Различные факторы меняют сценарий палестино-израильского конфликта
Израиль сейчас находится на политическом перепутье, и этот раунд конфликта может иметь важные последствия
Ниу Синьчуньдиректор Ближневосточного института Китайской академии современных международных отношений
С тех пор, как Израиль ушел из сектора Газа в 2005 году, приблизительно каждые несколько лет в Газе вспыхивают новые конфликты, которые постепенно сформировали относительно стабильную последовательность действий. Отправной точкой нынешнего конфликта стала ракетная атака ХАМАС (палестинское исламистское движение, правящее в секторе Газа, прим. пер.) на Израиль, а кульминацией — широкомасштабное военное возмездие Израиля в отношении Газы. Итогом стали серьезное поражение ХАМАС, гуманитарный кризис в секторе, ослабление Израилем блокады Газы, а обе стороны начали подготовку к следующему раунду конфликта. Однако, в отличие от предыдущих четыре раундов конфликта, нынешнее противостояние в секторе Газа нельзя назвать обычным, различные факторы влияют на его развитие по новому сценарию.
Во-первых, ХАМАС продемонстрировал силу, которая превзошла ожидания Израиля, из-за чего последний неизбежно изменит свой традиционный стиль борьбы. Первые четыре кризиса в Газе произошли в 2006, 2008, 2012 и 2014 годах со средним интервалом около двух лет. Тогда противостояние в целом длилось 7 лет, и Израиль полагал, что больше не будет серьезных инцидентов. Благодаря регулярной военной чистке и строгой блокаде в мирное время он мог эффективно контролировать сектор Газа. Однако за восемь дней после начала конфликта ХАМАС выпустил около 3000 ракет по Израилю, причем дальность их действия достигла Иерусалима, Тель-Авива и других крупных городов. Очевидно, что боеспособность и воля ХАМАС к сопротивлению не ослабли, а, наоборот, стали сильнее. Правительство Израиля начало обсуждать новую стратегию реагирования, и военные ясно дали понять, что этот раунд возмездия не закончится быстро и должен полностью уничтожить силы и волю ХАМАС.
В предыдущих четырех конфликтах в секторе Газа основной целью ХАМАС было улучшение условий жизни в Газе и требование, чтобы Израиль ослабил блокаду. В условиях прекращения огня, предложенных на этот раз ХАМАС, не было ни единого упоминания о Газе, оно было целиком направлено только на Иерусалим: с требованием, чтобы Израиль вывел свои войска из иерусалимской мечети Аль-Аксы и освободил палестинцев, арестованных в Иерусалиме. Иерусалим всегда был наиболее уязвимым местом для противоборства религиозных сект, арабо-израильских и палестино-израильских конфликтов. В последние годы поддержка и терпение к ХАМАС у исламского мира и арабского общества постепенно ослабевают, и центр борьбы движения переместился из Газы в Иерусалим, что может мгновенно вернуть ХАМАС в центр палестинской политики, палестино-израильского конфликта и даже арабо-израильского конфликта, и вернуть внимание и поддержку соответствующих сторон.
Во-вторых, сильнейшие этнические конфликты в стране с применением силы — это самая большая проблема Израиля. Раньше столкновения в секторе Газа происходили в основном между ХАМАС и израильской армией. На этот раз четыре фронта — Восточный Иерусалим, Западный берег реки Иордан, сектор Газа и Израиль — «резонируют с одинаковой частотой». Наиболее примечательными из них являются межэтническая вендетта, поджоги, грабежи и другие насильственные инциденты между арабскими и еврейскими гражданами Израиля. Полиция арестовала более 900 человек. Израиль ввел комендантский час в городах, где арабы и евреи живут вместе, а в некоторых городах было даже объявлено «чрезвычайное положение» впервые с 1966 года. В Израиле проживают около 2 миллионов арабских израильских граждан и более 6 миллионов евреев. Если столкновения с применением силы между двумя основными этническими группами будут продолжаться, последствия могут быть очень серьезными. Поэтому, когда внимание международного сообщества было сосредоточено на Газе, Биньямин Нетаньяху, премьер-министр Израиля, сказал, что «внутренние этнические конфликты являются самой большой угрозой для Израиля».
В-третьих, Израиль сейчас находится на политическом перепутье, и этот раунд конфликта может иметь важные последствия. Будучи премьер-министром Израиля с самым долгим сроком полномочий в истории страны, Нетаньяху в течение 20 лет постоянно делал политический курс Израиля более правым. После выборов в марте этого года Нетаньяху не смог сформировать свой кабинет министров. Ожидалось, что коалиция, сформировавшаяся против Нетаньяху и состоящая из левых, центристских и правых партий, сможет сформировать кабинет министров и положить конец эпохе Нетаньяху. Однако внезапное возникновение конфликта в Газе резко изменило политику Израиля. Арабские и правые партии в коалиции против Нетаньяху отказались от переговоров по формированию кабинета министров, и правые партии также намерены вернуться в альянс с Нетаньяху. Общественное мнение похоже на поток воды, и в будущем существует возможность течь как влево, так и вправо. С одной стороны, некоторые израильтяне обвиняют в конфликте крайне правую политику администрации и требуют, чтобы новое правительство вернулось к умеренной позиции; с другой, некоторые люди считают, что нынешняя политика недостаточно правая, и политический курс Израиля должен становиться все более ультраправым. В любом случае этот раунд конфликта в секторе Газа неизбежно ускорит политическую реорганизацию Израиля.
В-четвертых, во внутренней политике США произошли новые изменения, и есть признаки ослабления поддержки Израиля. Исторически поддержка Израиля была единодушным политическим курсом обеих партий Соединенных Штатов. В настоящее время внутри Демократической партии существуют разногласия: либералы симпатизируют Палестине, выступают против политики израильского правительства и требуют, чтобы Соединенные Штаты изменили свою позицию. После возникновения этого кризиса администрация Джо Байдена в целом продолжила традиционную американскую политику, требуя, чтобы ХАМАС прекратил ракетный обстрел, поддержала «право Израиля на самооборону» и обратила внимание на жертвы среди гражданского населения. Но выступление Байдена вызвало недовольство либералов-демократов: более 20 конгрессменов-демократов написали госсекретарю Энтони Блинкену, а 150 либеральных организаций выступили со словесной поддержкой палестинцев. Сенатор-демократ Берни Сандерс заявил, что Соединенные Штаты ежегодно предоставляют Израилю помощь в размере 4 миллиардов долларов и имеют право требовать, чтобы Израиль уважал права палестинцев. Ввиду мощного влияния либералов внутри партии сегодня истеблишмент, который представляет Байден, возможно, должен будет учесть их требования, пойти на определенный компромисс и скорректировать политику США в отношении Израиля.
В-пятых, фокус внимания международного сообщества сместился с «плана „Два государства для двух народов"» на «ответственность Израиля как оккупанта». В последние 30 лет международное сообщество придерживалось решения о «создании двух государств для двух народов», а именно — создания Государства Палестина на оккупированных территориях. В настоящее время план «Два государства для двух народов» все еще остается идеалом и целью борьбы, но надежды на его реализацию в ближайшем будущем становится все меньше. Фокус международного сообщества начал смещаться с создания Государства Палестина на защиту основных прав палестинцев. В начале этого года израильское правительство оказалось неспособно относиться одинаково к израильтянам и палестинцам в вопросе распределения вакцины от нового коронавируса, что вызвало широкую критику со стороны международного сообщества — это и является ярким признаком сдвига фокуса. Как оккупирующая власть, поскольку Израиль не желает позволить Палестине создать собственное государство, он должен взять на себя «ответственность оккупанта» не только ради того, чтобы гарантировать благополучие и безопасность 9 миллионов израильтян, но и для обеспечения такого же уровня гарантий для 5 миллионов палестинцев на оккупированных территориях. Это основные требования международного права. В будущем эта проблема может оказаться в центре внимания палестино-израильского вопроса.
Оглядываясь назад на эволюцию палестинско-израильских отношений за последние 70 лет, можно сказать, что в период с 1948 по 1980 год был процесс активных военных действий, посредством которых Израиль получил право на создание и существование своего государства; период с 1990 по 2016 год — это процесс, в ходе которого Палестина путем переговоров пыталась создать свое государство; в будущем должен начаться новый исторический этап борьбы палестинцев за равные права. Никто не может предсказать финал этого нового этапа. Точно так же, как никто не знал исхода арабо-израильской войны в 1948 году, никто и не предполагал в 1993 году, что палестино-израильский мирный процесс принесет те результаты, которые мы видим сегодня.
Хуаньцю Шибао, перевод ИноСМИ
Почему в Израиле невозможны расстрелы в школах
Оружие должно оказываться в руках только правильных людей
Сергей Поживилкороссийский журналист
Трагедия в Казани вновь подняла вопрос о том, стоит ли ужесточать в России оборот оружия. И вновь, как и в прошлые разы, как защитники, так и противники права на владение оружием приводят в пример зарубежный опыт. О нём «Нашей Версии» рассказал Константин Поживилко, изучивший этот опыт не по публикациям в интернете, а на своём примере.
Моя учёба в школе пришлась на 90-е, когда ещё оставались сильны советские традиции. Учителя старались беседовать с нами по душам, если надо, приходили домой, случись что – вызывали родителей. Потом мы уехали в Израиль, и последние три класса я заканчивал там. В израильской школе чуткости было значительно меньше, а вот контроля несоизмеримо больше. Когда у меня начались сложности с успеваемостью, мне на два дня вызвали психолога. Тесты показали, что у меня дисграфия, после чего орфографические ошибки перестали влиять на мои оценки. Не исключаю, что без такой корректировки у меня могли бы возникнуть серьёзные психологические проблемы, которые непонятно как отразились бы на моём отношении к школе и соученикам.
Психологи в школе работали и правда всерьёз. Ребят с психическими отклонениями вычисляли сразу. Кроме того, любая шалость, или, как нынче говорят, малейшее проявление девиантного поведения, сразу фиксировалась в личном деле учащегося. Причём эта информация никуда потом не пропадала – с ней впоследствии могли ознакомиться врачи, полицейские, члены приёмных комиссий вузов, а также кадровики госкомпаний.
Самую серьёзную проверку израильские юноши проходят при призыве в армию. Досье, собранное в школе, там изучают от и до. Плюс спецслужбы ещё могут что-то добавить от себя. В России информация о таких рисках, как наркомания, алкоголизм, хулиганские проявления и т.д., разбросана по разным ведомствам – о чём-то знают врачи, о чём-то полиция. В Израиле ты весь на виду. Впрочем, даже там не дают гарантии, что псих-одиночка не может вдруг появиться из ниоткуда. Потому учеников тренируют быть готовыми к нападениям. Школьников учат швырять в вошедшего в класс стрелка всё, что только попадётся под руку, и толпой валить его на землю. А учитель знает, что, услышав стрельбу, он должен встать у двери и, как только нападающий войдёт, треснуть его по голове чем-то тяжёлым.
Нет опасности? Нет оружия!
И всё же самым главным заслоном от вооружённых психов считается строжайший контроль над оружием. От свободного владения оружием в России сплошной вред. Заявляю это как человек, который оружие очень любит и три года прожил в обнимку с автоматом. При малейшей возможности еду в тир пострелять, всячески поддерживаю идею создания стрелковых клубов. Нравится стрелять – покупай «ствол», арендуй в клубе сейф и храни оружие там. Не хочешь покупать – стреляй из клубного. Потому что оружие дома – это только иллюзия безопасности.
Защитники «священного права владения оружием» часто ставят в пример Израиль, где вооружённые прохожие порой сами убивали террористов. Но, во-первых, таких случаев немного – куда меньше числа погибших в случайных разборках или при неосторожном обращении с оружием. Во-вторых, оружие в Израиле в отличие от России разрешают приобретать только тем, кому грозит реальная опасность. Например, живущим рядом с арабскими деревнями. А жителю города оружия не видать как своих ушей – считается, что его защищает полиция и система видеонаблюдения, распознающая лица даже в масках. При этом обладатели оружия, даже если они самые крутые «спецы», должны регулярно подтверждать лицензию. А это не так то просто – нужно не только показать меткость стрельбы, но ещё пройти врачебные и юридические проверки. Разве это не логично? Почему у нас в России, для того чтобы получить водительские права, надо учиться несколько месяцев, а помповое ружьё можно купить без всяких навыков?
После развала СССР, разрешая гражданам покупать оружие, у нас говорили, что так мы приближаемся к демократическим странам. Хотя в качестве примера брали лишь США, где право на владение оружием сложилось исторически, став частью менталитета. Это бездумное копирование чужого опыта сделало его для нас катастрофическим. За столетия американцы выработали умение и культуру обращения с оружием, там создана мощная инфраструктура для обучения стрелков. Россия же, как часто бывает, позаимствовала худшее, и наживающиеся на этой системе всеми средствами хотят это худшее сохранить.
Хотя ведь можно было взять за основу опыт Канады, где решили, что государство должно само защищать граждан от преступности и не делить с ними эту ответственность. В итоге даже в таком мегаполисе, как Торонто, убийства с применением огнестрельного оружия – редкость и сенсация. И происходят они в основном среди этнических сообществ. При этом правоохранители до педантичности внимательны даже к малейшим происшествиям. Простой разговор на повышенных тонах – основание для вызова полиции, которая сперва наденет наручники, а потом уже станет выяснять, чем ты недоволен и почему так громко разговариваешь. Когда мне кто-то ключом провёл по крылу автомобиля, канадские приятели на полном серьёзе посоветовали обратиться в полицию. Через неделю мне позвонили оттуда и сообщили, что две ночи на парковке проводилась засада, однако злоумышленника, увы, не поймали. Но расследование всё равно будет продолжаться, хоть и не в столь активном режиме. Может, потому канадцы и не жаждут приобретать оружие, зная, что им никто никогда не скажет: вот когда убьют, тогда и звоните?
Никаких травматов
Имея российский, израильский и канадский опыт, я уверен: оружие должно оказываться в руках только правильных людей. И пока государство не может обеспечить стопроцентную уверенность в человеке, оружие не стоит выдавать вообще. Поэтому надо выполнить волю подавляющего большинства граждан и всё оружие для так называемой самообороны полностью изъять, включая «хулиганствующие» травматы. Такое оружие только провоцирует, а не защищает. Недаром чуть ли не каждый день новостная лента приносит массу сообщений о вооружённом насилии. Водитель насмерть застрелил пешехода, который, по его мнению, недостаточно быстро переходил дорогу. Охранник супермаркета ранил 10-летнего мальчика, катающегося на самокате…
Оружие должно остаться в спортивных клубах и в тирах. Ну и, конечно, у охотников, но охотников настоящих. Во всём мире охота – это увлечение для богатых и законопослушных людей, при этом строго регулируемое. Мой приятель в Канаде купил лицензию на рыбную ловлю. Ему и в голову не могло прийти, что ловить можно только в отдельных зонах гигантского озера. В итоге заплатил крупный штраф и едва не лишился нового «Лексуса», который, как и удочки, был отнесён к орудиям браконьерского лова. Что уж говорить об охоте в Канаде. Попробуй там получи лицензию на оружие и отстрел. А забудешь об одном из строгих правил – например, не наклеишь на рога убитого оленя заранее полученные наклейки, – об охоте забудешь навек.
Любой самый незначительный проступок – скандал с женой или соседом, ружьё в руках выпившего – должен влечь за собой пожизненный запрет на владение оружием и у нас. Без психиатра же понятно, что товарищ неадекватен. Хотя, может, начинать вообще надо с другого? Со снижения уровня разобщённости и агрессивности в обществе. Стимулирования законопослушности и социальной ответственности. Ликвидации коррупции. Глубокой реформы правоохранительной сферы. Создания системы психологической помощи населению, учащей избегать конфликтов. А там и о владении оружием можно поговорить.