Почему Трамп опасен для Израиля
Складывается ощущение, что глава Белого дома делает все возможное, чтобы ослабить Запад
В знаменитом фильме Чарли Чаплина «Великий диктатор» ключевая сцена изображает диктатора, - образ которого безусловно списан с Гитлера, - играющего с глобусом, танцующего с ним, пинающего, как мяч, обнимающего его, до тех пор, пока глобус не лопается у него в руках, как проколотый воздушный шарик.
Нечто подобное, похоже, произошло в последнее время с президентом США Дональдом Трампом. Если судить по его решению уйти из Сирии, он психически нездоров.
Только человек с психическими отклонениями может после одного телефонного разговора с президентом Турции Эрдоганом отказаться от поддержки курдов, самых лояльных союзников Америки в борьбе с ИГ – но сразу после того, как это решение подверглось шквальной критике, заявить, что уничтожит экономику Турции, если она посмеет ущемить курдов.
Помню, в школьные годы у нас в каждом классе был такой же непредсказуемый и взбалмошный ученик, как Трамп, и всегда находилась возможность его утихомирить или нейтрализовать.
Тот факт, что такой деформированной личности удалось не только достичь высот в большой политике, но и стать полноправным хозяином Белого дома, можно отнести к испытаниям, выпавшим на долю американской демократии, причем проблема отнюдь не в политике Трампа. Он не консерватор и не изоляционист – для него важно только одно: как он выглядит в СМИ и как доказать, что он «круче» всех остальных.
Кстати, по поводу «круче»: небезынтересно было бы знать, что связывает двух «крутых» - Трампа и президента России Владимира Путина. В любом случае складывается ощущение, что глава Белого дома делает все возможное, чтобы ослабить Запад и нанести вред его союзникам, тем самым играя на руку - пусть и косвенно - политике России.
К примеру, ослабление НАТО и ЕС вполне может считаться конкретной целью Путина; и у президента США, который говорит, что между ним и северокорейским правителем Ким Чен Ыном внезапно возникла чуть ли не любовная связь, - а примерно так Трамп и выразился, - что-то, по всей видимости, не в порядке с головой и созданной в ней картиной мира.
Здесь вполне уместно говорить о последствиях, к которым может привести изменчивая политика Трампа. Добавьте сюда такие факты, как игнорирование американцами нападения Ирана на Саудовскую Аравию, включая предыдущие инциденты, - сбитый американский БПЛА и нарушение свободы судоходства в Ормузском проливе, - и картина станет полной. Никто не хочет, чтобы США начали войну против Ирана, но попытка умиротворения, предпринятая Трампом, наносит серьезный ущерб глобальному статусу США.
Только недавно Саудовская Аравия во главе с агрессивным наследником выступали в качестве лучших друзей американского президента, а также стратегическим и экономическим активом США (президент даже защищал Мухаммеда бин Салмана от обвинения в гибели саудовского журналиста Джамаля Хашогги). Теперь, в одночасье, после того, как иранская сторона атаковала нефтяные объекты Саудовской Аравии, Трамп утверждает, что это обстоятельство нисколько не задевает американские интересы, а саудиты должны позаботиться о себе сами.
И что же выясняется? Оказывается, агрессивная риторика Трампа, направленная против Ирана (подобно той, с которой он ранее обрушивался на Северную Корею до того, как влюбился в ее лидера) - это просто риторика, и она может указывать на внутреннюю слабость и даже трусость, требуя компенсации за словесную агрессию.
Отныне всем, - и саудитам, а с недавнего времени и курдам, - становится ясным, как Божий день, что быть «другом» Трампа не так уж безопасно, и вряд ли стоит надеяться, что в экстренном случае США подставят свое плечо. Ну, что вы, Трамп не предает своих друзей – у него их просто нет: ни на международной арене, ни на внутренней. Любого, кто был рядом с ним (к примеру, его многолетний адвокат или руководитель его предвыборной кампании), без сожаления бросают на растерзание псам. Некоторые из его бывших соратников уже в тюрьме, некоторые еще по пути, если окажутся замешанными в «украинском деле».
В Вашингтоне ходит шутка: если у вас есть противник или враг, предложите ему послужить Трампу: рано или поздно это прикончит его карьеру. Некоторым, скажем, бывшему постпреду США в ООН Ники Хейли, удалось вовремя вырваться из этого замкнутого ядовитого круга.
Невозможно предугадать, как в дальнейшем будут развиваться события, но Израиль должен усвоить печальный урок.
Следует отдавать себе отчет, что Трамп – отнюдь не преданный друг Израиля, и ему, собственно, все равно, что происходит с нашей страной. Если ему вдруг приспичит, он заключит союз с режимом аятолл и объявит, что Али Хаменеи - его лучший друг. Если между Иерусалимом и Тегераном напряжение возрастет до открытого и жестокого противостояния, не случится ли так, что Трамп напишет в "Твиттере", что это исключительно наша проблема, и мы должны решать ее самостоятельно, как он сообщил об этом саудитам?! Не стоит надеяться и на его еврейского зятя. Переезд посольства в Иерусалим, признание суверенитета на Голанах и отвратительная реклама «сделки века» вряд ли можно считать стратегической поддержкой, и в результате Израиль рискует оказаться в одиночестве перед лицом иранской угрозы. С президентом, который в одностороннем порядке отступил от некоторых международных договоров, нет смысла обсуждать оборонный союз.
Все перечисленное требует создания правительства национального единства по политическим причинам, но отнюдь не из-за лояльности или личной ненависти. Нам необходимо такое правительство – но без Биньямина Нетаниягу, без ротации, дееспособное и без каких-либо комбинаций.
Надеюсь, что в «Ликуде» найдутся порядочные люди, патриоты, которые это поймут. Кроме того, нельзя не учитывать то обстоятельство, что репутация Нетаниягу запятнана его братским союзом с Трампом, и этот союз отнюдь не помогает, а вредит Израилю, не давая заручиться поддержкой вне очерченного круга, в центре которого маячит сомнительная фигура из Белого дома.
От этого трухлявого дерева по имени Трамп надо отдалиться - этого требуют безопасность и будущее Израиля. Вот почему столь важно правительство национального единства без Нетаниягу. И только тогда удастся восстановить статус Израиля на международной арене, в США и в еврейском мире, и мобилизовать все ресурсы для того, с чем мы можем столкнуться в ближайшее время.
Источник: Детали
Иерусалим как «еврейский Диснейлэнд»
Идея канатной дороги к Стене плача носит прежде всего политический характер
Приезд в Иерусалим Майкла Киммельмана прошел незаметно - наши СМИ не заинтересовались визитом архитектурного критика The New York Times. Однако его статья на первой полосе газеты уже вызвала широкий резонанс, причем не только на международном уровне, но и в еврейском государстве, которому все трудней сохранять свои культурные ценности.
Киммельман приезжал в Израиль в середине июля в связи с международной петицией против плана строительства фуникулера из западного Иерусалима прямо к Стене плача. Тридцать пять всемирно известных архитекторов и историков архитектуры поддержали своих коллег в Израиле и наше Общество охраны природы, которые выразили категорический протест против этого проекта.
В течение 10 дней Киммельман проводил интенсивные встречи, собирал и проверял данные. Он лично осмотрел те места, где должны быть расположены 15 высоких столбов и огромные посадочные площадки фуникулера. Он встречался и со сторонниками этого проекта, и с противниками, которые отчаянно пытаются предотвратить разрушение одного из самых красивых видов в Иерусалиме - над долиной Гееном в направлении стен Старого города.
Киммельман рассуждает, как типичный американский прагматик: деловой, сосредоточенный, избегающий сложных теорий, но в то же время он умеет очень живо передать суть своего подхода. Его статья о Иерусалиме в очередной раз показала, что он - незаурядный архитектурный критик.
Действительно, как указывает его статья, канатная дорога в Иерусалиме - это не функциональное транспортное решение, как утверждают сторонники проекта, а явный продукт политических реалий Израиля начала XXI века.
Статья Киммельмана дает редкую возможность понять, как выглядит ситуация в Израиле глазами иностранца. Автор не довольствуется критикой идеи фуникулера над святыми местами, которая превратит этот район в «еврейский Диснейлэнд». Как обычно, Киммельман углубляется в историю проекта и описывает, как израильская политика в Иерусалиме противоречит всем принятым международным нормам сохранения исторических мест, что вызывает протест как в Израиле, так и за его пределами.
Обладая богатым опытом, Киммельман быстро уловил, что идея канатной дороги к Стене плача носит прежде всего политический характер. Подлинная цель – заретушировать мультикультурный характер города, «чтобы сохранить только еврейскую историю, продвигая претензии Израиля на арабские части города». Нир Баркат, бывший мэр Иерусалима, а ныне депутат «Ликуда», без колебаний признался Киммельману, что канатная дорога - это сионистский проект, направленный на привлечение посетителей в Град Давида, «который является неопровержимым доказательством наших прав на эту землю».
Но Киммельману было мало даже этого откровенного объяснения, которое прикрывалось притворными заявлениями о необходимости эффективного транспортного решения для Старого города. С точки зрения архитектурного критика, проект полностью игнорирует существование арабского района Силуан, где над головами жителей будет возведен один из гигантских столбов, и над их домами будут грохотать вагончики фуникулера. По словам Киммельмана, это иллюстрирует общий подход израильского правительства к арабскому населению Иерусалима и его окрестностей. Это - часть жесткой стратегии, направленной на всяческое усложнение жизни арабов, чтобы захватить их собственность и, в конечном итоге, заставить их покинуть город.
Другим выводом, который заслуживает особого внимания в статье Киммельмана, является проблема городского планирования, основанная на методе «копипаст»: идеи импортируются в Израиль слишком поспешно, без корректировки и адаптации к местным реалиям. Сторонники проекта приводят в пример канатные дороги в других местах, но они никак не могут сравниться с Иерусалимом по своему физическому и символическому значению. В разговоре с Киммельманом проектировщик станций фуникулера, архитектор Менди Розенфельд (который не спроектировал ни одного здания исключительной ценности), не колеблясь сравнил свои станции со стеклянной пирамидой в Лувре, которую спроектировал всемирно известный американский архитектор Бэй Юймин. По словам Розенфельда, сначала пирамида тоже подвергалась острой публичной критике, но «теперь всем это нравится».
Проблема в том, как отмечает Киммельман, что «Иерусалим - это не Париж».
Сам Киммельман не критикует проект, а только цитирует резкие замечания других людей, среди которых архитекторы Моше Сафди и Габриел Кертеш, а также исторический географ, профессор Ронни Элленблюм, которые хорошо знакомы с планом канатной дороги и ее маршрутом. Несмотря на это, нетрудно понять мнение самого критика об этом проекте и его варварской дикости для всего окружающего ландшафта. Также несколькими короткими предложениями он дал оценку архитектуре Иерусалима в целом, оставив читателям самим делать мрачные выводы.
Во время своего краткого визита в Иерусалим Киммельман без проблем определил футуристическую направленность, которой заразились власти Иерусалима в последние годы. Нарушение ограничений на высотное строительство во всех частях города отчасти предназначено для превращения въезда в город в огромный комплекс офисных и коммерческих зданий с 40-этажными стеклянными башнями. Все это выглядит, как еще один крупный пример «копипаст»: скопировать из Сингапура или Джакарты - и вставить в Иерусалиме. Возможно, на это следует обратить внимание Шире Талми-Бабай, районному архитектору, которая в прошлом году сказала в интервью TheMarker, что Сингапур - подходящая модель планирования для Иерусалима.
Подход, который объявляет высотное строительство простым решением проблемы перенаселения, раздражает Киммельмана. На протяжении многих лет он критикует этот подход, который делает городское планирование механическим и поверхностным, не учитывающим отличительные особенности данного места. Такое планирование широко распространено в Иерусалиме, одном из самых важных исторических городов мира. Планировщики канатной дороги также проигнорировали особенности Иерусалима - города из камня, города невысоких зданий, который является объектом всемирного наследия. До последних лет город довольно неплохо справлялся с задачей сохранения исторического наследия, которое наряду с мультикультурным и мультирелигиозным характером города привлекало миллионы туристов со всех концов света. Они вряд ли обрадуются при виде стеклянных башен и торговых центров при въезде в город. Следует напомнить, что далеко не все туристы обязательно хотят попасть к Стене плача. В конце концов, Иерусалим, как отмечает Киммельман, это не только еврейский город.
Статья оставляет удручающее впечатление. Дело не только в том, что отдел планирования в Иерусалиме руководствуется политическими интересами. Их уровень профессионализма «не подходит для города, который представляет собой мировую икону веры и истории». Исторический образ города, как предупреждает критик, может быть потерян. И канатная дорога, если ее построят, станет поворотным моментом. Уникальная иерусалимская магия будет утеряна, и город потонет в туристическом китче со стеклянными башнями в сингапурском стиле.
Жертвы роста
Критика Киммельмана заслуживает того, чтобы ее выслушали, потому что она основана на широком мировоззрении, которое так вопиюще отсутствует в современной израильской архитектуре. Разговор с ним, а также статьи, которые он написал, позволяют постичь архитектурное положение Израиля в глобальном контексте.
Киммельман не рассматривает планирование «общественного пространства», - предмета, который в последнее время много обсуждается - как охватывающего только городские центры, где возвышаются сверкающие башни или красуются престижные богатые пригороды. Он считает, что его задача также состоит в том, чтобы показать читателям, кто расплачивается за быстрый рост. Во время своих путешествий он посещает «сердце тьмы»: трущобы, чьи жители брошены на произвол судьбы без базовой инфраструктуры, включая лагеря беженцев. Он исследует современную реальность, которую многие склонны игнорировать, поскольку войны и голод заставляют миллионы людей жить вместе в течение длительного времени в нестандартных условиях. К его удивлению, как он сам отмечает, иногда в этих лагерях появляется стихийная архитектура и даже «общественное пространство». Ярким примером, на который он ссылается, стала импровизированная торговая улица, которая возникла в лагере сирийских беженцев в Иордании, где можно купить пиццу или цветы по доступным ценам.
Социальная страсть Киммельмана и его интерес к созданию «общественного пространства» не возникли на пустом месте. Как он вспоминает, его первые критические статьи застали врасплох не только читателей, но и редакторов газет. Но он также осознает тот факт, что его успех проистекает из нового духа, который начал ощущаться в архитектурных кругах десятилетием ранее и превратился в социальный протест. Однако, ближе всего Киммельману революционный дух 1960-х годов, который повлиял на него с самого детства.
В XXI веке хватает проблем, из-за которых нужно идти на баррикады. В Израиле, конечно, не хватает баррикад. Многие из статей Киммельмана могут пролить свет на нашу ситуацию.
Проектировщики ускоренного строительства, которых становится все больше в последние годы, забыли, что им нужно предоставить не только жилье, но и «общественное пространство», чтобы избежать ощущения жизни в отчужденном призрачном районе. Проблемные районы вновь проигнорировали, корыстные интересы застройщиков возобладали, а неотложные экологические проблемы отошли на задний план. Цену за все это мы уже платим. И ее продолжат платить будущие поколения.
Источник: Детали