Разнообразие и криминал
В однородной Японии практически нет преступности, тогда как в западных странах разнородность способствует ее росту
Джозеф Пудероснователь и директор Межконфессиональной рабочей группы по вопросам Америки и Израиля (Interfaith Taskforce for America and Israel)
Западный либеральный ум убедил себя, что для того, чтобы быть порядочным и гуманным, общество должно стремиться к разнообразию. Действительно, разнообразные мнения могут быть творческими и конструктивными. Однако существует и другая форма разнообразия, которая оказалась катастрофической для европейских обществ.
Возможно, лучшим примером этого является Швеция. В 1950-х годах Швеция была в основном однородным обществом. Она была известна низким уровнем преступности, характеризовалась сплоченным обществом с высоким уровнем доверия, где люди не закрывали дома на замок и свободно оставляли велосипеды на улице. Сегодня, после приезда сотен тысяч мигрантов с Ближнего Востока и из Африки, она стала «центром изнасилований» в Европе.
Социалистические правительства Швеции больше заботились о мультикультурализме, а также о том, чтобы выглядеть «гуманными», чем о поддержании комфортного общества, свободного от преступности, где, например, женщины могли бы ходить одни после полуночи. Они открыли свои ворота для множества людей, в основном из мусульманских стран — Афганистана, Египта, Ирана, Ирака, Марокко, Пакистана, Сирии и Африки к югу от Сахары, — чья исламская культура не является либеральной и уж тем более прогрессивной.
Женщины в этих обществах — не более чем собственность мужчин, которые требуют от них покорности. Более того, наиболее радикальные исламисты среди них находят удовольствие в запугивании христианских «неверных» в стране, которая их приняла.
Говоря о однородности, мы имеем в виду не расу, религию или этническую принадлежность, а культурную однородность. Когда члены общества принимают одни и те же моральные нормы и живут в соответствии с ними, цвет их кожи или религиозные предпочтения не имеют значения.
Однако западноевропейские элиты слепо импортировали полчища мигрантов, чьи моральные нормы и поведение значительно отличаются от норм и поведения коренного населения. Для европейцев с колониальным прошлым (Великобритания, Франция, Бельгия, Нидерланды, Португалия и Испания) и, в более позднее время, Германии и скандинавских стран, именно чувство вины белых побудило их принять афганцев, иракцев, сирийцев и африканцев из стран к югу от Сахары.
Действия, предпринятые западными странами, принявшими мигрантов, привели к созданию двух параллельных обществ. Вскоре, когда столкнулись противоположные мировоззрения, напряженность неизбежно возросла. Мигранты принесли с собой свою культуру, включая еду, одежду, музыку, отношение к женщинам, законы, гигиену и т. д.
В Великобритании пакистанские мигранты эксплуатировали, накачивали наркотиками, насиловали более 1400 молодых британских девушек и готовили их к тому, чтобы сделать сексуальными рабынями. Во Франции радикализированные североафриканские мусульмане были уличены в терроре против «неверных», поскольку, согласно их религиозным убеждениям, Франция должна стать мусульманской страной. В Великобритании церкви были преобразованы в мечети; в Лондоне и других крупных городах мусульмане контролируют кварталы и целые муниципалитеты.
Еще в 1998 году Брюс Бауэр, американец, проживающий в Европе, писал о проблеме, которую он наблюдал в городах по всему континенту, включая Амстердам, Осло, Копенгаген, Париж, Берлин, Мадрид и Стокгольм. В своей книге «Пока Европа спала» он рассказывает о быстром расширении мусульманских анклавов и о том, как неассимилированные иммигранты бродили по улицам, угрожая неверным, евреям, белым женщинам и гомосексуалам.
В отличие от стран Западной Европы и Северной Америки (США и Канады), Япония является однородным обществом. Токио не принимает мигрантов, и в отличие от Америки (где вместо ассимиляции испаноговорящих местные и федеральные власти предоставляют испанскому статус еще одного официального языка), в Японии существует только один официальный язык и одна культура. Уровень преступности в стране исключительно низкий, особенно в отношении насильственных преступлений, таких как убийства (около 0,2 на 100 000 человек), что значительно ниже, чем во многих западных странах. В Японии существует четкое понимание поведения, основанное на общих нравах и убеждениях. Японцы не чувствуют вины за то, что их общество является однородным и не имеет западного разнообразия.
Ключевым словом в контексте разнообразия является ассимиляция.
В Германии мигранты 2015 года, которых тогдашний канцлер Ангела Меркель впустила по гуманитарным соображениям — из Афганистана, Ирака и Сирии — не ассимилировались. Взрыв преступности в Германии, особенно изнасилований, связан с неспособностью мусульманских мужчин из Ближнего Востока воспринимать легко одетых немецких женщин (нескромных, по их мнению) как нечто большее, чем проституток; следовательно, изнасилование их не является преступлением.
В Соединенных Штатах термин «плавильный котел» ассоциируется с британским писателем Израэлем Зангвиллом, который популяризировал эту идею в своей пьесе 1908 года об ассимиляции иммигрантов в Америке. В пьесе Зангвилла русско-еврейский иммигрант создает «Американскую симфонию», которая стала культурным эталоном для идеи слияния различных культур в одну новую американскую идентичность. В пользовавшейся популярностью книге 1963 года «За пределами плавильного котла» Натан Глейзер и Дэниел П. Мойнихан выдвинули известную теорию о том, что идеал «плавильного котла» — вера в то, что иммигранты ассимилируются в однородную американскую культуру, — возобладает. К сожалению, последующие десятилетия доказали обратное.
Было время, когда все этнические, религиозные и расовые группы находили общий язык в американской культуре: все группы предпочитали становиться американцами с общими ценностями. Европейские этнические группы (немцы, ирландцы, итальянцы, поляки, евреи), чернокожие и пуэрториканцы стремились стать американцами. Общий опыт Второй мировой войны сгладил различия. В 1950-х и 1960-х годах все хотели быть частью американской культуры.
Сегодня Америка больше не стремится ассимилировать своих иммигрантов в «плавильном котле». Приток испаноязычных мигрантов из Мексики, Центральной и Южной Америки удовлетворяется путем признания испанского языка официальным наравне с английским. Это само по себе противоречит идее «плавильного котла».
Разнообразие привело к появлению разобщенных сообществ, которые подорвали силу американских идеалов. Больше нет государственной кампании по ассимиляции в американский образ жизни, который стал размытым. Либеральный истеблишмент, особенно в академических кругах, поощряет разнообразие. Разнообразные и разобщенные сообщества вызывают зависть, обиду и гнев среди менее успешных групп. Гнев и обида порождают преступность.
Потребность в возрождении культуры плавильного котла в Америке никогда не была столь острой. Соединенные Штаты нуждаются в культурной однородности, объединенной общими идеалами и целями.
Jewish News Syndycate, перевод Якова Скворцова
Ту би-Шват наших дней: (повторное) озеленение Израиля
К сожалению, с практической точки зрения, большая часть этого экологического этоса была утрачена в изгнании, поскольку еврейскому народу постепенно было запрещено заниматься сельским хозяйством
Через несколько дней мы будем отмечать Ту би-Шват — один из второстепенных праздников еврейского календаря. Однако в Израиле в последнее время он приобрел особое значение по нескольким причинам, которые указывают на важные, взаимосвязанные тенденции в израильском обществе.
Во-первых, многие нерелигиозные израильтяне, и, конечно же, те, кто считают себя масортим (традиционалистами, частично соблюдающими еврейские обряды), ищут способы «заново открыть для себя свое культурное прошлое», не принимая на себя все 613 заповедей. Один из способов сделать это — (пере)создать особое и «новое» значение древних еврейских праздников. В результате многие израильтяне возродили и обновили малоизвестную традицию: седер в Ту би-шват, праздник с молитвами о природе и ее дарах, своего рода сочетание «Дня благодарения» и «Дня Земли». Это не просто посадка деревьев, а более серьезное мероприятие, включающее изучение еврейских источников, касающихся экологических заповедей и тому подобного.
Здесь есть многое, что стоит изучить. Более широко известны такие библейские экологические и моральные заповеди, как «бал ташхис» (не уничтожай без необходимости), «цаар баалей хаим» (не жестокость по отношению к животным), «айвер мин хахай» (есть мясо живого животного) и так далее. Возможно, более показательны истории, которые всем нам знакомы, но о которых мы обычно не думаем в «зеленом» контексте. Достаточно привести четыре напрашивающихся примера:
1) Ноах обеспечил биологическое разнообразие, взяв на ковчег по крайней мере по паре каждого вида животных;
2) Авраам сказал Лоту, чтобы тот выбрал землю, на которой он хочет пасти свое стадо, чтобы оба могли избежать перевыпаса — яркий пример устойчивого скотоводства;
3) Израильские женщины в пустыне перерабатывали свои украшения для строительства Мишкана (Скинии);
4) Семилетний цикл (Шмита) перелога — ранний пример устойчивого сельского хозяйства.
К сожалению, с практической точки зрения, большая часть этого экологического этоса была утрачена в изгнании, поскольку еврейскому народу постепенно было запрещено заниматься сельским хозяйством и владеть землей. Спустя 2000 лет евреям пришлось заново учиться быть «зелеными».
Многие из ранних сионистских мыслителей (например, А. Д. Гордон) и практиков (религиозное кибуцное движение) призывали к возвращению к нашей первоначальной еврейской профессиональной трудовой этике. Библия имела сильную сельскохозяйственную направленность; «новый еврей» снова стал бы мелким землевладельцем прошлых лет, как фермер, «покоряющий» землю своим трудом. Мы можем назвать это «возрождением зелени» как Земли Израиля, так и появлением нового типа светского иудаизма, основанного на библейских описаниях деревьев: Земля, где течет молоко и мед, и т. д.
Они достигли этого впечатляющим образом. Благодаря крупным зарубежным пожертвованиям в «Керен Кайемет» (сине-белые ящики для сбора благотворительных взносов) и массовой посадке деревьев в Израиле в течение 20 века, страна утроила количество осадков и преобразовала (фактически, терраформировала) ландшафт, вернув ему библейскую славу плодородной земли.
Ранний сионизм также выступал за оплачиваемую работу и современную экономику. По всей стране было построено множество промышленных предприятий. Этот производственный сектор действительно смог поставить экономику на прочную основу, но он также имел и негативный результат: массовое загрязнение воздуха, земли и воды. Некоторые из главных рек Израиля стали непригодными для купания (например, Кишон), в промышленной Хайфе было почти невозможно дышать, а огромная свалка мусора в окрестностях Тель-Авива стала памятником (в буквальном смысле!) деградации окружающей среды.
Здесь следует отметить парадокс: новая сионистская экономика имела две основные опоры — сельское хозяйство и промышленность — и вторая подрывала экологическую этику первой! Это, в свою очередь, привело к новому движению по повторному озеленению Святой Земли — явлению, не уникальному для Израиля. Во всем западном мире, когда общество становится более образованным и экономически благополучным, оно реагирует на промышленное опустошение «зеленым» движением.
Сегодня экологическое сознание в Израиле находится на высоком уровне. Крупные национальные проекты и изменения в государственной политике происходили во время правления левых, правых и центристских правительств. Вот несколько примеров, демонстрирующих широкий размах этого общего явления повторного озеленения:
1) Гигантская свалка «Хирия» была превращена в центр крупнейшего нового парка Израиля прямо у границ Тель-Авива (она названа в честь премьер-министра Шарона — что вполне уместно, учитывая его сельскохозяйственные корни).
2) Переработка стеклянных и пластиковых бутылок стала стандартной практикой (с залоговой платой). То же самое касается переработки бумаги.
3) Законодательство запретило любое жилищное строительство в пределах 100 метров от побережья.
4) Легкорельсовый трамвай начал работать в Иерусалиме десять лет назад, а недавно — и в агломерации Большого Тель-Авива. На автомагистралях и в городах добавляются специальные автобусные полосы, чтобы стимулировать более широкое использование общественного транспорта.
5) Армия теперь учитывает жизнь животных при планировании своих учений с боевыми патронами. Аналогичным образом, все новые автомагистрали должны иметь небольшие подземные переходы, чтобы местные животные могли продолжать перемещаться по своей естественной среде обитания.
6) Для защиты водоносных горизонтов и озера Кинерет Израиль построил пять огромных опреснительных установок, а в ближайшие несколько лет будут введены в эксплуатацию еще несколько, что предотвратит падение уровня грунтовых вод до опасной отметки.
7) Правительство вводит дифференцированное налогообложение автомобилей в зависимости от уровня осуществляемого ими загрязнения.
Конечно, это не значит, что все и вся в Израиле «зеленые». Во-первых, израильские харедим не присоединились к «зеленому» движению, в значительной степени потому, что считают, что в светском еврейском государстве они все еще находятся в галуте («изгнании»). Так что, хотя между Рамат-Ганом и Бней-Браком нет физической, муниципальной границы, достаточно перейти улицу из одного города в другой, чтобы сразу увидеть разницу.
Итог: в современном Израиле Ту би-Шват отмечается не только как символический Новый год деревьев, но и — или, скорее, особенно — как чествование страны, которая в очень значительной мере вернулась к своим библейским, экологическим корням.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда