у меня сомнений не вызывает. Это подтверждается и надписью на обороте. Наград я не заметила. У солдата, сидящего первым справа, на папахе – кокарда. Он похож на казака, все остальные – на горских евреев. Второй сидящий справа мужчина решил сохранить себя для истории с папиросой в руке. Надо еще отметить, что папахи у солдат все разной формы и высоты. Тогда в армии были специальные нормы, какой должна быть папаха – ее форма, цвет, материал, высота. Например, высота не должна была превышать 4 вершков, то есть 20–22 см.
О том, что у военного со стаканом вина в одной руке и книжкой в другой папаха белая, я уже говорила выше. И еще один вопрос, на который я пыталась найти ответ: почему солдаты царской армии оказались весной 1915 года в Кубе? К концу марта 1915 года Русская армия с боями очистила от турок южную Аджарию и всю Батумскую область. Возможно, эти солдаты возвращались из Грузии.
Но солдаты каких конкретно подразделений запечатлены на фото? Возможно, это военнослужащие 21-й пехотной дивизии 3-го Кавказского армейского корпуса. На Кавказе были сформированы 208-й Лорийский пехотный полк, 84-й пехотный Ширванский полк и Самурский 83-й пехотный полк.
Все эти вопросы пока остаются без ответов.
Вот такая историческая фотография пополнила коллекцию нашего музея. С большим интересом и благодарностью приму все дополнения и уточнения пользователей сайта насчет данной фотографии. Возможно, среди читателей есть люди, которые могут сообщить более достоверную информацию об этой фотографии.
Автор: Материал подготовила Ирина Михайлова