Полезные идиоты в 10 пунктах
Количество энергии, необходимое для опровержения идиотизма, превышает то, которое требуется для его производства
Альбер Унгликдоктор медицины, специалист в области акушерства и гинекологии, уроженец Бельгии, живет в Тель-Авиве
Многие обозреватели и комментаторы относятся к Израилю критически и предвзято, употребляя такие безапелляционные термины, как «оккупация», «геноцид», «колонизация» и «апартеид». Такое отношение, помимо позорной поддержки ХАМАСа, проявляется в предвзятости и бескультурье, имбецильности и слепоте. Очевидно, что они не более чем полезные идиоты террористического движения.
Давайте разберем основные пункты их аргументации.
1/ Вопрос об оккупации
Газа не является «оккупированной» с 2005 года, когда Ариэль Шарон в одностороннем порядке вывел войска... что также подверглось критике. Перефразируя Алена Финкелькраута, можно сказать, что все происходит так, как будто во всем всегда виноват большой виновник — маленькая страна Израиль. Как в дилемме заключенного, его обвиняют независимо от того, что он делает.
Комментарии наших критиков — это отражение той Европы, которую я покинул с большим сожалением, но без особых угрызений совести, и «свободных» университетов, которые, раньше являлись рупором СССР, а теперь стали рупором радикального исламизма.
2/ Вопрос о Европе и евреях
Евреи чувствуют себя одинокими и покинутыми фригидной и лицемерной Европой. Европой, в которой сохраняется дух покорности в стиле Мюнхена 1938 года... и которая каждый раз ищет способ ненавидеть евреев (деицид для религиозной формы, капитализм для левой, революция для правой, колониализм для вокизма...).
Они чувствуют себя еще более одинокими после сокрушительного молчания, сопровождавшего погром 7 октября, который останется для них тем же, чем 11 сентября было для США. Ирландия помнит о своем сотрудничестве сначала с нацистами, а затем с ООП. Испания забывает о роли католических королей в изгнании сефардов. А Европа, сравнивая жертвы и ставя их спина к спине, игнорирует тот факт, что релятивизм — это амнезия глупцов.
3/ Вопрос о геноциде
Интересно, что такое «геноцид» применительно к Газе, где население так быстро увеличивается: 80 000 жителей в 1948 году и 2 000 000 в 2023 году.
Если слова имеют значение, ученые должны использовать их, не выдавая их смысл, особенно по отношению к еврейскому народу, который подвергся настоящему геноциду. Эта узурпация словарного запаса позорна. Она отменяет различие между жертвами и преступниками. Она оскорбляет жертв Катастрофы, память которых она очерняет. Это напоминает «путаницу», осуждаемую Мишелем Онфреем.
Мы должны быть последовательны. Либо имеет место геноцид, и население сокращается. Либо оно увеличивается, и тогда нет никакого геноцида, а есть ложь, манипуляции и пропаганда.
Квантовую механику, где вся реальность зависит от положения наблюдателя, можно представить себе на микроскопическом уровне частиц, но не на макроскопическом уровне человеческих существ.
4/ Вопрос о колонизации
Звезда Давида появилась на флаге Палестины в 1938 году, еврейские буквы — на банкнотах 1929 года, а менора — на валюте 40 года до нашей эры. Евреи всегда были здесь. Колониальная идея - это историческая ложь. И если мы говорим о колонии, то разве Европа, ставшая Европистаном, не является колонией нового халифата?
Эта же Европа 25 декабря чествует рождение еврея в Израиле, одновременно поддаваясь антисемитской пропаганде, утверждающей, что до основания государства Израиль евреев там не было. Это противоречие должно насторожить аналитиков. Однако этого не происходит.
5/ Проблема заложников
Отсутствие сочувствия к нашим заложникам, нашим расчлененным женщинам, нашим детям, обезглавленным на глазах у родителей, нашим родителям, расстрелянным на глазах у детей, нашим изнасилованным женщинам, нашим сожженным младенцам — потому что они евреи? Левые евреи, которые были пацифистами, выступали за принцип двух государств и нанимали сотрудников из Газы, радуясь тому, что хоть немного ослабили хватку ХАМАСа. Европа, которую я так любил, огорчает и разочаровывает меня. Эта блестящая, но недальновидная Европа, чье избирательное негодование не позволяет ей увидеть, что ХАМАС также уничтожил возможность двухгосударственного решения на несколько десятилетий.
6/ Вопрос об апартеиде
Будучи сам врачом, я давно заметил, что в Израиле много врачей-арабов, фармацевтов и парамедиков. Более того, население Израиля на 20 % состоит из израильских арабов, о которых мало говорят, почти в два раза больше, чем ортодоксальных евреев, о которых говорят слишком много. В отличие от них, на Западном берегу реки Иордан или в секторе Газа нет врачей-евреев.
Так где же тот апартеид, о котором говорит этот шизофренический, дающий уроки мир, который помещает Иран в права человека, Турцию в НАТО, а ХАМАС в больницы?
7/ Вопрос о беженцах
Как отмечает Фредерик Энсель, 7 октября изменило парадигму конфликта с точки зрения его масштабов, но прежде всего его природы. Однако сочувствие мира было мимолетным и недолговечным. Почему так произошло?
Евреи покинули Польшу и Украину, Марокко и Египет и многие другие страны. Вечные скитальцы, они адаптировались везде в течение жизни одного поколения.
Палестинцы 1948 года были беженцами, но палестинцы 2023 года — это просто потомки беженцев... как и все евреи, которые не хотели превращать своих детей в беженцев из поколения в поколение.
Вместо того чтобы внедряться, они предпочли адаптироваться.
Вместо обиды они выбрали надежду.
Вместо того чтобы ценить смерть, они выбрали жизнь.
Вместо прошлого они смотрели в будущее.
И вместо тьмы они выбрали свет.
Мы все — дети беженцев.
8/ Вопрос об антисемитизме
Всем известно, что ХАМАС использует своих людей и наших заложников в качестве живого щита.
Всем известно, что он насилует, убивает и похищает детей, женщин и стариков.
Все знают, что почти миллион евреев были изгнаны из арабских стран.
Все знают, что миллиарды долларов, выделяемые ХАМАСу Европой, Катаром и Турцией, идут не на нужды населения, а на террористическую деятельность.
Всем известно, что мусульмане регулярно убивают друг друга. Афганцы против пакистанцев, иорданцы против ООП, ХАМАС против ООП, турки против курдов, иракцы против иранцев, йеменцы друг против друга, сирийцы друг против друга.
И никого это не волнует.
Достаточно вовлечь евреев, чтобы вызвать единичное, циничное и избирательное возмущение.
Это возмущение — не возмущение.
Это светская и итеративная ненависть.
У этой ненависти, демонизирующей евреев и государство Израиль, есть название: антисемитизм.
9/ Вопрос дезинформации
В мире, где каждый может сказать все, что угодно, каждый чувствует себя вправе выражать свое мнение, а слово идиота стоит столько же, сколько слово мудреца. Именно здесь мы сталкиваемся с законом Брадолини, или принципом асимметрии бреда, описанным Жераром Броннером: «количество энергии, необходимое для опровержения идиотизма, превышает то, которое требуется для его производства». В результате «легковерие имеет конкурентное преимущество на дерегулированном когнитивном рынке, поскольку восстановление истины обходится дороже, чем ее искажение».
В дополнение к этой асимметрии информации существует также асимметрия жертв, которую вокизм, идеология нашего амнезийного века, позволяет эссенциализировать, как напоминает нам Майкл Дармон: эссенциализация, дискриминация, сортировка жертв означает подчинение новой диктатуре разума, где каждый отправляется к своим истокам.
Этот принцип применяется в дезинформации, которую пособники ХАМАСа подают в вокистскую международную прессу, в Организацию Объединенных Наций, большая часть которой состоит из диктаторов, в группу MeToo, осуждающую изнасилования и насилие над женщинами, за исключением еврейских женщин, Красный Крест, чье одиозное поведение после 7 октября напоминает его мрачное молчание во время Холокоста, и который пассивно помогает нашим заложникам, как это сделала бы простая компания такси.
10/ Полезные идиоты
В результате исторического поворота коричневая чума сменилась красно-зеленой чумой. Нацизм, чье имя слишком часто используется и тривиализируется, уступил место своему эпигону — исламо-гаучизму, объединенному, во-первых, ненавистью к евреям, а во-вторых, гуманистическими и либеральными ценностями, унаследованными от эпохи Просвещения. К этой инверсии ценностей добавляется инверсия ролей, когда ислам сам становится жертвой, вместо того чтобы обвинять себя в ужасах, совершаемых от его имени.
Так появляются полезные идиоты, чья слепота подпитывается атавистическим антисемитизмом или подлым клиентелизмом.
Как говорится, нет более слепого, чем тот, кто не хочет видеть.
И нет никого спокойнее, чем человек, живущий в равнодушии и предрассудках.
Я вспоминаю песню моего отрочества «Звук тишины», написанную Саймоном и Гарфункелем, и у меня возникает ощущение, что она могла быть написана после 7 октября.
Я помню, как Андре Глюксман говорил, что нет ничего несоразмерного в том, чтобы хотеть выжить.
Я помню, как вчерашние антисемиты призывали евреев вернуться домой, и вижу сегодняшних, которые просят их уехать.
Между тем, поскольку евреи всегда были в Израиле, и более того, мы не хотим, чтобы они были где-то еще, несмотря на их огромный вклад, а возможно, и благодаря ему, они останутся в Израиле.
Пусть все антисемиты и гаучо-исламисты привыкают к этому.
Times of Israel français, перевод Якова Скворцова
Два человека, пять государств?
Хашимитское королевство опасается, что Саудовская Аравия, и так владеющая Меккой и Мединой, может претендовать на монополию в отношении самых святых мест ислама
Джузеппе Леви Пеццуллиитальянский адвокат, специализирующийся на международном финансовом праве, и ученый в области внешней политики
От Шефама пойдёт граница к Рибле, с восточной стороны Аина, потом пойдёт граница и коснётся берегов моря Киннерет с восточной стороны. И пойдёт граница к Иордану, и будут выступы её к Солёному морю. Это будет земля ваша по границам её со всех сторон.
(Бемидбар 34:11-12)
План раздела ООН и Трансиордания. В своем новаторском труде подполковник Морис Гирш, бывший директор военной прокуратуры Иудеи и Самарии, вновь обращается к теме, которая, к сожалению, не получила должного внимания. Он углубляется в историю создания государства Израиль, проливая новый свет на важнейшие элементы, которые могут прояснить давние недоразумения, требования и упреки, связанные с ближневосточным конфликтом. Уделяя особое внимание решению Генеральной Ассамблеи ООН от 1947 года о выполнении мандата Лиги Наций на Палестину от 1922 года, Гирш раскрывает историю, лежащую в основе Плана раздела ООН.
Гирш подчеркивает, что первоначальный мандат предусматривал выделение всего региона от реки Иордан до Средиземного моря для создания еврейского государства и разрешал отделение «Трансиордании» (к востоку от реки Иордан) для создания арабского государства. Это, подчеркивает Гирш, стало начальной итерацией «решения о двух государствах».
Исследование Гирша дополняет более раннюю работу Фрэнка Джейкобса, картографа газеты The New York Times. Джейкобс согласен с историческим контекстом, связанным с созданием Иордании, прослеживая его до соглашения Сайкса-Пико 1916 года, предусматривавшего мандаты для Франции и Великобритании на Ближнем Востоке. На этом фоне Джейкобс утверждает, что сэр Уинстон Черчилль сыграл ключевую роль в изменении судьбы Трансиордании благодаря ряду менее известных решений.
Джейкобс рассказывает, что в 1920 году, когда на конференции в Сан-Ремо был подтвержден британский мандат на Палестину. Приняв Декларацию Бальфура 1917 года, он предусматривал создание еврейского национального дома на всей территории Палестины. Однако в 1921 году Черчилль, будучи министром по делам колоний, принял важное решение об отделении Трансиордании от мандата. На это решение повлияли стратегические соображения, включая геополитическое значение Трансиордании как транзитной зоны между Палестиной и Ираком и ее роль в воздушном коридоре, связывавшим Великобританию с имперскими владениями в Индии.
Для обоснования этого разделения в меморандуме, направленном королю Георгу V, подчеркивалась экономическая взаимозависимость между Трансиорданией и Палестиной, а также необходимость интерпретации мандата в соответствии с поддержкой независимости арабских стран, как это было согласовано в переписке Мак-Магона и Хусейна.
31 марта 1921 года министр иностранных дел Великобритании Джордж Н. Керзон, 1-й маркиз Керзон Кедлстонский, принял решение о включении в мандат на Палестину статьи 25, в которой говорилось, что применительно к Трансиордании Великобритания может «отложить те статьи мандата, которые касаются создания еврейского национального дома». В августе 1922 года британское правительство представило Лиге Наций меморандум, в котором говорилось, что Трансиордания, таким образом, будет исключена из всех положений, касающихся еврейского поселения. Лига Наций одобрила исключение Трансиордании из положений, касающихся еврейского поселения, 12 августа 1922 года, тем самым уменьшив территорию, предназначенную для будущего еврейского государства.
Это решение вызвало недовольство сионистов, которые изначально рассчитывали на более обширную территорию для создания еврейского национального дома.
Ирония заключается в том, что Артур Дж. Бальфур, 1-й граф Бальфур, который обещал евреям национальный дом в Палестине в 1917 году, позже поддержал изменение мандата, чтобы изъять Трансиорданию из обозначенной территории для создания еврейского поселения наряду с арабским.
История разворачивается. 25 мая 1946 года эмират стал «Хашимитским королевством Трансиордания» и получил полную независимость 17 июня 1946 года, когда, в соответствии с Лондонским договором, в Аммане состоялся обмен ратификациями.
В 1947 году арабские страны отвергли План раздела ООН, что еще больше усложнило ситуацию и привело к отклонению от первоначального решения о двух государствах.
В 1949 году, после аннексии Западного берега в Палестине и «объединения» обоих берегов реки Иордан, Трансиордания была конституционно переименована в «Иорданское Хашимитское Королевство», обычно называемое Иорданией.
В целом этот исторический очерк подчеркивает сложные геополитические соображения, стратегические интересы и сдвиги в территориальном размежевании, которые определили создание Иордании и ее последующее развитие в более широком контексте британской имперской политики и Лиги Наций.
Хартумский саммит и политика «трех нет». Вопрос о границах иорданского государства долгое время был источником разногласий в арабском мире. Саммит Лиги арабских государств 1967 года в Хартуме, известный своей политикой «трех "нет» (нет миру, нет признанию Израиля и нет переговорам с Израилем) усилил разногласия во всем регионе. Финансовые обязательства богатых арабских стран и противоположная позиция президента Туниса Хабиба Бургибы, выступавшего за переговоры на основе резолюций ООН, обнажили внутренние противоречия, которые сохраняются и по сей день.
Бургиба остроумно заметил, что Иордания (Jordan) — это «всего лишь название реки», обозначив важнейший вопрос. Хотя город Иерусалим может иметь религиозное значение для арабов, лозунг «от реки до моря» создает проблемы, поскольку потенциально может включать в себя территориальную реконфигурацию, выходящую за пределы Израиля. Существование иорданского государства над палестинским микрогосударством создает сложные проблемы, особенно с учетом исторической напряженности.
Иракский писатель Ибрагим аль-Зубайди постоянно подчеркивает несовпадение подходов Бургибы к этому вопросу. Еще в 1965 году Бургиба выступал за прагматичную позицию, подвергаясь критике и обвинениям в предательстве за призыв к палестинцам и арабам вести переговоры на основе резолюций ООН о разделе всей Палестины.
Напряженность обострилась 18 июля 1973 года, когда Иордания разорвала дипломатические отношения с Тунисом. Этот шаг последовал за публичными заявлениями Бургибы, который охарактеризовал Иорданию как искусственное образование и выступил за ее замену на общеарабское палестинское государство. Это решение было принято после напряженной встречи с послом Иордании Ваджихом Кайхлани, во время которой Бургиба отказался прояснить свои высказывания. Предложив в качестве решения реализацию Плана раздела ООН 1947 года, Бургиба оспорил искусственное создание Трансиордании руками Черчилля.
Саммит проходил после Шестидневной войны, в ходе которой Израиль захватил Западный берег реки Иордан у Иордании, сектор Газа и Синайский полуостров (позднее возвращенный) у Египта и Голанские высоты у Сирии.
Возвращение Синайского полуострова Египту стало поворотным моментом. Оно предусматривалось Кэмп-Дэвидскими соглашениями — серией договоров, заключенных при посредничестве Соединенных Штатов в 1978 году. Соглашения, подписанные президентом Египта Анваром Садатом и премьер-министром Израиля Менахемом Бегином, были направлены на установление мира между двумя странами. Ключевым компонентом соглашений было обязательство Израиля вернуть Египту Синайский полуостров, оккупированный после Шестидневной войны 1967 года. Это стало дипломатическим прорывом: Израиль признал суверенитет Египта над этой территорией. В свою очередь, Египет стал первой арабской страной, официально признавшей право Израиля на существование, реализовав формулу «земля в обмен на мир». Эта концепция тесно связана с резолюцией Совета Безопасности ООН 242, принятой 22 ноября 1967 года после Шестидневной войны. Резолюция 242 призывает к выводу израильских вооруженных сил с территорий, оккупированных в ходе конфликта, в обмен на мир и признание права Израиля на существование в безопасных и признанных границах. Официальный мирный договор между Египтом и Израилем в 1979 году закрепил дипломатическую нормализацию отношений между двумя странами. Возвращение Синайского полуострова стало историческим моментом в ближневосточной дипломатии, подчеркнув приверженность Израиля соблюдению резолюции 242 (позиция, часто игнорируемая современными критиками).
После семидесяти лет конфликта Аль-Зубайди подчеркивает роль Хартумского саммита в увековечивании разделения. На протяжении последних 30 лет палестинские власти постоянно говорили о том, что отрицают легитимность Израиля, поощряют антиизраильские настроения и выступают за уничтожение еврейского государства.
Дилемма Иордании и поиск творческого решения на Ближнем Востоке. По сей день Амман остается серьезным камнем преткновения. Полковник Эран Лесман, вице-президент Иерусалимского института стратегии и безопасности, проливает свет на оговорки Иордании в отношении возможных изменений статус-кво в Иерусалиме и перспективы того, что Саудовская Аравия будет играть более заметную роль в этом городе. Традиционно Иордания считала себя хранителем исламских и христианских святынь Иерусалима. Последние события, такие как план администрации Трампа «Мир и процветание» и Авраамские соглашения, усилили обеспокоенность Иордании по поводу Иерусалима.
Хашимитское королевство опасается, что Саудовская Аравия, и так владеющая Меккой и Мединой, может претендовать на монополию в отношении самых святых мест ислама, включая Иерусалим. Историческое соперничество между Хашимитами и Саудитами началось еще в первом десятилетии XX века. После потери Мекки Хашимиты переключили свое внимание на Иерусалим и приобрели влияние, управляя Западным берегом реки Иордан и Восточным Иерусалимом с 1948 по 1967 год.
Страх Иордании потерять свою историческую роль хранителя Иерусалима усугубляется возможностью заключения саудовско-израильской сделки, которая может привести к признанию Саудовской Аравией Израиля. Несмотря на дипломатическую значимость, такой сценарий несет риски для Иордании, поскольку потеря роли в Иерусалиме может повлиять на ее стабильность, внутреннее единство и региональные мирные усилия.
По этим причинам Али Шихаби, наблюдатель из Саудовской Аравии, выступает за радикальное переосмысление подхода к разрешению израильско-палестинского конфликта из-за непреодолимого дисбаланса сил. Он предлагает палестинцам принять реальность существования Израиля, признав исторический контекст его создания, включая британский империализм и поддержку США.
Предлагаемое решение предполагает переосмысление палестинской проблемы с упором на получение легальной идентичности и уважаемого во всем мире гражданства, а не на владение землей предков. Шихаби считает, что Иордания может сыграть решающую роль в этом пересмотре, представляя себе расширенное королевство, включающее современную Иорданию, Газу и Западный берег реки Иордан. Это расширенное королевство предоставит палестинцам гражданство, будет способствовать экономическому росту и процветанию на всей своей территории.
Чтобы поддержать этот план, палестинцы, проживающие сегодня в арабских странах, таких как Ливан, могли бы стать гражданами расширенного королевства, сохранив при этом право на проживание в своих странах. Международное сообщество, включая страны Персидского залива, ЕС, США и Канаду, могло бы помочь этому решению, облегчив доступ к своим рынкам труда для тех, кто имеет предлагаемый иорданско-палестинский паспорт.
Иорданцы и палестинцы, схожие по своей сути благодаря одному языку, религии и географической близости, демонстрируют поразительное сходство. Идея слияния этих обществ по своей сути не сеет устойчивых этнических или сектантских разногласий. Важно признать, что иорданская национальная идентичность, выточенная в горниле Сирийской пустыни после Первой мировой войны, является скорее продуктом исторических обстоятельств, чем органической эволюции.
Для решения ближневосточной головоломки подчеркивается важность воображения в поиске решения конфликта и предупреждается, что отсутствие творческого подхода в сочетании с нереалистичными ожиданиями обеих сторон может привести к катастрофическому исходу для региона.
Два народа, четыре государства. Перед лицом исторических неудач Запад упорно цепляется за ущербную концепцию решения о двух государствах, начиная с разочарований Кэмп-Дэвида в 2000 году и заканчивая предложением Эхуда Ольмерта в 2008 году. Чтобы освободиться от этого непрактичного нарратива, необходимо пересмотреть геополитическую реальность, согласно которой Иордания — это Палестина. Эта альтернативная точка зрения ставит под сомнение жизнеспособность микрогосударства Палестина, утверждая, что оно является еще одним искусственным образованием, возникшим на территории Османской империи после Первой мировой войны.
Представление о том, что Иордания — это Палестина, занимает центральное место в стратегической программе партии «Ликуд». В 1988 году Дэниел Пайпс провел тщательное исследование этого вопроса. Еще в 1920-х годах провидец Владимир Жаботинский выделил главную географическую достопримечательность Палестины — извилистую реку Иордан, предположив, что она не вписывается в традиционные границы. Премьер-министр Ицхак Шамир поддержал это мнение в 1982 году, заявив, что создание второго палестинского государства к западу от реки приведет к анархии. История доказала его правоту.
Язвительный комментарий Рикардо Бруно на страницах La Voce Repubblicana подчеркивает нелепость нынешнего положения дел. В греко-римскую эпоху Палестину населяли два семитских народа. Сегодня, несмотря на то, что семитских народов осталось два, число государств увеличилось до четырех: Израиль, Сирия, Ливан и Иордания. Перспектива добавления пятого государства вызывает воспоминания об амбициозном плане халифа Абу Бакра завоевать всю Палестину и даже Западную Персию. При таком раскладе даже Иран не сможет успокоиться.
Несмотря на исторические хитросплетения и геополитические сдвиги, смелости открыто предложить альтернативное решение не хватает, ее затмевают шесть десятилетий арабской пропаганды, формирующей мировое восприятие. Постоянное стремление к решению о двух государствах не учитывает исторические корни и сложную динамику региона.
Ближний Восток требует смены парадигмы, отказавшись от непрактичности двухгосударственного решения. Утверждение, что Иордания — это Палестина, глубоко укоренившееся в стратегической этике «Ликуда», предлагает свежий взгляд на исторические реалии. По мере того как мы сталкиваемся с абсурдностью добавления пятого государства в регион, необходимость всесторонней переоценки становится все более очевидной. Будущее региона — за образными решениями, которые позволят освободиться от давно устоявшихся представлений, признавая исторические тонкости, сформировавшие сложный ландшафт Ближнего Востока.
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк