Референдум о реформе электоральной системы необходим Израилю
Двухтуровая система, если ее поддержат на референдуме, положит конец политическому фарсу, в котором мы сейчас находимся
Биньямин Керштейнизраильский корреспондент The Algemeiner
Крайняя неэффективность израильской электоральной системы была очевидна уже давно, но сейчас эта дисфункциональность, похоже, достигла критического уровня. В настоящее время правительство возглавляет премьер-министр, чья партия имеет всего семь мест в Кнессете. Правящая коалиция состоит из идеологических соперников, объединенных желанием не допустить одного человека к власти. Это, может быть, и оправданная цель, но не очень выполнимая. Члены Кнессета от коалиции то и дело покидают ее. Министры огрызаются друг на друга как публично, так и в частном порядке. И теперь правительство может выжить только благодаря поддержке партии, состоящей из коммунистов и палестинских националистов.
Весь этот театр абсурда, однако, являются лишь симптомом гораздо более серьезной и масштабной болезни, которой является сама израильская политика в целом — и ее электоральная система в особенности.
Избирательная система Израиля весьма замысловата. Достаточно сказать, что она представляет собой радикальную форму пропорционального представительства, при которой любая партия, получившая всего 3,25% голосов, может пройти в Кнессет и, при определенных обстоятельствах, устроить всеобщий хаос. В Израиле ни одна партия не может получить хоть что-то похожее на большинство, поэтому крупные партии зависят от всевозможных сателлитов и раскольников. В результате эти небольшие партии обладают властью и влиянием, совершенно непропорциональными их электоральному ресурсу.
Следствием этого являются такие явления, как огромные субсидии для сотен тысяч профессиональных безработных; различные самовозвеличивающиеся лобби, обладающие значительной властью; националистические партии, торпедирующие националистические правительства; левоцентристские партии, построенные только на привлекательности одной харизматической фигуры; вышеупомянутое влияние коммунистической/палестинской националистической партии на сионистское большинство; исламистская партия, которая может добиться огромных уступок от правого премьер-министра; и теперь правительство, которое едва может функционировать.
Все это можно рассматривать как положительное или отрицательное явления, в зависимости от идеологии или сектантских интересов, но нельзя отрицать, что такая ситуация разжигает политику вечного хаоса и ставит интересы меньшинства выше консенсуса большинства.
Попытки изменить эту дисфункциональную систему предпринимались, но по очевидным причинам проблема не исчезла: Определенные группы извлекают выгоду из непропорционально большой власти, которую она им дает, и они используют эту власть, чтобы предотвратить любые радикальные изменения. Конечно, это их право, и в некоторых случаях оно вполне объяснимо, но это не меняет того факта, что система, которую они сохраняют и увековечивают, стала неработоспособной.
Если изменения должны произойти, они должны прийти снизу. Израильский политический истеблишмент просто не в состоянии решить эту проблему, и партийную систему придется обойти. Лучшим вариантом реформы представляется кампания по проведению общенационального референдума о реформе нынешней избирательной системы. Эта кампания должна начаться с низов, активисты должны собирать подписи, проводить митинги, продвигать идею в социальных сетях и так далее. Если такая кампания наберет достаточный импульс, политический истеблишмент — несомненно, против своей воли — будет вынужден провести референдум, и если представленная альтернатива будет достаточно привлекательной, она, скорее всего, получит поддержку большинства избирателей.
Какую замену может предложить этот референдум? Я могу лишь дать свою скромную рекомендацию. Есть два основных соображения: Во-первых, новая избирательная система должна учитывать культурное и идеологическое разнообразие израильского общества, что делает мажоритарную систему менее желательной, чем в более однородных странах. В то же время, изобилие партий в Израиле должно быть каким-то образом ограничено, а система должна быть ориентирована на консенсус, а не на раскол.
Поэтому лучшей моделью, вероятно, будет система «двух туров», применяемая во Франции и в некоторых штатах США. При такой системе в первом туре будет участвовать весь безумный коллаж партий Израиля. Если ни одна из партий не наберет абсолютного большинства — а в Израиле именно так ибудет наверняка — две партии, набравшие наибольший процент голосов, встретятся во втором туре. Затем места в Кнессете будут распределяться в соответствии с процентом, полученным каждой партией, что гарантирует слаженную работу правительства и оппозиции.
Помимо очевидного положительного эффекта от создания консенсусного правительства, такая система также подтолкнет всю политическую систему в более функциональном направлении. Например, мелкие партии почти наверняка начнут консолидироваться с крупными, что означает, что они будут вынуждены умерить амбиции — или смириться с забвением. Харедимные и национально-религиозные партии, а также светские правые партии, скорее всего, объединятся с Ликудом в широкий правоцентристский список. С другой стороны, к таким партиям, как «Еш Атид» и «Кахоль-Лаван», присоединятся левые и арабские партии, что приведет к созданию левоцентристского блока сопоставимого по электоральному весу. Вполне возможно появление третьей или четвертой партии, состоящей из недовольных, неумеренно амбициозных и прочих отщепенцев, но они не смогут обладать властью, подобной той, которую сегодня имеют малые партии Израиля.
Шарль де Голль, самый знаменитый и влиятельный президент Франции, однажды спросил: «Как может кто-то управлять страной, в которой 246 сортов сыра?2. Этот вопрос с таким же успехом можно задать и стране, в которой насчитывается более 30 политических партий. Израиль, несомненно, останется расколотым обществом при любой системе. Им всегда будет трудно управлять. Но реформа избирательной системы путем национального референдума и принятие двухтуровой системы может сделать Израиль хотя бы в общих чертах управляемым, уменьшить межконфессиональную и идеологическую рознь, подавить экстремизм, позволить провести столь необходимые реформы в других областях общества и положить конец абсурдному политическому фарсу, в котором мы сейчас находимся.
Исраэль а-йом, перевод Якова Скворцова
Сказание о биометрическом дарконе, человеколюбивом министре Шакед и недоверчивых израильтянах
Гражданство Израиля удобно бизнесменам, так как налоговая система в еврейском государстве щадящая
Юрий Бочаровкандидат политических наук, политтехнолог
Ежегодно публикуется рейтинг Henley Visa Restriction Index, куда включаются «лучшие паспорта мира для международных поездок». Основным критерием является количество стран, открытых для безвизового въезда. Израильский заграничный паспорт (даркон) в 2021 году занял 18-е место: с ним возможен безвизовый въезд в 149 стран и территорий мира.
Гражданство Израиля удобно бизнесменам, так как налоговая система в еврейском государстве щадящая. Новым репатриантам предоставляются «налоговые каникулы» на 10 лет, а некоторые получают возможность вообще не платить налоги — такого нет нигде в мире.
Более того: лояльное израильское законодательство позволяет своим гражданам иметь второе гражданство. Исключением являются только те, кто получил израильское гражданство по закону о натурализации или избрался депутатом Кнессета. Если Израиль — основное место их жительства, натурализованные жители обязаны отказаться от имевшегося ранее гражданства, так как дают клятву верности Израилю. А вновь избранные депутаты Кнессета до момента принесения присяги должны отказаться от второго гражданства.
Даркон не лишен и недостатков: у владельцев израильских паспортов могут возникнуть определённые проблемы при въезде в некоторые страны. Людям, имеющим израильские паспорта, запрещено въезжать в большинство арабских и вообще государств. Разрешено посещать только Египет, Тунис, Иорданию, Марокко. Исключительно по делам бизнеса и для участия в конференциях, других мероприятиях научного характера можно въехать в Катар, Оман, Бахрейн. А вот Бангладеш, Бруней, Иран, Пакистан, Малайзия совсем закрыты для израильтян. Если у человека в паспорте стоит израильская виза или печать о въезде в эту страну, то налагается запрет на посещение Афганистана, Алжира, Кувейта, Ирана, Ирака, Ливана, Ливии, Пакистана, Сирии, Йемена, Судана, Сектора Газа. Все эти государства и территории являются внешнеполитическими противниками Израиля.
Владельцу израильского паспорта открыты Новая Зеландия, Южная Корея, Япония, Ирландия, Канада, страны ЕС. Аналогичные правила в рамках режима безвизового въезда действуют для израильтян в большинстве стран мира.
Для поездок в США и Австралию израильтяне в обязательном порядке получают визу. Давно идут разговоры, что основной проблемой на пути подписания соглашения о безвизовом режиме между США и Израилем является отсутствие биометрических паспортов у граждан еврейского государства. Ведь, как правило, израильские заграничные паспорта печатаются на старых бланках, которые не содержат биометрических данных.
Правда, еще в 2013 года у израильтян появилась возможность оформить биометрический паспорт. Но для его получения дополнительно в офисе МВД проводится процедура снятия отпечатков пальцев, специальной камерой считывается информация лицевого расположения носа, ушей, глаз в точном соотношении. Собранные данные заносятся в электронный чип на страницы биометрического паспорта. Поэтому сотрудники МВД заранее предупреждают владельцев аккуратно обращаться с документом, чтобы не повредить встроенные схемы. Однако эта процедура встретила сильное противодействие среди различных слоев израильского общества. Все как всегда говорили об угрозе «потери» МВД биометрических данных граждан.
С 1 июня 2017 года МВД Израиля вообще прекратило выдавать обычные удостоверения личности (теудат-зеут) и загранпаспорта и полностью перешло на биометрические.
То есть, с этого дня все граждане, обратившиеся за новым удостоверением личности или загранпаспортом, должны делать портретное фото в МВД при помощи специального оборудования. Снимок хранится в биометрической базе данных. Считалось, что это поможет предотвратить преступления, связанные с кражей личных данных, и помешает преступникам выдавать себя за других людей.
При этом отмечалось, что, при условии сканирования двух пальцев, можно было отказаться от передачи их в биометрическую базу данных. Жителям Израиля, давшим свое согласие на сохранение отпечатков пальцев в биометрической базе данных, выдаются удостоверение личности и загранпаспорта, со сроком действия до 10 лет. Тем, кто не дал своего согласия, выдаются удостоверение личности и загранпаспорт, действительные на срок до 5 лет.
В случае, если гражданин Израиля не дал своего согласия на сохранение отпечатков пальцев в базе данных, то, в любом случае, вначале будет проведено их сличение с отпечатками, хранящимися в базе. По окончании процедуры сравнения изображения отпечатков будут стерты без их сохранения в базе данных. Сличение позволяет проверить, не хранятся ли в базе идентичные данные, но с другими отпечатками: подобное «совпадение» может указывать на то, что персональные данные гражданина были похищены.
Многие граждане, знакомые с бардаком, царящим в госучреждениях, критиковали систему сбора биометрических данных и делились возможными вариантами их утечек. Противники сбора биометрических данных писали петиции, устраивали демонстрации и привлекали на свою сторону депутатов.
И вот буквально на днях министр внутренних дел Айелет Шакед объявила об отмене требования о внесении отпечатков пальцев в биометрическую базу данных — в свете технического прогресса в этой области. Шакед также объявила об отмене требования о внесении отпечатков пальцев в базу данных для получения удостоверения личности или паспорта со сроком действия 10 лет. Хотя официально граждане по-прежнему смогут хранить свои отпечатки пальцев в биометрической базе данных, данное изменение эффективно устраняет необходимость в этом.
До сих пор при выдаче биометрической документации гражданин мог выбирать, сохранять ли свои отпечатки пальцев в базе биометрических данных (изображение лица все равно сохранялось). Однако «отказники» наказывались тем, что им давали документ, действительной всего пять лет (сдавшие отпечатки получали 10-летний даркон). Это решение создало явный финансовый и психологический стимул для утверждения сохранения отпечатков пальцев в базе данных.
Теперь, при сравнении условий между депонентами и отказавшимися от отпечатков пальцев, у гражданина нет практических оснований соглашаться на депонирование отпечатков пальцев — и, таким образом, их фактический сбор будет в целом завершен.
Хотя вполне возможно, что за последние пять лет МВД собрало практически полную базу биометрических данных всех граждан страны и теперь должно лишь сравнивать получаемые данные с имеющейся картотекой.
На фоне скандала с незаконным использованием полицией шпионских программ для прослушки телефонов подозреваемых можно не сомневаться, что за эти пять лет правоохранительные органы на базе данных МВД создали собственную картотеку отпечатков пальцев всех граждан страны.
Поэтому заявление министра Айелет Шакед воспринимается многими как чистый «пиар-ход» для повышения своего рейтинга борца за права граждан. Тем более что после громкого заявления министр тут же решила продлить временный порядок до тех пор, пока не будут проведены необходимые технологические приготовления для завершения «необходимости» сохранения отпечатков пальцев в базе данных биометрических данных.
При этом МВД удовлетворило требование председателя совместной комиссии, курирующей биометрическую базу данных, депутата Гилада Карива, о выдаче биометрического документа на 10 лет, независимо от договоренности о хранении отпечатков пальцев в базе данных.
Ожидается, что следующим шагом для сторонников конфиденциальности и противников базы данных будет сбор всех отпечатков пальцев, а затем удаление существующих отпечатков и создание биометрической базы данных только на основе изображений лиц, как это предлагалось многими профессионалами и экспертами.