Оставим бомбу в стороне: нефть, Китай и США
Война между Ираном и Израилем была не просто очередным кризисом на Ближнем Востоке. Это был театр гораздо более масштабной борьбы
Даниэль Шувальдиректор по связям с промышленностью в Бар-Иланском университете Бар-Илан, руководит глобальными партнерствами, связывающими науку с индустрией
Война между Израилем и Ираном в первую очередь представлялась как необходимый ответ на угрозу потенциального ядерного потенциала Тегерана и экзистенциальную опасность, которую он представляет для Израиля. Как и многие прошлые конфликты в регионе, она широко освещалась как религиозное противостояние, столкновение цивилизаций или очередная итерация «свободы против тирании». Но если отбросить давние и законные опасения по поводу ядерных амбиций Ирана, эти привычные интерпретации заслоняют более глубокую реальность. На самом деле война велась не столько из-за теологии, сколько из-за нефти, соперничества великих держав и меняющегося мирового порядка.
В центре этого глобального противостояния находится иранская нефть. Иран — не просто дестабилизирующий региональный игрок, но и один из немногих крупных производителей нефти, действующих вне финансового и политического порядка, установленного Западом. В 2021 году Тегеран подписал с Пекином соглашение о стратегическом сотрудничестве сроком на 25 лет, которое, по сообщениям, оценивается в более чем 400 миллиардов долларов. Это соглашение предусматривает обмен китайских инвестиций и дипломатической защиты на иранскую нефть, продаваемую с большими скидками и за пределами системы, в которой доминирует доллар. Эти основанные на энергетике отношения стали критически важными для стратегии Китая: дешевая иранская нефть позволяет его производству оставаться конкурентоспособным, а экспортной машине работать в полную силу.
Для того чтобы США могли реиндустриализироваться и вернуть себе глобальное экономическое влияние, эта энергетическая линия жизнеобеспечения должна быть сломана. Война с Ираном создала именно такую возможность. Хотя между Израилем и Ираном летали ракеты, более глубокое стратегическое согласование предполагало нечто большее, чем просто возмездие или сдерживание. Соединенные Штаты, хотя и не находились официально в состоянии войны, были тесно вовлечены в конфликт. Американская разведка, логистика и системы вооружения сыграли решающую роль на всех фронтах: в Газе, Ливане, Сирии и внутри Ирана. Военно-морские силы США патрулировали Красное море. Базы по всему региону были приведены в состояние повышенной боевой готовности. Благодаря этой эскалации в регионе Вашингтон продвинул свою основную цель: подорвать доступ Китая к субсидируемой иранской энергии.
Речь шла не об идеологии, а о стратегическом выживании. Дональд Трамп является первым современным президентом США, который противостоит Китаю исключительно на экономических условиях. Его тарифы, экспортный контроль и промышленные субсидии являются компонентами более широких усилий по сдерживанию китайской мощи. Но одни тарифы не могут остановить рост Китая, особенно когда его промышленность работает на дешевой иранской нефти. Вот почему Иран остается критической точкой давления. Хотя президент Байден во многом продолжил политику сдерживания, которую проводил на первом сроке Трамп, он не хотел эскалации военного конфликта. Трамп не проявил такой сдержанности.
Недавние комментарии Трампа подчеркивают эту напряженность. Во время поездки на саммит НАТО в Гааге он написал в Truth Social:
«Китай теперь может продолжать покупать нефть у Ирана. Надеюсь, они будут покупать много и у США».
Это заявление, по-видимому, подрывает многолетнее применение санкций и дает Тегерану неожиданную передышку. Но оно также предполагает двустороннюю стратегию: ослабить надежность Ирана через конфликт, одновременно демонстрируя гибкость в перенаправлении энергетических потоков на условиях США. Это подход «кнута и пряника» — принуждение с помощью войны, за которым следуют стимулы в виде доступа к рынку.
Дестабилизация Ирана — с помощью кибератак, саботажа или открытой войны — никогда не была связана только с ядерным оружием. Речь шла об экономической сдерживании. Если вы хотите замедлить Китай, вы ударяете по его слабейшему энергетическому звену. Это звено — Иран. А ослабление Ирана также отвечает интересам Израиля, особенно в отношении «Хезболлы», ХАМАСа и КСИР. Но не стоит думать, что Израиль попросту втянул США в войну. Скорее, США использовали военно-стратегические позиции Израиля для достижения более широких целей.
Война также позволила Вашингтону и его союзникам расширить свое присутствие в ключевых морских узлах — в частности, в Ормузском и Баб-эль-Мандебском проливах и на Красном море. Это жизненно важные артерии для импорта энергоресурсов в Китай. Под предлогом защиты торгового судоходства или сдерживания атак хуситов США укрепили контроль над поставками нефти в Восточную Азию. В случае кризиса на Тайване или в Южно-Китайском море возможность перекрыть поставки топлива в Китай станет решающим преимуществом, возможно, более эффективным, чем санкции или тарифы.
Между тем отношения между Ираном и Китаем все чаще обходят финансовые институты США. Нефть торгуется в юанях, золоте и на условиях бартера, что подрывает гегемонию доллара. Чем дольше Иран будет оставаться стабильным поставщиком для Китая, тем более укрепится эта альтернативная финансовая система. Таким образом, дестабилизация энергетического сектора Ирана — это не просто сокращение его доходов. Это защита денежной системы, которая является основой глобальной мощи США.
Война также выявила растущее сближение между поддерживаемыми Ираном милициями и стратегическими целями Китая. Эскалация конфликтов в Газе и Ливане не была изолированным явлением — она была частью более широкой сети, поддерживающей многополярную перестройку. Нанесение ударов по иранской логистике, командным центрам и инфраструктуре ослабляет не только региональную мощь Ирана, но и его ценность как стратегического партнера для Пекина.
Даже форс-мажоры в Красном море, такие как нападения хуситов на суда, сыграли стратегическую роль. Они оправдали усиление милитаризации Западом ключевых морских путей — под лозунгом глобальной безопасности. Фактически Вашингтон использовал эти провокации, чтобы еще больше укрепить свое доминирование над глобальными энергетическими маршрутами.
Важно рассматривать этот момент в более широком историческом контексте. На протяжении десятилетий гегемония США опиралась на два столпа: военное доминирование и контроль над финансовой инфраструктурой. Сейчас ситуация изменилась в связи с масштабом вызова со стороны Китая и готовностью американских политиков к эскалации в ответ. От Рейгана до Обамы Китай рассматривался как партнер в процессе глобализации. Трамп разрушил этот консенсус. Байден сохранил большую часть стратегической архитектуры. Теперь, во втором сроке Трампа, перчатки сняты. Экономическая конкуренция превратилась в военное противостояние — пока что через посредников.
Война между Ираном и Израилем была не просто очередным кризисом на Ближнем Востоке. Это был театр гораздо более масштабной борьбы. Она отражает эволюцию конфликтов XXI века — не полномасштабные войны, а взаимосвязанные региональные горячие точки, столкновения посредников и экономические потрясения. Видимое насилие, возможно, сосредоточилось на ракетных обстрелах Ирана или авиаударах Израиля, но невидимая структура раскрывает более глубокую стратегическую картину: попытки США сдержать Китай любыми доступными средствами.
Так что давайте избавимся от иллюзии, что это была просто очередная глава в многовековой региональной вражде. Настоящий конфликт носит глобальный характер. Речь идет о нефти. Речь идет о власти. Речь идет о том, кто будет писать правила нового международного порядка. И в сущности, это не Израиль против Ирана.
Это США против Китая.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
После странного завершения кампании Израиль вновь столкнется с иранской ядерной проблемой
После того как перемирие якобы вступило в силу, события приняли еще более странный оборот
В воскресенье Израиль — и премьер-министр Биньямин Нетаньяху — казались безусловными триумфаторами. Впервые США приняли активное участие в израильской наступательной операции, поддержав действия ЦАХАЛа.
Израиль, казалось, становится бесспорной силой в регионе, а США — покровителем, которого ближневосточные правители спешили умилостивить. Следующим пунктом в повестке дня Израиля, теперь, когда США наносили удары по Ирану, должно было стать возвращение к нормализации отношений с арабскими государствами, включая Саудовскую Аравию.
После того как американские бомбы поразили три ключевых ядерных объекта Ирана, президент США Дональд Трамп вознес хвалу Нетаньяху и ЦАХАЛу: «Я хочу поблагодарить и поздравить премьер-министра Биби Нетаньяху. Мы работали как команда, как, пожалуй, ни одна команда раньше не работала, и мы проделали большой путь, чтобы устранить эту ужасную угрозу, стоявшую перед Израилем. Я хочу поблагодарить израильскую армию за прекрасную работу, которую она проделала».
Иран, казалось, попал в безвыходное положение. Он мог принять требования Трампа и отказаться от ядерной программы, которую он называл своим национальным правом, продемонстрировав глубокую слабость, что также могло бы подтолкнуть противников режима к действиям. Или он мог продолжать сопротивляться и угрожать Трампу, провоцируя расширение ударов, что могло бы привести к дестабилизации режима.
Празднование перемирия между Ираном и Израилем на площади Энглаб в Тегеране, 24 июня (ATTA KENARE / AFP)
Затем, в понедельник вечером, стало ясно, что Тегеран подписал себе смертный приговор. Пока Трамп, по-видимому, все еще пребывал в приподнятом настроении после того, как его военные наказали противника, который месяцами игнорировал его требования, Иран запустил ракеты по американской базе в Катаре.
Что еще хуже, Иран хвастался своим «мощным и успешным ответом» на «агрессию Америки».
Казалось, аятоллы были готовы столкнуться с гневом Дональда Трампа, человека, который, как известно, не любит, когда ему противоречат.
Вместо этого он объявил о прекращении огня.
Разъяренный президент
Когда он в своем заявлении о прекращении огня поздравил обе страны с их «выносливостью, мужеством и интеллектом», едва ли можно было понять, что одна сторона является ближайшим союзником Америки на Ближнем Востоке, а другая — заклятым врагом.
После того как перемирие якобы вступило в силу, события приняли еще более странный оборот. Все началось с последних атак обеих сторон перед вступлением перемирия в силу.
Рано утром, задолго до объявленного Трампом в семь утра начала перемирия, истребители израильских ВВС нанесли удары по десяткам военных целей в Тегеране. В ответ Иран выпустил около 20 баллистических ракет шестью залпами, в результате чего в Беэр-Шеве четыре человека погибли и еще 22 получили ранения.
Иран снова открыл огонь в 10:30 утра по местному времени, уже после вступления в силу перемирия. Израильские лидеры пообещали дать решительный отпор этому вопиющему нарушению. В то время как израильские самолеты патрулировали небо, Трамп вышел к микрофонам на лужайке Белого дома в семь утра по вашингтонскому времени.
«Я узнал, что Израиль только что вышел из соглашения, посчитав, что оно было нарушено одной ракетой, которая нигде не приземлилась, — возмутился он. — Это не то, чего мы хотим, я вам скажу. И я вам говорю: я тоже не доволен этим, Израиль».
Он также опубликовал серию предупреждений Израилю на своей платформе Truth Social. «ИЗРАИЛЬ не будет нападать на Иран, — написал он. — Все самолеты развернутся и полетят домой, сделав дружеский привет Ирану. Никто не пострадает, перемирие в силе! Спасибо за внимание к этому вопросу!»
Спасательная команда осматривает обломки здания в Тегеране, подвергшегося израильским ударам, 17 июня (Iranian Red Crescent / AFP)
Трамп обвинил обе стороны в нарушении перемирия: «Две страны воюют так долго и так яростно, что они уже не знают, что, черт возьми, они делают».
Израильские военно-воздушные силы нанесли небольшой удар по иранскому радару к северу от Тегерана примерно в то время, когда Трамп разговаривал с журналистами, подтвердили израильские официальные лица.
За считанные часы Израиль превратился из уверенного лидера региона в непослушного ребенка, которого публично ругают — то есть осуждают даже более резко, чем тегеранский режим.
Предварительная оценка
Возможно, этого и следовало ожидать. Обычно Израиль ощущает себя после войны особенно уверенно, когда самостоятельно побеждает своих противников, как это было в 1967 году. Когда он опирается на поддержку США, как это было в 1973 году, во время Войны Судного дня, когда США обеспечили решающую поддержку в виде воздушных перевозок, он вынужден подчиняться требованиям Вашингтона относительно того, как закончить боевые действия и что делать дальше.
Несмотря на неудачное завершение операции, Израиль добился больших успехов в своей воздушной кампании. Она значительно задержала развитие как ядерной, так и баллистической программ Ирана. Лучшие иранские ученые-ядерщики погибли, а три основных объекта серьезно повреждены, а возможно, и полностью уничтожены.
Израиль также свел счеты с Ираном, которые были открыты с 7 октября 2023 года, когда его прокси-организация ХАМАС, управляющая Газой, вторглась на юг Израиля, убила около 1200 человек и похитила 251 заложника.
«Израиль унизил Иран своей чрезвычайно успешной военной кампанией, убив высокопоставленных военных лидеров, ученых-ядерщиков, членов КСИР и Басидж, — сказал Майкл Маковски, генеральный директор Еврейского института национальной безопасности Америки. — Ни один иранский союзник или сателлит не пришел ему на помощь, и он мог ответить только нападением на израильские города».
Каков ущерб?
Операция также нарушила табу на прямые, длительные и жесткие удары по объектам и командирам Ирана. «Если нанести удар по режиму, это не приведет к региональной или мировой войне, — заключил Раз Циммт, директор исследовательской программы «Иран и шиитская ось» Институте национальной безопасности Израиля. В то же время, по словам Циммта, «сохраняется много неизвестных».
Иран построил свою ядерную программу с расчетом на то, что она выдержит бомбардировки. Пока еще слишком рано говорить о том, что именно удалось сохранить и сколько обогащенного урана и центрифуг было распределено по стране.
«Вполне вероятно, что кое-что у Ирана осталось, даже если комплексы в Фордо, Натанзе и Исфахане были уничтожены вместе со всем, что находилось внутри, — а это еще предмет споров, — сказал Джонатан Ру, директор по внешней политике в Центре обороны и стратегии JINSA Gemunder. — Но даже если предположить, что Иран имеет все эти компоненты в той или иной форме, на сборку испытательного устройства, вероятно, уйдет некоторое время, возможно, несколько месяцев или больше».
Израильские солдаты обыскивают развалины жилых домов, разрушенных иранским ракетным ударом в Бат-Яме, 15 июня (AP Photo/Baz Ratner)
По словам Джеффри Льюиса, специалиста по нераспространению из Миддлберийского института международных исследований, 400 килограммов высокообогащенного урана хранились в туннелях возле объекта в Исфахане.
«Несмотря на масштабные атаки Израиля и США на этот объект, похоже, не было предпринято никаких усилий по уничтожению этих туннелей или находящегося в них материала», — отметил Льюис.
Три источника сообщили CNN, что, по предварительным оценкам Центрального командования США, удары отбросили иранскую программу всего на несколько месяцев.
Эта информация оспаривается Белым домом. Но независимо от того, насколько далеко отброшена программа, угроза иранского ядерного оружия по-прежнему существует и будет существовать до тех пор, пока режим остается у власти.
Путь вперед
Вероятный сценарий заключается в том, что США и Иран вернутся за стол переговоров, причем Тегеран будет находиться в гораздо более слабой позиции, чем две недели назад.
Израиль рассчитывает на свою способность обнаруживать и наносить удары по Ирану, если обнаружит новые действия режима, направленные на восстановление его ядерной или баллистической ракетной программы. Израиль продемонстрировал, что его разведка проникла глубоко во все уровни иранских силовых структур и может достигать важных объектов по всей стране.
Однако Иран, вероятно, ответит Израилю ракетами в ответ на любые удары, что приведет к неоднократным и длительным отменам рейсов авиакомпаний и экономическим потрясениям. А поскольку Трамп полон решимости добиться продления перемирия, Израиль не сможет нанести сокрушительный ответный удар по иранским ракетам.
Результаты этой операции в значительной степени зависят от Дональда Трампа. На протяжении всей своей предвыборной кампании и вступив в должность он обещал, что Иран не получит ядерное оружие при его правлении, и он действовал прямо, чтобы выполнить это обещание.
Трамп остается Трампом, поэтому дальше все не будет гладко. Он по-прежнему будет вести себя непредсказуемо, иногда враждебно и всегда угрожать силой, с которой нужно считаться.
Более того, как хорошо известно иранцам, к 2029 году в Белом доме начнет свой срок новый президент, и Израиль может вновь оказаться перед необходимостью принимать решения по поводу ядерной программы Ирана.
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк