Парадокс беженцев
Если палестинцы уже дома на «своей земле», то почему они считаются беженцами?
Все мы знакомы с планом президента Дональда Трампа «Ривьера Газы», который включает довольно возмутительное предложение (навсегда?) переселить жителей Газы в Египет и Иорданию. Ожидаемая реакция арабского мира заключалась в том, что этого никогда не произойдет. Министр иностранных дел Иордании Айман аль-Сафади заявил, что «палестинцы должны остаться на своей земле». Действительно, многие арабские официальные лица сравнивали предложение Трампа со второй Накбой (катастрофой) палестинского народа. Эта риторика заставила меня задуматься: если палестинцы из Газы не хотят покидать «свою землю», то «их земля» должна быть их домом. А если они уже дома на «своей земле», то почему они считаются беженцами? Почему они живут в лагерях беженцев?
Давайте сделаем шаг назад и посмотрим на историю конфликта между Израилем и Палестиной, чтобы проанализировать эти вопросы. В этом анализе есть две части: решение о двух государствах и палестинские беженцы.
Решение о двух государствах. В 1947 году Организация Объединенных Наций предложила разделить британскую подмандатную Палестину (территория, включающая современный Израиль, сектор Газа и Западный берег реки Иордан) на два государства: израильское государство для евреев и палестинское государство для арабов. Это была первая попытка решения проблемы двух государств. В то время как евреи приняли этот план раздела, арабы отвергли его и начали войну против зарождающегося еврейского государства, чтобы пресечь любые перспективы создания еврейского государства в этом регионе. Однако арабы потерпели неудачу в этой военной авантюре, в результате было создано еврейское государство на территории, которую сейчас принято называть Израилем до 1967 года. Палестинское государство на оставшейся территории (в секторе Газа и на Западном берегу реки Иордан) так и не было создано. Египет захватил сектор Газа, а иорданцы — Западный берег, и решение о двух государствах больше не стояло ни на чьей повестке дня. На повестке дня арабских государств в то время стояла задача уничтожения Израиля, что позволило бы палестинским арабам вернуться в свои дома на территории Израиля. Однако в 1967 году в ходе Шестидневной войны Израиль захватил сектор Газа и Западный берег реки Иордан, тем самым установив контроль над всей территорией британского Палестинского мандата. В то время как Израиль оккупирует Западный берег по сей день (с ограниченной властью Палестинской автономии в некоторых населенных пунктах), он полностью вывел войска из сектора Газа в 2005 году, и сектор стал самоуправляемым образованием (но без трансформации в государство).
Решение о двух государствах получило новый импульс после подписания соглашений в Осло в 1993 году и последующих мирных инициатив США. В общих чертах, решение о двух государствах, как предполагалось этими усилиями, предусматривало создание палестинского государства на Западном берегу и в секторе Газа, а Израиль оставался бы в границах, существовавших до 1967 года (с некоторыми корректировками). Хотя ни одна из этих попыток не принесла плодов, они закрепили на международной арене идею о том, что решение о двух государствах — это путь к миру в регионе и признанию политических устремлений палестинцев.
Беженцы. После Войны за независимость Израиля в 1948 году Организация Объединенных Наций создала Ближневосточное агентство ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ (БАПОР) — для работы с палестинцами, которые либо бежали, либо были изгнаны из зарождающегося государства Израиль. БАПОР начало свою работу в 1950 году, когда оно удовлетворяло потребности около 700 000 палестинских беженцев. К 2023 году около 5,9 миллиона человек были зарегистрированы как имеющие право на получение услуг БАПОР. Из примерно 2,4 миллиона жителей сектора Газа около 1,6 миллиона являются палестинскими «беженцами». На Западном берегу реки Иордан зарегистрировано около 900 000 палестинских беженцев; примерно четверть из них проживает в «лагерях беженцев» БАПОР, а большинство остальных палестинских беженцев — в городах и деревнях Западного берега.
Возвращаюсь к поставленным выше вопросам: если палестинцы уже дома на «своей земле», то почему они считаются беженцами? Почему они живут в лагерях беженцев? Боюсь, что может быть только одна причина, по которой палестинцы в Газе и на Западном берегу относятся к себе как к беженцам в Газе и на Западном берегу: потому что они считают себя беженцами с земли, на которой расположен Израиль. Именно потому, что они не заинтересованы в двухгосударственном решении, их статус беженцев дает им право вернуться в Израиль, искоренить евреев, живущих в Израиле, и присвоить себе всю территорию еврейского государства. Хотя террористическая группировка ХАМАС не стесняется заявлять, что это их цель, де-факто эффект увековечивания статуса палестинских беженцев обязательно отражает именно эту цель. Это говорит мне о том, что сохранение БАПОР, а также повсеместное объявление палестинцев в секторе Газа и на Западном берегу беженцами — это просто попытка палестинцев и их сторонников искоренить Израиль и создать единое палестинское государство на территории, которая была британской подмандатной Палестиной.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
Консерваторы против реформистов: как отставки меняют политический ландшафт Ирана
Геополитическая ситуация для Ирана также заметно ухудшилась. Тегеран практически полностью лишился поддержки своих главных союзников в регионе
Владимир Месамедсотрудник Института стран Азии и Африки Еврейского университета в Иерусалиме, эксперт-иранист
В последнее время в Иране произошли две крупные отставки. Первая — уход министра экономики и финансов Эхсана Хандузи, ранее возглавлявшего Центральный банк. Хандузи, являясь уважаемой фигурой в экономической сфере страны, вызвал широкий резонанс своим решением покинуть пост. Вслед за ним в отставку подал Мохаммад Джавад Зариф — ещё более значимая фигура в правительстве. Зариф представлял Иран на переговорах по Совместному всеобъемлющему плану действий (СВПД), подписанному в 2015 году. Благодаря этому соглашению Тегерану удалось частично снять санкции, что способствовало возобновлению торговли нефтью и некоторому оживлению экономики.
Зариф, долгое время работавший в представительстве Ирана при ООН, символизировал прозападный курс в иранской политике. Однако его американские связи, включая наличие гражданства США у его детей, стали поводом для усиленного давления со стороны консерваторов. Они обвиняли Зарифа в лояльности Западу и требовали его отставки. В конечном итоге, под давлением главы судебной власти Ходжат-уль-ислама Эжии, Зариф был вынужден уйти, несмотря на его настойчивые призывы к необходимости диалога с Западом для урегулирования ядерной проблемы и снятия санкций.
Стоит отметить, что у власти в Иране сейчас находятся реформисты во главе с президентом Масудом Пезешкианом. В ходе предвыборной кампании Пезешкиан активно выступал за вывод Ирана из политической и экономической изоляции, обещая налаживать отношения с Западом. Однако его недавнее выступление в парламенте оказалось неожиданно пессимистичным. Президент заявил, что не горит желанием возглавлять страну впредь, но воспринимает это как долг перед народом. Более того, Пезешкиан признал, что хотя он и считает необходимым диалог с Западом, вынужден подчиниться позиции духовного лидера аятоллы Али Хаменеи, который категорически отвергает любые переговоры с США.
Эти события лишь усилили внутренний политический кризис в Иране. После отставок и давления на реформистов в правительстве практически не осталось сторонников мягкой линии. На ключевых постах теперь доминируют фундаменталисты, ориентированные на жёсткую конфронтацию с Западом. Это серьёзно ограничивает дипломатические возможности Тегерана и ведёт страну к ещё большей изоляции.
Геополитическая ситуация для Ирана также заметно ухудшилась. Тегеран практически полностью лишился поддержки своих главных союзников в регионе. «Хезболла», хотя и остаётся значимой силой, заметно ослаблена. Падение режима Башара Асада в Сирии разрушило логистические маршруты для поставок вооружения и финансов. Сирия, ранее считавшаяся главным союзником Ирана, теперь стремится восстановить отношения с другими арабскими странами, что сокращает влияние Тегерана. Позиции ХАМАСа также оказались ослаблены, несмотря на сохраняющуюся угрозу для Израиля.
Ситуация в Ливане также складывается не в пользу Ирана. Страна постепенно выходит из-под влияния «Хезболлы», формируя независимую политическую и экономическую линию. В итоге Тегеран теряет ключевые козыри в регионе, что усиливает его международную изоляцию.
Если Иран не вернётся к переговорам с Западом, страна рискует столкнуться с дальнейшим ужесточением санкций или даже с военной эскалацией. Дональд Трамп, по его собственным заявлениям, готов вести переговоры с Ираном, но лишь до тех пор, пока не станет ясно, что они не приносят результатов. В противном случае рассматривается военный сценарий. Однако в настоящий момент ни мирных переговоров, ни военных действий не предвидится. Западные страны, включая США, пока не выступили с официальными заявлениями о дальнейших шагах в отношении Ирана, что делает ситуацию ещё более неопределённой и угрожающей для Тегерана.
Отставка министра финансов выглядит необходимой мерой на фоне катастрофического экономического положения в стране. Фактически Хандузи сделали козлом отпущения за тяжёлую ситуацию. Когда его попросили объяснить причины экономических проблем, он отметил, что экономические законы неумолимы и их невозможно обойти.
Ситуация действительно выглядит критической. В августе прошлого года, когда к власти пришёл Масуд Пезешкиан, один доллар стоил около 59 тысяч туманов. Сейчас курс приближается к 100 тысячам. Ещё в начале этого года он составлял около 80 тысяч, но после заявлений Дональда Трампа об ужесточении санкций туман начал стремительно обесцениваться. Инфляция достигла пугающих масштабов, и, по данным Статистического бюро Ирана, около 27% населения живёт за чертой бедности, имея доходы менее двух долларов в день.
Кроме того, за последний год около 11% иранцев перешли из среднего класса в категорию бедных. Это свидетельствует о резком падении уровня жизни. Стремительный рост цен и экономический спад грозят стране серьёзными социальными потрясениями.
Именно поэтому в парламенте Ирана был инициирован процесс импичмента министра экономики и финансов. 90 депутатов поддержали эту инициативу, и в результате голосования 189 парламентариев высказались за его отставку, тогда как 92 выступили против. Это редкий случай в политической практике Ирана, который ярко демонстрирует безвыходность экономической ситуации в стране.