Реквием по Аводе
Партия, стоявшая у истоков государства Израиль, не проходит электоральный барьер
Если и есть нечто неизменное в политических опросах общественного мнения, которые проводились после заключения коалиционного союза между Ликудом и Кахоль-Лаван, это плачевное состояние партии Авода.
Во всех опросах она не проходит электоральный барьер. Вместе с ней в том же секторе политического небытия находятся партия Гешер Орли Леви-Абуксис, партия Дерех Эрец Йоаза Генделя и Цви Хаузера, и Еврейский дом Рафи Переца, являющийся жалким наследником исторического Мафдаля. Это соседство еще более подчеркивает то унизительное положение, в котором в 2020 году оказалась партия Авода. Партия, являющаяся исторической наследницей партий Мапай, которая стояла у истоков возникновения государства Израиль, и непрерывно им управляла в течении 29 лет, полностью сошла с политической арены.
В 1992 году Авода впервые вернулась к власти в полноценной форме, после долгих 15 лет, в течение которых она или находилась в оппозиции, или управляла страной вместе со своим главным соперником — партией Ликуд. Через короткое время после начала правления партия пошла на драматический шаг, который навсегда изменил геополитическую карту региона, но и заложил семена того процесса, который в итоге, видимо, привел партию на политическое кладбище. Убийство Ицхака Рабина, премьер-министра Израиля и руководителя партии Авода, можно рассматривать как символ начала процесса распада партии.
Одним из факторов, которые способствовали процессу, была очень частая сменяемость лидеров партии. В то время, как в партии Херут и в Ликуде, его наследнике, за всю их долгую историю было всего четыре лидера, пересчитать количество лидеров Мапая, его наследника партии Маарах, и наследника Маараха — партии Авода довольно сложно. Конечно, часть из них уходило «естественным» образом, часть из-за весомых общественных и политических причин, но начавшаяся после ухода партии в оппозицию в 1996 году чехарда с заменой лидера иногда буквально каждые пару лет, отнюдь не способствовала стабильности партии и увеличению ее шансов на возвращение к власти.
Шимон Перес, Эхуд Барак, Беньямин Бен-Элиэзер, Амрам Мицна, снова Шимон Перес, Амир Перец, снова Эхуд Барак, Ицхах Герцог, Шели Яхимович, снова Ицхак Герцог, Ави Габай, снова Амир Перец. За это время партия успела короткий период побывать партией власти, а все остальное время или находилась в оппозиции, или была партнером Ликуда в правительстве, причем партнером, который заведомо играет в лучшем случае вторую роль. Слишком долгое сидение в оппозиции вообще вредно для партии, которая видит себя партией власти (пример партии Кадима показывает, что иногда это просто смертельно, в политическом плане).
Дополнительным катализатором распада Аводы стал период, когда она служила «пятым колесом» при Ликуде и Кадиме в правительствах Шарона, Нетаниягу и Ольмерта, демонстрируя стремление буквально любой ценой находиться при власти, пусть даже и не первых ролях — вместо того, чтобы преумножить свою политическую силу в качестве эффективной и идеологически крепкой оппозиции.
Этот подход в итоге расколол партию при Эхуде Бараке, и после этого раскола она так и не сумела до конца оправиться, ибо доверие между партией и ее избирателями было подорвано слишком серьезно.
Вся эта чехарда с лидерами партии и попытки удержаться в коалиции любой ценой совершенно не способствовали выработке цельной идеологической платформы в условиях нового времени. Именно такой платформы, которая была бы привлекательна для широких масс избирателей и одновременно базировалась бы на тех партийных принципах, с которыми ассоциируется в народном сознании партия Авода. В условиях изменившейся действительности, когда пошатнулись, а то и полностью разрушились многие из фундаментальных электоральных баз поддержки партии, такие как киббуцы, крупные профсоюзы и Гистадрут, партия должна была искать путь к новому электорату, но планомерной работы в этом направлении не было сделано.
Зато имело место фактического отказа от бренда «Аводв»: начиная с Эхуда Барака, сконструировавшего движение «Исраэль ахат» как союз Аводы с партией Гешер и движением Меймад. Это и был звоночек, который сигнализировал о видении названия партии как помехи в задаче привлечения избирателей. При этом самые серьезные электоральные достижения после ухода в оппозицию в 1996 году принадлежат именно ребрендингам Аводы — «Исраэль ахат» и Сионистский лагерь в 2015 году.
Центристы в Израиле перестали быть политическим курьезом с нулевым влиянием, сразу с появлением на политической арене партии Кадима. Именно в центр пошел отток избирателей Аводы. Новые партии, не скованные исторической памятью об отрицательных сторонах периода правления партии Мапай, не вызывали инстинкта отторжения у ищущих политический дом избирателей, в отличие от партии Авода, которая всегда и при любых обстоятельствах тащила на себе тяжелое наследие Мапая.
Произведенная во время недолгого правления Ави Габая попытка превратить Аводу в партию центра, ценой принятия некоторых аспектов правого нарратива по отношению к левому лагерю, лишь отпугнула от партии немало избирателей левого фланга.
Последней каплей стал союз Аводы с Мерецом и Орли Леви-Абуксис, которая перебежала в правый лагерь сразу после выборов 2020 года, и последующее присоединение Аводы к правительству Ликуда и Кахоль-Лаван. Даже массовый отток избирателей от Кахоль-Лаван абсолютно не улучшил положение Аводы в опросах. То, что мэр Тель-Авива Рон Хульдаи, много лет бывший членом партии Авода, вообще не рассматривает эту партию как платформу для входа в большую политику, лишний раз подчеркивает ее плачевное положение.
Стоит упомянуть и системные изменения в государстве, произошедшие после 1977 года, и перекроившие привычные идеологические схемы, на основе которых существовала прежняя модель двух крупных партий, отличающихся буквально по всем важным общественным и экономическим вопросам. Процесс перехода израильской экономики на более капиталистическую модель фактически завершил спор о желательной для страны экономической парадигме. Сейчас все, кроме, возможно, коммунистической партии Хадаш, выступают за рыночную модель экономики, разница между партиями только в вопросе к подходу к степени социальной защиты, которую государство обеспечивает своим гражданам. При этом во время правления Ликуда в стране все же присутствуют существенные социальные механизмы защиты граждан, так что партии Авода было очень трудно в таких условиях найти исключительную концептуальную нишу.
Судя по состоянию на данный момент, партия Авода закончила свой легендарный и сложный исторический путь, пройдя путь от партии, которая стояла у истоков государства, и десятилетиями руководила им, до абсолютно нерелевантной политической силы, от которой осталось лишь громкое имя — и никакого электората или политического веса.
И с этим мы победим!
Договоры — следствие большой внешнеполитической работы, заботы о безопасности Израиля
Дата 6 октября 1973 года в национальном сознании израильтян прочно связана с Войной судного дня.
Война началась с нападения Египта и Сирии, немедленно объявивших, что они отвечают на израильскую агрессию. Понятно, они хотели как лучше, то есть сделать Ближний восток «judenfrei», а получилось, как всегда. Несмотря на значительное превосходство в численности армий и вооружения, они оказались разбиты за 2,5 недели.
Жизнь без «стратегической глубины» рядом с враждебными государствами — это не наш выбор. Мы не можем перенести Израиль в Швейцарию, где нас «окружали бы первоклассные озера, гористый воздух и сплошные французы», но стратегия, как воевать, как справляться с врагами, это решаем мы.
Долгое время военное командование Израиля относилось к ВМФ, как к роду войск, выполняющих вспомогательные функции. Это было оправдано для того времени, когда противниками были ближайшие соседи. Тогда решающую роль в войне играла сухопутная армия, особенно танковые части, и ВВС.
Правда, к Войне судного дня израильский ВМФ приготовил некоторые сюрпризы.
Египетские и сирийские корабли были вооружены советскими ракетами П-15 с дальностью стрельбы 40 км., израильские — ракетами «Габриэль» с дальностью стрельбы в 25 км и вдвое меньшей боеголовкой. Абсолютно проигрышная ситуация.
Неожиданно для арабов оказалось, что проигрышная она для Египта и Сирии. Благодаря средствам радиоэлектронной борьбы (РЭБ) ракеты П-15 летели куда попало, но не туда, куда их посылали, ни одна из 54 выпущенных арабами ракет цель не поразила.
В итоге арабские ВМС потеряли 8 кораблей и решили срочно вывести оставшиеся из боевых действий, спрятать в базах. Правда их и там доставали боевые пловцы, доставленные в район подводными лодками.
Это было новое слово в боевых действиях на море, когда военные корабли уничтожались прямо у причалов из ПТУРСов.
ВМФ благодаря своим действиям не дал противнику высаживать десанты, доставлять боезапас, то есть повлиял на ход войны, но, тем не менее, так и остался на вторых ролях. Главными оставались танки и самолеты. Изменения произошли только тогда, когда изменилась внешнеполитическая ситуация.
Сегодня основной противник — Иран, до него добираться на танке можно только в голливудском фильме. Есть еще претендент на звание противника — эрдоганова Турция. И там проблему придется решать не танками, если, конечно, придется ее решать.
Сегодня противник далековат и для самолетов, если не использовать дозаправку в воздухе и аэродромы третьих стран…
И вот тут на первый план возможной войны выходят военно-морские силы, а конкретно — подводные лодки, способные нанести ракетный удар с позиции, неизвестной противнику. Именно поэтому подводные лодки определены израильским командованием как «главная наступательная сила ВМС». Главная, но и самая скрытая от любопытных глаз. Не зря в течение десятилетий в печать не попало ни одно описания операций израильского подводного флота, несмотря на непрерывные активные действия.
Правда, лодок очень мало. Всего их пять — «Дольфин», «Левиафан»,«Текума», «Таннин» и «Рахав», но три первые лодки уже достаточно пожилые. «Дольфин», «Левиафан» в строю с 1999 года, а «Текума» с 2000. Лодки такого возраста уже приближаются к срокам списания.
Кроме того, у этих лодок нет воздухонезависимых энергетических установок. И если «Таннин» и «Рахав» могут не всплывать неделю, то «Дольфин», «Левиафан»,«Текума» должны всплывать каждую ночь, что делает их гораздо более уязвимыми и менее скрытными. От них нужно избавляться, продавать.
Но сколько лодок все же необходимо?
Только не спрашивайте это у генерал-лейтенанта Моше (Буги) Яалона. Его ответ известен. Я его не комментирую, не хватает политкорректных слов. Он не может не знать необходимость для Израиля современного и достаточного подводного флота, но резко возражает против покупки субмарин в Германии.
Из состава ВМФ в постоянной готовности могут находиться 70% кораблей. Если лодок 6, то в готовности будут 4, а две будут проходить плановое обслуживание, ремонт или замену части вооружения.
Это значит, что в Индийском океане могут находиться только две лодки, а две — в постоянной готовности в базе, вдруг придется оттуда грозить Эрдогану.
Мало лодок, очень мало. В 2024 году их должно стать больше. Но будет ли?
Израиль — страна сюрпризов. В начале 2017 года Германия прервала переговоры с Израилем о поставке третьей дополнительной партии подлодок. Дело в том, что государственный прокурор Израиля Шай Ницан начал расследование по закупке немецких субмарин. Такая крупная сделка, как не поискать там факты взяточничества. Обращает на себя внимание то, что под подозрением оказались семь израильских чиновников. Под подозрением! Подозрение не является фактом. Но кого это остановит. Но шум был такой, что Берлин объявил, что продолжит диалог только после закрытия данного дела.
Вообще-то расследование любит тишину, но только если не преследует политических целей. Проводите расследование, делайте свою работу, но пока главным доказательством является опора на госсвидетеля, которому обещают много хорошего за нужные показания.
Иран получил массу удовольствия, а Израилю задержали поставки лодок. Нужно напомнить, что это будут лодки нового класса, имеющие много преимуществ по сравнению с лодками «Таннин» и «Рахав». Ущерб безопасности Израиля нанесен, но этому придана видимость борьбы с коррупцией. Если есть надежда обвинить Натанияху, то какая к черту безопасность?
Но пока есть то, что есть.
Израильские подводники имеют ракеты, стартующие из торпедных аппаратов подводных лодок, с дальностью до 1500 км. Это неплохо, но позиции должны размещаться не в Хайфе, они не должны спешно нестись в район боевых действий. Там необходимо находиться заблаговременно. Да и как нестись через Суэцкий канал?
Вероятно, что Израиль постоянно держит одну–две подлодки «Дельфин» в непосредственной близости от Персидского залива, что необходимо на случай возможной войны с Ираном. Но где?
Их нужно размещать сравнительно близко от Ирана, но исключить возможность нанесения внезапного удара по месту базирования. Более всего подходят для этой цели восточная Африка и западная Индия. Возможно размещение маневренного пункта базирования в северной части Индийского океана, в районе архипелага Чагос, Сейшельских островов и им подобных. Оман — слишком близко от Ирана.
С учетом удаленности вероятного противника и сложности решения стратегических задач с помощью одной только авиации, значение подводных сил резко возрастает. Подводные лодки способны в районах, прилегающих к Ормузскому проливу в угрожаемый период создать зону блокады судоходства флоту вероятного противника, а с началом боевых действий нанести совместно с ВВС сосредоточенный и массированный удар ракетами.
Важнейшее значение для размещения израильских подводных лодок имеют недавно заключенные договоры с ОАЭ и Бахрейном.
Договоры, вроде, ничего не говорят о базировании подводных лодок, но так ли это?
Они говорят, что арабский мир поддерживает эти договора, и о предательстве «палестинского народа» плачут только Иран и Турция. А это, в свою очередь, означает, что договора являются индульгенцией для любой исламской страны, предоставившей свои порты израильским подводникам.
Очень удобно говорить, что договора с арабами ничего не стоят, что они дешевле бумаги, на которой напечатаны. Вроде ты уже и патриот, и вроде бдительно стоишь на страже интересов своей страны. Но это не так. Договоры — следствие большой внешнеполитической работы, заботы о безопасности Израиля.
ועם זה ננצח!
И с этим мы победим!