Это любопытно: первая часть пресс-конференции «Еврейского дома» звучала так, будто речь идет об отставке министром и уходе из правительства. Потому что именно так и должно было случиться. Беннет изложил основные причины, по которым он и его коллеги по фракции больше не могут находиться в правительстве Биньямина Нетаниягу.

По словам Беннета, «в Израиле налицо кризис доверия к системе безопасности», но источник кризиса отнюдь не связан с внешними врагами, он состоит в том, что «в течение последнего десятилетия правления Нетаниягу Израиль прекратил выигрывать».

Иначе говоря, Беннет хотел подать в отставку, как ясно следовало из первой половины его речи. После чего началась вторая половина, где лидер «Еврейского дома» стал объяснить, почему все-таки, несмотря ни на что, он, в конце концов, решил остаться в правительстве. Настроение Беннета при этом отражали мимика лица и тон голоса.

За всю долгую карьеру Нетаниягу не было политика, которого он унижал больше, чем Беннета. Иногда это становилось, чуть ли не главной задачей Нетаниягу. Например, после выборов 2015 года он настоятельно пытался договориться с Лапидом и «харедим», чтобы не брать Бенната в правительственную коалицию, переманив тем самым его избирателей в политический стан «Ликуда».

Иногда желание унизить Беннета обретало у премьера самый мелочный характер. К примеру, Нетаниягу ставил его последним в очереди в ходе встреч с лидерами коалиции, отказывался включать Беннета в состав делегаций, сопровождающих премьера в его заграничных визитах. А если это было обязательным по протоколу, то Беннета заставляли лететь отдельным рейсом.

В чем причина подобной враждебности, когда она появилась (ведь Беннет два года был главой канцелярии Нетаниягу) сегодня уже менее важно (ее имя состоит из четырех букв, первая «С», догадайтесь сами). Куда важнее для общеизраильской политики то, что ее «восходящая звезда», которая самым естественный образом должна была присоединиться к «Ликуду», вместо этого стала опасным конкурентом правящей партии, заставив ее серьезно сдвинуться вправо и взять на вооружение идеи ультранационализма.

У Беннета не хватает терпения на поддержание религиозного характера своей партии. Он не верит, что политики должны советоваться с раввинами. Он знает, что будучи лидером «Еврейского дома», он никогда не станет премьер-министром. Но путь назад, в «Ликуд», для него заблокирован, пока там находится Нетаниягу.

Однако в понедельник утром Беннет отступил. Он не может быть тем, кто свергнет Нетаниягу. Авигдор Либерман, так же, как и Беннет, бывший начальник штаба Нетаниягу, попытался это сделать. Но Либерман руководит партией, сжимающейся, как шагреневая кожа. Он приобрел больше, чем потерял, и он не должен ни перед кем отчитываться. В отличие от лидера «Еврейского дома», у которого куда больше взятых на себя обязательств.

Религиозные сионисты до сих пор травмированы событиями 1992 года, когда мелкие правые партии свергли правительство Ицхака Шамира, вменив ему в вину участие в Мадридской конференции (которая, в любом случае, была бесполезным событием). Затем эти партии не смогли даже преодолеть электоральный барьер, но отобрали голоса у «Ликуда», расчистив дорогу Ицхаку Рабину и процессу Осло. И это при том, что правые и религиозные партии получили на выборах больше голосов, чем левоцентристский блок.

Беннет принадлежит поколению правых израильтян, которые до сих пор не оправились от этой травмы, по их нарративу правый экстремизм и нелепое противостояние, результатом которого стало падение самого правого правительства в истории Израиля, способствовали «катастрофе Осло». Сам Беннет слишком молод, чтобы чувствовать на себе ответственность за тот проигрыш. Однако многие влиятельные деятели, формирующие идеологическую основу «Еврейского дома», — раввины и лидеры поселенцев, — уже в то время были политически активны и потому считают своим историческим долгом предотвратить повторение тех событий. Вот почему право-религиозное движение, в основном, отмалчивается, не комментируя обвинения в коррупции против Нетаниягу, и именно поэтому на Беннета оказывалось колоссальное давление, вплоть до самого утра в понедельник, включая сотни телефонных звонков и смс-сообщений с требованием не уходить в отставку.

В своем заявлении Беннет решил упомянуть лишь об одном разговоре на эту тему – с профессором, лауреатом Нобелевской премии Исраэлем Ауманом, который в дружеской манере объяснил ему, почему, на его взгляд, «во благо государства» Беннет должен остаться в правительстве. Однако были и другие, менее приятные беседы.

Беннет передумал не только из-за травмы двадцатишестилетней давности. Накануне вечером прозвучало заявление Нетаниягу, предупредившего о последствиях «безответственных» досрочных выборов в «сложный для безопасности страны период», ссылаясь на некую секретную информацию, которую, дескать, он не может сообщить общественности. Что, в общем-то, прозвучало весьма смешно для понимающих людей. Беннет, собственно, и сам поиздевался над этой напыщенной таинственностью в своем выступлении, упомянув о намерении Нетаниягу провести досрочные выборы в те периоды, когда ситуация с безопасностью была не менее сложна. Но в то время, как спекуляция Нетаниягу на ситуации с безопасностью для многих прозрачна и понятна, Беннет понимает, что для подавляющего большинства правых избирателей этот довод убийственно эффективен.

Услышать от Нетаниягу обвинение в развале правого правительства и создание угрозы безопасности Израиля – это для Беннета значило бы переход «красной черты», учитывая все страхи, довлевшие над ним. В своем выступлении Беннет рассказал о собственной службе в спецназе (вслед за Нетаниягу, сделавшим это накануне вечером). Но даже всего его опыта в тылу врага не хватит, чтобы противостоять Нетаниягу, который постоянно держит Беннета «на мушке».

Источник: Детали