Евреи, как группа, могут быть отнесены к белым или небелым в зависимости от того, что удобнее для антисемитов. В прогрессивных активистских кругах, особенно в американских университетских кампусах, евреи обычно классифицируются как белые образцы расовых привилегий и активные участники систем угнетения.

Такая трактовка стала обычным явлением. В 2022 году в Стэнфордском университете на листовках с изображением израильского флага сионизм описывался как «форма белого превосходства». В 2017 году в Университете Иллинойса студенческий сенатор заявил, что «сионистские студенты» представляют «белое превосходство» в кампусе.

Интеллектуальная архитектура этой точки зрения основана на теории интерсекциональности. Израиль классифицируется как колониальное государство, продолжение европейского империализма и белого превосходства. Поэтому евреи, поддерживающие Израиль, или просто евреи в целом, относятся к белой расе и власть имущим.

О большинстве израильских евреев, которые являются выходцами из общин мизрахов и сефардов, прибывших с Ближнего Востока и из Северной Африки, а не из Европы, — этим идеологам либо неизвестно, либо они не считают это важным.

Риторика ясна: «Сионизм — это белое превосходство». «Евреи — белые колонизаторы». «Евреи используют свой статус меньшинства в качестве оружия, одновременно пользуясь привилегиями белых». В 2019 году лидер «Женского марша» Захра Биллу рассказала, что сионистские организации являются врагами цветных сообществ и представляют структуры белой власти.

Академические концепции разнообразия следуют этой логике. Во многих институциональных контекстах евреи классифицируются как белые и поэтому не подпадают под программы по обеспечению разнообразия. Если евреи белые, а белый цвет кожи дает системные преимущества, то евреи не могут одновременно заявлять о своей маргинализации.

Евреев описывают как имеющих непропорциональное влияние в финансах, СМИ и политике. Новый прогрессивный язык формулирует это как структурные привилегии, а не как заговор. Евреи встроены в структуры белой власти, извлекают из них выгоду и защищают их.

В этой системе координат еврей — белый. По определению. Он — колонизатор, угнетатель, носитель укоренившихся привилегий.

Зайдите в пространства белых националистов, и вы увидите противоположное утверждение, высказываемое с такой же уверенностью и имеющее гораздо более древние корни.

Организатор движения «Америка прежде всего» Ник Фуэнтес неоднократно заявлял, что евреи не являются белыми и не могут распространять на себя западную идентичность. В 2021 году, выступая в прямом эфире, Фуэнтес утверждал, что евреи «не такие, как мы» и что их присутствие представляет собой иностранное проникновение. Этот аргумент опирается на расовую науку XIX века, которая классифицировала евреев как семитов, отдельных от европейской расы и несовместимых с ней.

Современный белый националистический дискурс возродил эту концепцию. На форумах, таких как Stormfront, Gab и Telegram, евреи описываются как генетически и расово отличные и цивилизационно несовместимые с европейцами. В стилевом руководстве Daily Stormer (2017 г.) авторам давались следующие инструкции: «Евреи не являются белыми. Они представляют собой отдельную расу и находятся с нами в состоянии войны».

В августе 2017 года на митинге Unite the Right в Шарлоттсвилле участники марша скандировали: «Евреи не заменят нас». Этот лозунг явно отражал идеологию: евреи не являются частью «нас».

Теория «великого замещения» постулирует, что евреи организуют массовую иммиграцию и мультикультурализм, чтобы уничтожить белое большинство в западных странах. Евреи составляют 2% населения США, но страх связан не с демографическим замещением евреями, а с тем, что евреи, как кукловоды, привозят небелых, чтобы размыть белую власть.

В этой концепции евреи представлены не как предатели белой расы, а как люди, которые изначально не были белыми. Их способность выглядеть как белые делает их более опасными, потому что они могут действовать изнутри. Как отмечает исследователь Чип Берлет, «евреи занимают особое место в воображении сторонников превосходства белой расы как «абсолютные другие, замаскированные под белых».

Одна и та же группа одновременно описывается как высшее проявление белизны и как фундаментально, по определению, небелая. Эти утверждения логически несовместимы. Еврей не может быть одновременно вершиной белых привилегий и расовым врагом белизны. Тем не менее, эти нарративы сосуществуют без видимого противоречия.

Когда Канье Уэст в 2022 году сделал антисемитские заявления, утверждая, что «евреи завладели голосом чернокожих», белые националистические комментаторы похвалили его за то, что он назвал «еврейскую власть», в то время как прогрессивные левые осудили его, но продолжали описывать институциональную власть евреев в терминах, совместимых с белизной и привилегиями. Одни и те же комментарии были встроены в две противоположные концепции, не изменив ни одну из них.

Прогрессивный активист и белый националист приходят к противоположным выводам, используя противоположные предпосылки, но они используют один и тот же метод: еврей определяется тем, кем его хочет видеть определяющий в момент определения. Когда обвинение требует белизны, евреи становятся белыми. Когда оно требует чуждости, евреи становятся чужаками. Обвинение адаптируется к идеологии. Цель остается неизменной.

Антисемитизм никогда не требовал внутренней согласованности. Он требует функциональной цели. Историк Дебора Липштадт отмечает, что «антисемит создает еврея в образе, требуемом идеологией антисемита». Еврея не наблюдают, а затем классифицируют. Его классифицируют, а затем наблюдают через эту категорию.

Эта адаптивность объясняет, почему антисемитизм появляется во всем политическом спектре и сохраняется, несмотря на радикальные сдвиги в политической дискуссии. В средневековой Европе евреи были недостаточно христианскими. В Европе эпохи Просвещения — недостаточно рациональными. В националистических движениях — недостаточно национальными. В коммунистических движениях — капиталистами. В капиталистических обществах — коммунистами. Обвинение меняется, но приговор остается одним и тем же.

Навязанная изменчивость выполняет определённую функцию: она позволяет антисемитизму сохраняться там, где открытая нетерпимость социально неприемлема. Обвинение превращается в «Евреи белые, и белизна — это плохо» или «Евреи не белые, и они притворяются таковыми». Моральный вес переносится с антисемитизма на антирасизм или защиту цивилизации. Обвинение идеологически завуалировано.

Шредингер разработал свой знаменитый мысленный эксперимент, чтобы показать, что наши описания реальности становятся бессмысленными применительно к квантовой физике.

Пропалестинский митинг в Пирее, Греция (REUTERS/Louisa Gouliamaki)

В мысленном эксперименте Шредингера после открытия ящика существует некоторая вероятность того, что кот может быть жив или мертв.

Что поражает в современном антисемитизме, так это то, что несогласованность не является случайностью. Она сохраняется. Еврею позволено быть белым и небелым, доминирующим и маргинальным, своим и чужим, потому что это противоречие полезно.

Кот был мысленным экспериментом. Евреи в обвинении реальны. И в отличие от квантовой механики, где наблюдение сводит волновую функцию (суперпозицию состояний) к одному состоянию, антисемитизм сохраняет оба состояния. Еврей остается одновременно слишком белым и недостаточно белым, слишком могущественным и слишком аутсайдером.

Когда группу можно обвинять взаимоисключающими способами, и никто не чувствует необходимости разрешать напряжение, целью никогда не было описание. Целью было разрешение. Разрешение подозревать, исключать, обижаться и, в конечном итоге, оправдывать причиненный вред. Это противоречие служит определенной цели. Его можно использовать, не нуждаясь в разрешении.

Кот Шредингера выявил недостаток в теоретической модели. Еврей Шредингера выявляет нечто худшее: политическую культуру, готовую приостановить основные стандарты истины, когда это позволяет старой, отвратительной традиции выжить в новом языке. Противоречие — это не провал логики. Это успех ненависти.

При участии Уолтера Блока

Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда