Почему ненавистники Израиля одержимы Южной Африкой?
Клевета на апартеид — это не просто неточность, это неоправданное зло
Биньямин Керштейнизраильский корреспондент The Algemeiner
Антиизраильская «индустрия» и антисионисты во всем мире ничем так не одержимы, как Южной Африкой. Их постоянные ссылки на ныне не существующую систему расовой сегрегации в этой стране — «апартеид» — в своих нападках на Израиль достигли такой степени, что часто возникает вопрос, не разумнее ли было бы просто оставить Израиль в стороне и обсудить ЮАР. В конце концов, это единственное, о чем они, похоже, хотят говорить.
Я оставлю в стороне вопрос об очевидной неточности клеветы об апартеиде, поскольку многие другие уже подробно рассмотрели и дискредитировали ее. Однако стоит спросить, почему именно Южная Африка стала объектом такой одержимости.
Есть несколько причин, но первая и самая очевидная — это то, что это легко. Не зря сейчас существует глобальный консенсус, что апартеид был чудовищной системой, нарушавшей самые элементарные права человека в отношении чернокожих южноафриканцев, и что он умер заслуженной смертью. Короче говоря, более или менее все согласны с тем, что апартеид в ЮАР был злым режимом.
Как таковое, упоминание апартеида служит примерно той же цели, что и упоминание нацизма. Это просто другое название дьявола, и моральный долг любого порядочного человека — сразить дьявола. Это освобождает антиизраильскую индустрию от необходимости вникать в моральную двусмысленность израильско-палестинского конфликта. Она может просто сослаться на Южную Африку и покончить с этим. Это ленивая, но часто риторически эффективная тактика.
Однако за эксплуатацией апартеида как тотема зла стоит более темная мотивация. Проще говоря, апартеид в Южной Африке (как и во французском Алжире или Конфедеративных Штатах Америки) — один из немногих исторических примеров режима, который был полностью уничтожен с общего одобрения всего мира. Для тех, кто хочет видеть Израиль уничтоженным, этот глобальный консенсус бесценен. В большинстве случаев желание видеть нацию уничтоженной считается чудовищным, но если успешно провести уравнение с апартеидом, это перевернет все с ног на голову, и желание видеть нацию выжившей станет чудовищным.
Моральные последствия этого огромны, потому что это означает, что клевета на апартеид стала, по сути, ордером на геноцид. Она утверждает, что уничтожение еврейской нации было бы не ужасным преступлением, а реальным позитивным благом. В результате сторонники геноцида могут окутать себя ореолом моральной чистоты. Все грехи (включая терроризм и этнические чистки) отпускаются, а убийство становится Божьим делом.
За одержимостью Южной Африкой стоят и исторические причины, особенно в отношении антиизраильских левых, потому что конец апартеида был, по сути, последней реальной политической победой левых. На протяжении последних нескольких десятилетий левые почти полностью выигрывали свои противостояния с правыми в сфере культуры. В мире практической политики они неизменно терпели поражение.
Среди прочего, советский коммунизм рухнул; бывший президент Рональд Рейган и бывший премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер сформировали неолиберальный консенсус на Западе, который сохраняется до сих пор; Китай отказался от маоизма в пользу авторитарного капитализма; попытки левого возрождения в таких странах, как Венесуэла, оказались катастрофическими; и даже финансовый кризис 2008 года не смог вернуть социалистических левых к власти. Если близкий крах мировой финансовой системы не смог привести к левому возрождению и революции, можно с уверенностью сказать, что ничто не сможет. Левые не глупы, и они это прекрасно понимают.
Поэтому обращение к последней великой победе в надежде повторить ее, вероятно, неизбежно. Ненависть к Израилю несет в себе возможность (а для некоторых и уверенность) возвращения к тем славным дням, когда глобальные левые могли считать себя мощной и действенной силой. Другими словами, она дает левым надежду, а в данный момент надежда крайне необходима.
Это, однако, смешно, учитывая, что представление левых о конце апартеида является чем-то вроде фантазии. Да, апартеид был ужасной и аморальной системой. Хорошо, что она умерла. Но мечта левых о том, что придет ему на смену, оказалась именно такой — мечтой. Южная Африка не стала многорасовым и многокультурным раем, который представляли себе левые. Она стала просто другой страной, со всеми сопутствующими проблемами и моральными компромиссами, присущими практической, повседневной политике. Для левых видеть, как их мечты о райской Южной Африке после апартеида разбиваются о стены реального мира, должно быть источником постоянных страданий.
Тогда на ее место нужно искать какую-то другую мессианскую фантазию, и для истинно верующих ею является великая надежда на уничтожение Израиля. Они верят, что из пепла злобного сионистского образования возникнет новая утопия в виде «освобожденной» Палестины, в которой будут разрешены все конфликты и мир будет неумолимо распространяться по жестокому и нестабильному региону. «Первопричина» войны и террора будет искоренена, историческая справедливость наконец-то восторжествует, и палестинцы, вместе со всеми нами, наконец-то будут счастливы.
Но не все из нас будут счастливы. Что клевета на апартеид скрывает со злым умыслом, так это то, что евреи не будут счастливы — и по очень веской причине. Апартеид пал, потому что он был ужасной несправедливостью по отношению к чернокожим южноафриканцам. Но конец Израиля был бы ужасной несправедливостью по отношению к евреям. И в этом заключается мрачная тень клеветы на апартеид: Она направлена не на освобождение, а на порабощение; не на жизнь, а на смерть.
Однако мы должны помнить, что фантазии о рабстве и смерти очень сильны, и мы не должны недооценивать ту огромную энергию, которую они могут высвободить. Наши враги могут быть движимы самыми демоническими силами, но и дьявол обладает немалой силой. Таким образом, чтобы победить клевету об апартеиде, недостаточно просто опровергнуть или развенчать ее. Мы также должны указать на то, что это неоправданное зло, дело рук дьявола, и относиться к нему следует соответствующим образом.
Исраэль а-йом, перевод Якова Скворцова
Скандалы-Интриги-Кнессет
Период формирования партийных списков всегда наполнен интригами и скандалами
Юрий Бочаровкандидат политических наук, политтехнолог
Очередные досрочные выборы в израильский парламент состоятся 1 ноября. Однако как показывают практически все опросы общественного мнения, на политическом олимпе Израиле не ожидается никаких серьезных изменений. Ситуация практически идентична, той, что сложилась по итогам последних выборов. Согласно большинству опросов, ни один из сионистских блоков — ни право-религиозный во главе с Нетаньяху, ни лагерь его противников, объединившихся под знаменем «только не Биби» — не получит на выборах большинства, необходимого для формирования коалиции. По иронии истории, судьба Израиля может оказаться в руках арабского блока, стоящего на твердых антисионистских позициях и принципиально отказывающегося от коалиций с любыми сионистскими партиями.
И хотя до выборов осталось всего два месяца, почти никто из кандидатов пока не начал свою предвыборную кампанию. Практически всех кандидатов на места в Кнессете пока интересует только один вопрос: кто в какой партии и на каком месте? 15 сентября — последний срок сдачи партийных списков в Центральную избирательную комиссию.
Как уже не раз отмечалось, период формирования партийных списков всегда наполнен интригами и скандалами. Ведь для подавляющей части нынешних депутатов основная задача — попасть на проходные места, причем не важно, от какой партии. Поэтому сегодня все воюют против всех за свое место под солнцем, вернее, в списке. В интригах участвуют как простые депутаты, так и лидеры партий, добиваясь для себя «нужной» команды.
И хотя практически во всех партиях, что формируют свои списки на внутренних выборах прошли праймериз, нельзя сказать, что имена всех проходных кандидатов уже известны. Дело в том, что многие из партийных лидеров, учитываю нынешнюю ситуацию, а также ранее данные ими обязательства, рассматривают вопросы кооптации отдельных представителей в списки своих партий. Так, Биньямин Нетаньяху, имея три завизированных за ним проходных места в списке «Ликуда», должен еще решить, кого он поставит на эти места: депутатов из других партий, что помогли ему «свергнуть» нынешнее правительство, либо своих депутатов, не прошедших на реальные места в списке и в частности женщин, из-за которых в последнее время в партии развивается очередной скандал.
Практически неизвестны еще списки партий «Еш Атид» и НДИ, где решения принимаются индивидуально их лидерами, а затем, для приличия, выносятся на утверждения какого-то собрания активистов. Поэтому в этим партиях, пока полная тишина и все депутаты с замиранием сердца ждут решения «вождей».
В новой партии «Махане Мамлахти» («Лагерь государственников»), возглавляемой Бени Ганцем, известна пока лишь первая тройка лидеров входящих в нее партий (сам Ганц, Гидеон Саар и Гади Айзенкот), а также названы имена еще 10 депутатов, которые должны быть включены в партийный список блока, которому пока опросы дают 14 мандатов. Пока же Гади Айзенкот предложил Ревиталь Свид, бывшему депутату от партии «Авода», 16-е место в избирательном списке «Махане Мамлахти». Ганц и Саар поддержали предложение, ведь оно явно непроходное.
Стоит так же иметь в виду, что, согласно последним опросам, часть партий, как слева, так и справа, находится на грани прохождения электорального барьера. Проходной балл составляет 3,25%, то есть минимальная фракция которая сможет войти в Кнессет, должна состоять из четырех депутатов. А для прохождения этого порога партии необходимо набрать как минимум 140 тысяч голосов. К примеру, на выборах в Кнессет 21-го созыва в апреле 2019 года партия «Ямина» под управлением Нафтали Беннета, набрав 138 598 голосов, в Кнессет не прошла.
Стоит иметь в виду, что, согласно Закону о выборах, голоса партий, не преодолевших электоральный барьер, затем суммируются, и число мандатов, которые они позволяют набрать, делится среди партий, прошедших в Кнессет. Но это деление проходит пропорционально мандатам, которые набрали эти партии. То есть партии, набравшие больше мандатов, получают больше дополнительных мандатов от не преодолевших электоральный барьер партий. Поэтому прохождение или непрохождение в Кнессет партий, входящих как в блок «Биби», так и в блок «Только не Биби», резко меняет всю картину итогов выборов, что сильно напрягает их лидеров и заставляет искать различные комбинации по усилению своего блока.
Пока же проблема на правом фланге частично решена. Биньямину Нетаньяху удалось вновь уговорить объединиться, как и на прошлых выборах, партии «Оцма Йегудит» под управлением Итамара Бен-Гвира и «Ционут Датит» во главе с Бецалелом Смотричем. Но пока остаётся проблема в ультраортодоксальном блоке. В конце каденции, из-за проблем с законом, подал в отставку и ушел из Кнессета лидер блока и партии «Агудат Исраэль» Яаков Лицман. После этого у блока сразу начались проблемы, связанные с переделом сфер влияния и мест в списке. Лидер партии «Дегель а-Тора» Моше Гафни, выдвинул три требования, выполнения которых он требует для продолжения сотрудничества с «Агудат Исраэль».
Стоит иметь в виду, что в открытых опросах еще ни разу не рассматривался вопрос о том, сколько мандатов могут набрать партии «Дегель а-Тора» и «Агудат Исраэль», если пойдут на выборы порознь. Возможно, все уверены, что скандал за лидерство в блоке решится как с помощью советов мудрецов их партий, так и при поддержке, а точнее давлении со стороны Биньямина Нетаньяху.
Вновь переименованная партия «Ямина» в блок «Дух сионизма» под руководством Айелет Шакед также находится на грани прохождения электорального барьера, что ухудшает перспективы блока поклонников Биби.
На левом фланге все еще проблематичнее. На праймериз в «Мерец» с результатом 60% голосов победила ее бывший председатель Захава Гальон, которая в далеком прошлом была гендиректором организации по защите прав палестинцев «Бецелем», впервые стала депутатом в 1999 году и представляла «Мерец» в Кнессете 16 лет подряд. В 2012-2018 она возглавляла партию, а затем ушла из Кнессета.
Пока же, по большинству опросов, «Мерец» может рассчитывать на четыре мандата, хотя отдельные опросы говорят, что партия не проходит электоральный барьер. Но теперь у Захавы Гальон есть два месяца, чтобы доказать всем, кто ждал ее возвращения, что они не ошиблись в своем выборе.
Также на грани прохождения электорального барьера находится и правившая в прошлом партия «Авода». На прошедших недавно выборах председателя партии с огромным отрывом победила Мейрав Михаэли, за нее проголосовали более 82% членов партии. С 1992 года ни один председатель партии «Авода» не избирался два срока подряд, так что это можно считать успехом Михаэли. Однако, победив в одном, Михаэли не удалось изменить устав партии и «задвинуть», а точнее отменить вообще должность генерального секретаря, своего соперника на выборах.
Из заявленных на праймериз «Аводы» 33 кандидатов выбрали 10 самых достойных, на их взгляд, представителей, в то время как шанс пройти в Кнессет, судя по опросам, есть только у 5-6. Итоги выборов оказались разгромными для бывших депутатов от партии. Так, министр по делам диаспоры Нахман Шай занял 16-е место, а министр внутренней безопасности Омер Бар-Лев — восьмое. Эти места являются непроходными, и оба министра остались за бортом Кнессета 25-го созыва.
Однако, учитывая, что «Мерец» и «Авода» будут бороться отчасти за одного и того же избирателя, конкурируя с партией «Еш Атид», возглавляемой нынешним премьер-министром Яиром Лапидом, все это может привести к фиаско одной из партий. А исчезновение что «Мерец», что «Аводы» из состава Кнессета, делает практически нереальным повторение сегодняшнего «правительства перемен».
Естественно, что лидер «Ещ Атид» очень заинтересован в блоке партий «Мерец» и «Авода». Однако сегодня слабо верится, что две женщины, победившие с таким отрывом на внутренних выборах в своих партиях, захотят объединиться и смогут согласовать общий список.
Не менее проблематична ситуация и на «арабской улице». Внутренние опросы свидетельствуют, что лишь 42% избирателей в арабском секторе намерены принять участие в голосовании. Эти данные опубликованы на фоне разногласий в Объединенном списке, и при высокой вероятности того, что БАЛАД будет баллотироваться самостоятельно. Сами Абу Шхадэ, глава БАЛАД, требует, чтобы Объединенный список не рекомендовал никого на пост премьер-министра. В ХАДАШ отказываются давать такое обязательство заранее.
В РААМ также обеспокоены результатами опросов. Там ищут возможность кооптировать в список кандидата от бедуинского сектора, проживающего на юге Израиля. После смерти депутата Саида Аль-Харуми в списке РААМ таких фигур нет. РААМ стала первой в истории страны арабской партией, вошедшей в коалицию, и за это добилась определенных преференций, а также бюджетов для своего электората. Естественно, партия не хочет терять достигнутого. Однако «друзья» из арабского сектора пытаются не допустить этого.
В настоящий момент, согласно последним опросам, блок Смотрича и Бен-Гвира, к воссозданию которого приложил немало усилий Биньямин Нетаньяху, «отбирает» голоса у самого «Ликуда». Последний получает 32 мандата вместо 33 по опросу недельной давности. Вместе с мандатами религиозных партий и Смотричем-Бен-Гвиром у лагеря Нетаньяху остаются все те же 59 мандатов.
На левом фланге без изменений: «Еш Атид» — 23 мандата, «Лагерь государственников» — 13, НДИ, «Авода» и «Мерец» — по 5, РААМ — 4. В сумме 55 мандатов. Объединение «Аводы» и «Мерец» не принесет успеха, напротив, вместе эти партии получают 9 мандатов вместо 10. При этом объединение списков «Еш Атид» и «Лагеря государственников» также уменьшает их силу: блок получает 33 мандата, но врозь у них 36. Более того, в случае объединения этих партий часть избирателей «Лагеря государственников» проголосует за партию Айелет Шакед. Она преодолеет электоральный барьер и даст Нетаньяху четыре мандата, необходимых для формирования право-религиозной коалиции.
Вполне возможно, что после 15 сентября , когда улягутся все страсти по формированию окончательных списков кандидатов в Кнессет и партии перейдут к работе со своим электоратом, ситуация изменится. Ведь тогда будет ясно, за что и куда зовут все лидеры и у избирателей, кроме общих лозунгов и фамилий, появится конкретная информация о том, что их может ожидать в будущем при голосовании за ту или иную партию. Хотя, как показывают события прошлых выборов, мало кто из избирателей вникает в программы партий, всех увлекает лишь общий лозунг и лидер который зовёт их в неизвестную даль. Так что, видимо, ожидать нам особых изменений не стоит, если опять не случится несколько неординарных событий, могущих повлиять на наше представление о будущем.