Начну с того, что объединяет позицию России и США по Израилю: безусловное признание Израиля в качестве ключевого фактора ближневосточной политики, без которого невозможно не только никакое политическое урегулирование, но и полноценное экономического развитие региона. Поэтому тот факт, что Израиль имеет тесные союзнические отношения с США, не мешает доверительному диалогу с Москвой, хотя пределы этой доверительности всем понятны. Эти пределы еще более сузились после действий израильских ВВС, приведшей к гибели российского самолета Ил-20 и его экипажа в сентябре прошлого года. И, конечно, Москва не питает иллюзий относительно того, кто для Иерусалима является приоритетным партнером и источником политической поддержки. Но современный мир требует по определению многовекторности и сбалансированности.

Но нельзя не заметить, что и Израиль вполне эффективно использует все возможности, включая, например, и отношения с Китаем, у которого сейчас более чем сложные отношения с США и с Индией. И в Израиле, при всей безусловной ориентации, в том числе и ментальной, на партнерство с США, есть потребность в том, чтобы несколько сбалансировать отношения с Вашингтоном, которые могут начать слишком зависеть от личности человека, сидящего в Белом доме.

Теперь, что касается факторов, обуславливающих возможности взаимодействия России и Израиля.

Во-первых, это окончательный разгром и политический демонтаж политического салафизма, ставшего продуктом пресловутой «арабской весны». И гарантии невозврата исламских радикалов к контролю над значимыми территориями в регионе. Это обстоятельство Россию и Израиль сближает, но здесь есть и сложности, связанные с оценкой Израилем политического характера и планов Хезболлы и в целом радикальных шиитских организаций. С другой стороны, и в России неоднократно высказывались сомнения в искренности поведения Израиля в данном вопросе: Иерусалим обвиняли в заигрываниях с «умеренными» сирийскими исламистами, которые, как мы понимаем уже, совсем не умеренные.

Во-вторых, вопросы, связанные с иранской ядерной программой. И Россия, и Израиль заинтересованы в безъядерном Иране, но и здесь есть спорный вопрос, связанный с израильской ядерной программой, который, конечно, выглядит нерешаемым, но может и должен быть предметом российско-израильского диалога с целью обеспечения открытости, предсказуемости и безопасности.

В-третьих, вопросы палестинского урегулирования, хотя это направление для двух стран является, скорее, ритуальным. Россия не играет пока в этом вопросе какой-то решающей роли, но «сверка позиций», безусловно, происходит. Хотя в будущем Россия, как участник палестинского урегулирования, конечно, понадобится, причем, как палестинцам, так и Израилю.

В-четвертых, предметом обсуждения является вопрос о будущем характере сирийской государственности. И Израиль, и Россия заинтересованы в восстановлении в Сирии полноценной государственной системы. Однако Иерусалим хотел бы, чтобы новая Сирия была бы слабым, как в политическом, так и в военном отношении, государством, а Россия заинтересована в том, чтобы это было устойчивое в том числе и в военном плане государство, способное относительно самостоятельно сдерживать активность исламистов, а также экспансионистские поползновения отдельных государств, в частности Саудовской Аравии. Но для Израиля важен будет в любом случае учет его позиции в конституционном процессе в Сирии, где ключевую роль играет Россия, которая скорее учтет пожелания израильского руководства, нежели остальные участники сирийского мирного процесса.

В-пятых, России и Израилю есть что обсудить и по экономическим вопросам, например, по газовому. Но и здесь есть много спорных моментов, требующих обсуждения, поскольку израильский газ, в случае реализации ряда проектов, может составить некоторую конкуренцию российскому. Эта часть двусторонней «повестки дня» выглядит пока недостаточно развитой, но она же в действительности является самой перспективной с учетом неоднозначных военно-силовых процессов в регионе, влияющих на перспективы формирования на Ближнем Востоке центра экономического роста.

Если посмотреть на отмеченные темы, то легко заметить, что при относительно широком спектре вопросов, по которым возможен диалог, нет тем, по которым нет спорных моментов. Это и определяет характер взаимоотношений двух стран: им много есть о чем поговорить и подискутировать, что и создает базу для беспрецедентно интенсивных контактов. Другой вопрос, что эти интенсивные контакты совсем не обязательно перерастут во что-то стратегическое и обе стороны это понимают.

Израильское руководство мыслит вполне рационально и ситуацию в мире оценивают вполне адекватно. И они не хотят принимать участие в мероприятии, которое проводится в пропагандистском формате и нашпиговано искажениями истории, передергиваниями и попытками усилить антироссийские настроения в Европе. К тому же, думаю, Иерусалим ожидал от руководства Польши честной оценки роли Польши и поляков в Холокосте, а эта история имеет слишком много «белых пятен», которые давно пора закрывать. Ждал и не дождался. Напротив, настроения в польском обществе по данному вопросу, как минимум, неоднозначные. Поэтому решение Израиля организовать собственное мероприятие, подчеркнуто траурное, ибо начало Второй мировой войны было для еврейского народа началом пути скорби и здесь какая-то пропаганда, тем более разнузданная и тем более антироссийская, как это свойственно нынешней Варшаве, неуместна, вполне разумно. И в дальнейшем принесет Иерусалиму и лично Нетаньяху серьезные политические дивиденды. Такие решения в современном мире очень высоко ценятся.