Почему нужно читать новый роман Давида Гроссмана
Роман о пожилом стендап-комике принес автору Международного Букера
На русском выходит «Как-то лошадь входит в бар» Давида Гроссмана, одного из важнейших израильских писателей Роман о пожилом стендап-комике принес автору Международного Букера.
Давиду Гроссману в России не везет — несмотря на мировую славу и чуть ли не официальный статус главного израильского писателя, у нас он известен явно недостаточно. У романа «Как-то лошадь входит в бар» перспективы на российском книжном рынке тоже, скажем прямо, не блестящие: ни тема (весь роман — это, по сути дела, расшифровка одного выступления стендап-комика), ни стиль (текст под завязку набит молодежным израильским сленгом, не понятным без комментария) не намекают на то, что книга Гроссмана станет в России бестселлером. И даже то обстоятельство, что в позапрошлом году именно роман «Как-то лошадь входит в бар» принес своему создателю Международную Букеровскую премию, едва ли способен радикально переломить ситуацию.
Тем не менее, «Как-то лошадь входит в бар» из тех книг, читать которые важно и необходимо. В старом споре о том, из чего рождается по-настоящему великое искусство — из боли или из радости, Гроссман находит какие-то совершенно новые грани, и ухитряется придать ему поистине общечеловеческое звучание, далеко выходящее за рамки прикладной культурологии.
На сцене маленького клуба в Нетании кривляется и травит старые анекдоты нелепый пожилой комик в драных джинсах и ковбойских сапогах на высоком каблуке — его зовут Дов Гринштейн, но более известен он под сценическим псевдонимом Довале Джи. Из зала на него со смесью неловкости и недоумения смотрит отставной судья Авишай Лазар, которого Довале специально пригласил на сегодняшнее представление. Когда-то давно этих двоих связывала мимолетная дружба, и вот теперь, после сорокалетнего перерыва, они встретились вновь, и только один из них знает зачем.
Понемногу в поток избитых острот Довале начинают вплетаться персональные нотки, стендап плавно переходит в исповедь, воздух потрескивает от статического электричества, а фарс на глазах перерастает в трагедию. Однако должным образом разогретая публика ничего не замечает: посетители клуба продолжают свистеть, хохотать, хлопать, стучать кулаками по столам и всеми способами побуждать комика ко все большей и большей откровенности. В какой-то момент рассказ Довале взмывает к каким-то уж вовсе немыслимым высотам душевного саморазоблачения, и порядком измучившийся Авишай, наконец, понимает, почему именно он — в прошлом судья, наделенный правом отличать добро от зла, — понадобился своему забытому другу в этот вечер.
В авторском послесловии к «Как-то лошадь входит в бар» Гроссман пишет, что совершенно равнодушен к жанру стендапа. В это легко поверить: примерно к двадцатой странице читателю становится понятно, что на место стендапа можно без труда подставить любой вид искусства — от поэзии до кинематографа. Другое дело, что именно комик — такой уязвимый и беззащитный, максимально открытый для зрительского недовольства или любви, живущий и умирающий ради чужого смеха — служит идеальной метафорой художника как такового. Выворачивая своего героя наизнанку на глазах у почтеннейшей публики, вытаскивая на поверхность все его беды и страдания, Гроссман буквально реализует известное высказывание Эрнеста Хемингуэя: «Вообще-то писать просто. Ты садишься перед пишущей машинкой и начинаешь истекать кровью». Никакого другого способа создать нечто, способное довести зрителя, слушателя или читателя до катарсиса, если верить Гроссману, не существует: настоящее искусство творится только на разрыв аорты.
Однако к этому пафосному и, в общем, довольно тривиальному выводу Давид Гроссман ведет своего читателя путем, с одной стороны, прозаическим, а с другой — неочевидным: при всей своей неординарности биография Довеле Джи вовсе не таит в себе романтических трагедий. Топливом для его огненного монолога становятся события по большей части обыденные или, во всяком случае, вполне представимые. Собственно, именно в этом и состоит уникальность романа «Как-то лошадь входит в бар»: осязаемо и зримо Гроссман показывает, что высокое искусство, способное по-настоящему преображать человеческую душу, вовсе не обязательно растет из великих драм — в качестве питательной среды для него отлично годится мусор будничной жизни, неврозы и потери, разрушенные надежды, обманутые ожидания и мелочная, почти не заметная чужая жестокость.
Источник: Медуза
Зеленский как еврейский анекдот на Украине
Зелёного еврея во главу Украины?
Владимир Зеленский войдёт в историю как еврейский анекдот Украины. Разумеется, мы не исключаем для него иных качественных ролей с занесением в историческую летопись. Но начнём именно с Зеленского в еврейском вопросе. Что-то невероятное творится в «украинском королевстве».
В ходе первого тура выборов сокрушительную победу над всеми кандидатами одерживает чистокровный еврей с наружностью героя Шолом-Алейхема. Представьте себе, такой ход дел не вызывает никакого общественного порицания в стране, где героизация нацистских преступников утверждена законами Верховной рады и подтверждена названиями улиц и площадей.
Ирония судьбы или как? Не устаю вспоминать встречу с «прикремлённым» политтехнологом лет четырнадцать назад, предлагавшим мне двадцать тысяч долларов за декларацию подтверждения еврейских корней Тимошенко. Политтехнолог работал тогда на Ющенко. «Нам надо замазать Юлю», — говорил он. «Она наполовину армянка, и это ведь похоже», — пояснял политтехнолог.
Несколькими годами позже этот же приём был широко применен на Украине против Арсения Яценюка. В этих целях был подкуплен реальный персонаж из еврейской общины, выпустивший срочно книгу о великих евреях Украины, где на обложке красовался образ Яценюка как самого главного.
Затем это было взято на вооружение кремлевскими политтехнологами в ходе Майдана. Они поделились своими наработками с обитателями дома 10 на улице Липской в Киеве. В этом небольшом здании Партии регионов и в прилегающем к нему действовала небольшая фабрика. Мне довелось посетить ее пару раз в ходе Майдана. Один из главных затейников похвастался мне: «Мы этот Майдан угробим сейчас! Мы их там всех замажем, что они евреи. А ты знаешь, как это на Украине».
Затейник с самовосторженной улыбкой показал мне листовку, в которой Яценюк, Порошенко и Кличко нарекались евреями. Также утверждалось, будто жена Яценюка носит на Майдан кошерные пирожки. О, ужас! Они полагали всерьез, что так остановят Майдан.
Затем пошли ещё дальше. В Москве пустили в интернет фальшивку о том, что настоящая фамилия Порошенко — это Вальцман… Затейники не удосужились проверить, что нет такой фамилии. Есть Вайцман и есть Вальдман, но никак не Вальцман. Год назад в интервью «Комсомольской правде» Константин Затулин выразился следующим образом: «Гражданин Вальцман, называющий себя Порошенко». Зря он это сказал, ибо бросил тень на себя, на Глазьева в АП и на посла Зурабова. Мы не утверждаем, что это так, но злые языки точно будут обвинять этих людей в неподобающей деятельности, прочитав интервью с Затулиным.
Вся «антимайдановская» пропаганда подключилась тогда к обзыванию Порошенко Вальцманом. Читатели этих ресурсов и многие граждане Украины убеждены сегодня в том, что Порошенко — тайный еврей, тайный сионист (в том смысле, который придают этому слову кровавые наветчики).
Забавники не сообразили, что их «политтехнологии» только укрепят Майдан в его темных сторонах. Ирония судьбы: назначенные на противостояние Майдану, они укрепили его самые гнусные проявления в лице Тягнибока и в образе распространения лжи и национальной ненависти.
И вот выходит на сцену молодой актёр очевидно еврейского происхождения, и все забывают о его происхождении. Что это? Почему?
Те же люди, которые по большей части безуспешно, но старательно «замазывали» еврейством Порошенко, Тимошенко и Яценюка, говорят о Зеленском вне контекста неонацистских теорий заговора и кровавых наветов. Более того, они изберут его своим президентом во втором туре.
Если этого маловато для сочного еврейского анекдота на Украине, то обратим внимание на главного советника и политтехнолога Порошенко в эти дни. Против Зеленского работает матёрый израильский политтехнолог Моше Клугхафт. Он известен как мастер агитационного дела в Израиле. Также работал в Австрии и Румынии, а в Грузии недавно обеспечил победу на президентских выборах Саломе Зурабишвили.
Он мастер в выявлении у своего кандидата сильных сторон, которые он подчёркивает через «не стыжусь и горжусь». Одновременно он мастер обнаружения слабых сторон у оппонента, по которым наносится множество раз повторенный концентрированный удар. Очень сомнительно, что Клугхафт сможет помочь Порошенко. Президент Украины не располагает ничем, что можно было бы довести до декларации гордости. Разве что «сумел устоять» или «могло быть хуже» как резюме.
Нападки на Зеленского также сомнительны. Он сумеет сохранить свой образ — Mister Clean. При любых методах пропаганды Клугхафта и Порошенко Зеленский останется незапятнанным на фоне других политиков Украины. И граждане Малороссии массово проголосуют за него.
Вот так анекдотично развивается политическая жизнь на Украине. Али вам не смешно?
Источник: Regnum