После заключения соглашения о прекращении огня: палестинцы пережили «Накбу», но ощущают себя победителями
Арабская коллективная память рассматривает эти события как достижения, ставшие результатом самопожертвования
Михаэль Мильштейнглава палестинского сектора Центра ближневосточных и африканских исследований им. Моше Даяна Тель-Авивского университета
Военная операция «Железные мечи» продолжает серию конфликтов в истории арабо-израильского конфликта, которые заканчиваются довольно сложной ситуацией, когда Израиль одерживает военные успехи и приобретает стратегические достижения, сочетающиеся с чувством неудачи и горечи. Арабская сторона, с другой стороны, получила серьезный урон и проиграла в военном отношении, но рассматривает войну как историческое достижение: прежде всего потому, что Израиль был застигнут врасплох в ее начале, а к концу не одержал решающей победы.
Так было в Синайской кампании 1956 года, когда, как и в нынешней войне, на Израиль оказывали давление Соединенные Штаты, чтобы заставить его уйти с завоеванных территорий и положить конец конфликту. То же самое происходило во время Войны Судного дня, Второй интифады, Второй ливанской войны и операции «Защитная стена» 2014 года.
Арабская коллективная память рассматривает эти события как достижения, ставшие результатом самопожертвования и способности принимать на себя тяжелые удары, проявлять стойкость («сумуд») и сделать невозможным для Израиля провозглашение решительной победы. Это явление не должно приводить Израиль к выводу о поражении, но должно быть понято, чтобы сформулировать трезвые цели и курс действий в отношении врагов в регионе.
В палестинском лагере царит ощущение свершения в связи с подписанием нынешнего соглашения между Израилем и ХАМАСом, сосредоточенное на попытках ХАМАСа создать нарратив, согласно которому «7 октября Нетаньяху заявил о своей цели уничтожить ХАМАС, но спустя 15 месяцев был вынужден подписать с ним соглашение». Другими словами, де-факто ХАМАС признан в качестве доминирующей силы в Газе, для которой не существует альтернативы. Аналогичные настроения преобладают и среди многих жителей Газы, которые, несмотря на беспрецедентные страдания, вызванные идеологическими авантюрами Синвара, тем не менее, рассматривают соглашение, как и 7 октября, как национальное достижение.
Палестинская сторона практически не занимается самокопанием в связи с нынешней войной, да и вообще не занимается им. То тут, то там можно услышать голос, критикующий ХАМАС, в основном от чиновников Палестинской автономии, но, как и во время Второй интифады, он сосредоточен на причиненном ущербе или непродуманной политике, но не на массовых убийствах израильтян. Отсутствие душевных переживаний особенно поражает, когда речь заходит о 7 октября: большинство палестинцев верят утверждению, что это была атака на военные цели, не сопровождавшаяся военными преступлениями. Ни один видный палестинский интеллектуал, политический лидер или политический аналитик не говорит о сожалении, стыде или ответственности за эту бойню.
На данный момент нет никаких признаков рефлексии о цене войны. Ответственность за резню и разрушения, названные «Накбой, превосходящей по масштабам Накбу 1948 года», возлагается на Израиль. Это отражает давний фундаментальный палестинский недостаток: «биполярность», когда, с одной стороны, боевой дух и похвала за способность нанести ущерб Израилю, а с другой — виктимность от результатов войны, которую начали сами палестинцы.
На протяжении десятилетий эта модель повторяется: побежденный агрессор требует сострадания и в то же время отказывается проявлять милосердие. Многие палестинцы придерживаются дихотомии «туземцев», которые всегда правы и поэтому могут прибегать к насилию против «колониальной державы», которая всегда представлена в образе злодея. Фантазии, лозунги и «историческую справедливость» предпочитают реальным решениям, настаивая на том, чтобы повернуть назад колеса истории, и, прежде всего, избегая самокритики или способности проявлять сочувствие к израильтянам, включая гражданских лиц, неизменно определяемых коллективно как «поселенцы», которые тем самым являются законными целями.
Понимание того, как палестинцы воспринимают окончание войны, необходимо для выработки разумных планов на будущее. 7 октября «концепция» (поддерживаемая как левыми, так и правыми) — о том, что радикальные элементы, особенно те, которые стали суверенными, могут быть «приручены», была не единственной, которая потерпела крах. Рухнуло и представление о том, что в основе конфликта лежит оккупация и что решением проблемы является создание палестинского государства.
Жестокость и демонизация, обнажившиеся 7 октября, проистекают не из политических репрессий и не из экономических лишений, а из религиозной и культурной вражды, копившейся годами. Палестинцы отказываются признавать это. Важно, однако, чтобы хотя бы израильтяне признали эту мрачную правду. Мы должны освободиться от идей высокопоставленных израильских чиновников о стремлении «дерадикализировать палестинцев, как это произошло с Германией и Японией» — этот процесс возможен только через саморефлексию, а не через внешнее принуждение.
Еще один вывод, который должны сделать из событий 7 октября палестинцы, но, что более важно, израильтяне, заключается в том, что ХАМАС — это не дорожно-транспортное происшествие в истории Палестины, вызванное отсутствием политических переговоров или общим бедствием. Члены ХАМАСа не являются «чужаками», далекими от общества, в котором они действуют (как ИГИЛ*), а скорее являются его неотъемлемой частью, слились с ним воедино. Они влияют на него, представляют его значительную часть и отражают глубоко укоренившиеся тенденции в нем. Такое тело нельзя «стереть», как многие заявляли после 7 октября. И наоборот, следует также понимать, что между ХАМАСом и широкой общественностью нет четкой дихотомической границы — образа, которым сам ХАМАС пытается манипулировать на рынке.
Ощущение палестинских достижений укрепляет позиции ХАМАСа, а восприятие возвышает продолжающуюся борьбу с Израилем. Самая страшная война в истории израильско-арабского конфликта, в которой погибли десятки тысяч жителей Газы, а их земля была разрушена, закончилась беспрецедентной враждебностью и жгучим желанием отомстить израильтянам — предположительно, это было одной из целей Синвара в этой войне. Неудивительно, что ни во время, ни после войны не прозвучало почти ни одного голоса о необходимости отказаться от пути конфронтации, не говоря уже о том, чтобы проснуться, признать и поощрять сосуществование с Израилем.
Очевидное расхождение в восприятии войны двумя обществами еще больше усиливает вопрос о том, возможен ли сейчас диалог, тем более что одна сторона воздерживается от самокритики, а другая склонна к самобичеванию. В такой ситуации рассуждения о палестинском государстве выглядят как фантазия, оторванная от реальности. При этом т идея единой страны от реки до моря — опасная фантазия, которая приведет лишь к кровавой «балканской» ситуации в отношениях между двумя народами, разделенными глубокой пропастью в плане культуры и ценностей.
Концепция двух государств должна быть заменена трезвым расставанием. Предложение о создании физической буферной зоны между двумя народами, которое может быть выдвинуто в буквальном смысле, поскольку, по крайней мере, на данный момент с палестинской стороны нет адреса, готового пойти на исторические уступки, а тем более представить их на суд общественности. Это повлечет за собой определение физических границ в Газе и Иудее и Самарии, а также обеспечение того, чтобы ворота в палестинское образование, то есть долина реки Иордан и Филадельфийский коридор, никогда не контролировались палестинцами. Очевидно, что между этим образованием и Израилем будет существовать тесная экономическая и инфраструктурная связь, и, чтобы сдержать нестабильный демографический и географический сценарий между двумя народами, ЦАХАЛу, очевидно, придется постоянно вмешиваться, чтобы устранить угрозы безопасности.
Такое решение далеко от идеала. Однако по сравнению с единым государством или сохранением текущей ситуации — это меньшее зло.
*Запрещенная в России организация.
Ynet, перевод Ильи Амигуда
Ухмылка израильтянина
Он говорит: «Я 81-летний еврей. Я родился в 1944 году. Знаете ли вы, что происходило с нашим народом в год моего рождения?»
Адам Хаммельадвокат, специализирующийся на иммиграционном и имущественном праве в Торонто, Канада
Много лет назад я оказался на рынке «Махане Иегуда» в Иерусалиме. Я попросил у продавца на иврите кибуким — израильский снек из арахиса в кунжутной обсыпке. Это мой любимый снек.
И я спросил его на иврите: «Эфшар кама чибуким?». Я нечаянно попросил чибуким, а не кибуким.
Чибуким — это объятия.
Я попросил у этого волосатого израильтянина в майке, которая когда-то давно была белой, не орехов, а обнимашек.
Он поднял на меня глаза, вышел из-за прилавка, обхватил меня руками и приподнял. Затем он поставил меня на пол, вернулся за прилавок, скривив рот в характерной израильской ухмылке. Озорной. Уморительной. «Вот твой чибук. А теперь, может, ты хочешь чего-нибудь поесть?» С тех пор я не перестаю смеяться над этим.
Но это была израильская ухмылка.
Мы все это видели. Когда мы спрашиваем на иерусалимской улице Кардо на нашем канадском школьном иврите, как пройти в туалет, или когда просим фалафель с картофелем фри. Это ухмылка, которая говорит: «О, милый, ты симпатичный. Приятно, что ты стараешься». Это такая фирменная комбинация полуулыбки-полувопросительного взгляда. Это выражение лица, эквивалентное «Ню, серьезно?».
Именно такое выражение лица вы обязательно увидите у израильтянина, когда стюардесса скажет: «Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки самолета». Ухмыльнитесь, а затем отстегнитесь. Когда неизраильтянин говорит израильтянину: «Я точно знаю, что произойдет в израильской политике дальше». Ухмыльнитесь, а затем немедленно проигнорируйте все, что вы собираетесь сказать дальше, пока я наслаждаюсь этой вкусной миской хумуса. Когда кто-то в Канаде жалуется израильтянину на ужасные пробки в Торонто. Ухмыльнитесь, а затем сразу же вспомните, как подрезали женщину на скутере на улице Фришман, едва избежав столкновения с такси, а затем врезались в мужчину, который вез тележку с арбузами через площадь Дизенгоф.
Это ухмылка, которую вы получаете, если просите у израильтянина кетчуп к фалафелю. Ухмылка плюс, в общем, любой жест рукой, означающий «убирайся к черту из моего ресторана». Или взгляд, который вы получаете, когда пытаетесь объяснить кому-то в Израиле, чем, по вашему мнению, закончится арабо-израильская война. Ухмылка плюс язвительный комментарий: «О, интересно! Мы никогда об этом так не думали! Вы должны рассказать об этом моему другу Шуки, он работает в кафетерии Кнессета!».
Ухмылка —это нечто совсем другое, чем улыбка.
Израильская улыбка лучезарна и заразительна. Это тот восторг, который мы видим, когда любой израильский родитель играет со своим ребенком, или провожает его в армию, или видит, как возвращают заложника. Это и есть израильская улыбка. Израильская улыбка — это чистое воодушевление, и она является результатом десятилетий борьбы с чушью и признания того, что израильтяне могут сами добиться добра, которого они заслуживают.
Но это не израильская ухмылка.
Вот израильская ухмылка:
Гади Мозесу скоро исполнится 81 год. Вчера он был освобожден из 482-дневного плена ХАМАСа. Он прошел парадом через море чудовищ. Монстров. Террористов. Людей, которые любят смерть и не заботятся о жизни. Кто мог бы легко направить пулемет ему в спину или вонзить кинжал в бок и покончить со всем этим.
И все же посмотрите на это лицо.
Это израильская ухмылка.
Она говорит: «Ты думаешь, что напугал меня? Да ладно. Я израильский кибуцник».
Он говорит: «Я 81-летний еврей. Я родился в 1944 году. Знаете ли вы, что происходило с нашим народом в год моего рождения? Знаете ли вы, что я повидал своими глазами за всю жизнь? Знаете ли вы, сколько раз я видел, как ваши братья и кузены пытались вторгнуться, уничтожить нас и проигрывали? Знаете ли вы, что я представляю собой связующее звено между еврейским прошлым, настоящим и будущим? Знаете ли вы, через что мы прошли? Неужели вы думаете, что еврейская история каким-то образом закончится с помощью ваших рук? Вы, дикари? Которые играют в переодевания и пытаются бороться с мощью израильской армии? Стойкостью израильского народа? Новаторством израильского ума? Это мило, но у нас все будет хорошо. Вы пытались уморить меня голодом. Держать меня в своих подземельях. Пытать меня. Выставлять меня в качестве посмешища на своих улицах. Вы убили мою семью. Но в отличие от вас, мое правительство заботится о благополучии своего народа. Мой народ заботится о жизни. А теперь убирайтесь с глаз моих. Я должен вернуться домой».
Израильская ухмылка — это национальное достояние. Это редкая возможность заглянуть прямо в психику сложного народа. Тех, кто вырос в окружении врагов, но при этом прожил удивительно плодотворную жизнь, стремясь изменить мир к лучшему и реализовать весь потенциал еврейской и сионистской мечты. Эта психика не может быть побеждена ордой дикарей из Газы. Ее не могут победить международные институты, лишенные моральной ясности, и ее нельзя уничтожить обычными средствами.
Израиль — вечная страна, которая сегодня приветствует дома еще троих своих ухмыляющихся и улыбающихся детей: Гади Мозеса, Арбель Иегуд и Агам Бергер.
Осталось 82 человека.
Давайте вернем их всех домой.
Ам Исраэль Хай!
Times of Israel, перевод Якова Скворцова