Семьдесят! На юбилей Нетаниягу
На наших глазах привычный Израилю политик превращался в безоговорочного лидера страны
Первый раз фамилия Нетаниягу отложилась в памяти в 1994 году. Был тогда в гостях у родственников в Израиле, много читал русскоязычную прессу, а там уже о Нетаниягу говорили как о восходящей звезде израильской политики.
Был тогда Нетаниягу молод, очень хорош собой и прекрасно, словно знаменитый капитан команды КВН Донецка Миша Агранат, отвечал на вопросы журналистов и отбривал газетчиков так, что те с восторгом составляли заголовки из нетанияговых ответов.
Или – если осовременить – как Яир Лапид: толком непонятно еще, что он за политик, но смотреть и слушать одно загляденье: собой хорош и говорит, заслушаешься просто...
Затем были выборы 1996 года. Для меня, совсем свежего нового репатрианта, победа "Ликуда" было огорчительной. Причем огорчительной вдвойне: засыпал с мыслью "ну славно наши, белые, победили", а проснувшись, узнал, что "белые" биты.
Белыми для меня тогда была "Авода". Говорю же, свежий был, ничего толком не понимал ни в израильском общественном раскладе (помню, как сорвался дать по жопе сорванцу-аборигену, дословно переведя его обращенные ко мне слова "бен-зона"), ни в политическом.
Что читал в газетах (русскоязычных, разумеется, тогда чтение ивритских газет воспринималось как полет на Луну в качестве первого еврейского астронавта), что родственники говорили, то и понимал: "Ликуд" — это сефарды, не "белые", не наши, а наши – это "Авода".
Потом Нетаниягу проиграл спустя три года Бараку. Затем пришел Шарон, и Нетаниягу воспринимался многими как зверь-министр, сделавший так, что в стенах службы трудоустройства ("лишкат-авода") можно было гулять как по музею Ленина в 2003 году: почти никого, крикнешь – эхо вернется к тебе.
Был благодарен Нетаниягу за это. В конце девяностых, начале нулевых, так вышло, работал по графику "год работаю, полгода сижу на безработице". День, когда надо было отмечаться, считал заранее убитым днем: народу как лесу в День Независимости, ждешь полдня.
А затем пришел 2006 год. Моя первая пресс-конференция в качестве израильского журналиста. Дом печати, центр Тель-Авива. Время действия – после выборов в Кнессет, где "Кадима" одержала хоть и уверенную, но не столь разгромную победу, как ожидали, "Авода" с Амиром Перецом и его лозунгом "Каждому – по тысяче долларов США в качестве минимального прожиточного уровня" (не обманул, кстати, так и вышло, хотя это не Перец постарался, а доллар ослабел на фоне шекеля) стала второй силой в Кнессете, а разорванный схваткой между Шароном и Нетаниягу "Ликуд" скукожился до 14 мандатов.
Те выборы также дали мне повод запомнить Нетаниягу-политика. Он выдвинул лозунг и придерживался его до конца предвыборной кампании: "Ликудник не нападает на ликудника". Это в том смысле, что, хотя "Кадима" и враг политический, ну скажем так, соперник, но она создана из плоти и крови "ликудовой", поэтому своих – не бьем.
Запомнилось это. Для Израиля, где каждый политик обязан изыскать себе врага и мутузить его, не объясняя причин, это было неожиданно. А еще запомнилась та уверенность, которую Нетаниягу продемонстрировал в ходе пресс-конференции: ребята, мы ("Ликуд") скоро вернемся, и вернемся на белой лошади. Это была не привычная уже мне уверенность-бахвальство, настоянное на ближневосточной манере вести публичные дела с долей истеричности и неразборчивости. Это была настоящая уверенность, уверенность человека, знающего что почем, и когда надо покупать, а когда – продавать.
А затем пришло десятилетие Нетаниягу. С 2009-го по нынешнее время, юбилейное.
На наших глазах привычный Израилю политик превращался в безоговорочного лидера страны, умеющего когда надо договариваться с религиозными партиями и ультрарелигиозными, а когда надо - с публичным атеистом Лапидом.
В мирового лидера, знающего цену и себе, и возглавляемой им стране. Человека, не побоявшегося сделать то, что до него никто и никогда из израильских политиков (по крайней мере, в публичном формате) не делал: занять конкретную позицию на фронте американской внутренней политики, однозначно поставив против действующего главы Белого дома.
А затем в Сирию пришел Путин, Нетаниягу окончательно вошел в топ-3 мировых лидеров. Вместе с Обамой (Трампом) и Путиным. Не после, а вместе. Иногда казалось, что впереди президентов США и России.
Нетаниягу не просто превзошел вечный, казалось, рекорд пребывания у власти, принадлежащий легендарному Бен-Гуриону. Он занял в мировой политике место, которое – опять-таки – никто и никогда из израильских политиков не занимал.
Когда-то, несколько лет назад, я писал, что в израильской политике Нетаниягу - профессор, подразумевая под этим фантастическое умение этого человека чувствовать и понимать запросы общества, вовремя реагировать на них, доводя политических противников до белого каления и исступления. Сравню эти чувства с чувствами соперников "Барселоны" в годы расцвета каталонского клуба: как ни играй, а Месси со товарищи все равно выиграют. Другими словами, если перефразировать знаменитое высказывание форварда сборной Англии Гарри Линекера о футболе как игре, в которую играют двадцать два человека, а побеждают немцы, израильская политика конца нулевых, начала десятых годов двадцать первого века - это такая штукенция, в которую играют многие жаждущие власти, а побеждает Нетаниягу.
Сегодня академику политических наук Биньямину Нетаниягу исполняется 70 лет. Для политика это не критические годы. А в некоторых случаях – вспомним Мугабе – и детский возраст.
Желаю ему крепкого здоровья, семейного счастья. А еще - покинуть политику (ну придет же такое время) таким образом, чтобы он вошел в историю еврейского государства как выдающийся руководитель и переговорщик, а не как второй в истории Израиля премьер-министр, приговоренный к тюремному заключению.
Говоря проще: Нетаниягу может войти в историю либо как Бен-Гурион, либо – как Ольмерт.
Готов ли Израиль поддержать сирийских курдов?
Какие могут быть последствия, если Иерусалим решится поддержать курдов?
Курды попросили Израиль остановить турецкую операцию «Источник мира» в северо-восточных районах Сирии. Соответствующую просьбу публикует израильская пресса. Интересно, выгодно ли участие Израиля в турецко-курдском конфликте, какие могут быть последствия, если Иерусалим решится поддержать курдов? На эти и другие вопросы отвечает российский политолог, шеф-редактор Международного информационного агентства World Geostrategic Insights Денис Коркодинов.
Вероятность полномасштабного участия Израиля в турецко-курдском конфликте на северо-востоке Сирии крайне низкая. Это объясняется тем, что израильское руководство отдаёт себе отчёт в том, что подобного рода военное вмешательство в дела Рожавы не отвечает интересам Тель-Авива, как по внешнеполитическим, так и внутриполитическим причинам.
В то же время нельзя исключать того, что Израиль окажет сирийским курдам, возможно, в увеличенном объёме помощь в виде обучения боевиков "YPG", обмена разведывательной информацией, что, по всей видимости, будет происходить непублично, чтобы не привлекать пристального внимания международного сообщества.
Стоит отметить, что от победы или поражения сирийских курдов в результате турецкой операции "Источник мира" Тель-Авив не получит значительных политических преимуществ. В конце концов, это не решит проблему статуса Голанских высот, что для израильтян является наиболее приоритетной, если не первоочередной задачей в Сирии. Поэтому отвлечение на решение собственно курдских проблем для Израиля бесперспективно, несмотря на то, что Тель-Авив по-прежнему стремится ограничить сферу турецкого влияния. К тому же, полномасштабная поддержка курдов со стороны Израиля вряд ли встретит поддержку международного сообщества. И даже ключевые стратегические партнёры Тель-Авива - Вашингтон и Москва - вероятно, будут настроены приструнить излишнюю самостоятельность Израиля на северо-востоке Сирии.
США будут вынуждены это сделать по той причине, что они, выведя свои войска с территории Рожавы, предоставили асадитам и русским полную свободу действий. Таким образом Вашингтон недвусмысленно сообщил своим партнёрам, в том числе Израилю, что им тоже не стоит вмешиваться в турецко-курдское противостояние. В свою очередь, Россия, скорее всего, тоже выступит с критикой в адрес Тель-Авива в случае, если он предпочтёт принять активное участие в делах "YPG". Российская позиция будет продиктована тем, что Москва достаточно ревностно относится к любым попыткам перенять её военную инициативу в Сирии и вряд ли пожелает делить нефтяные месторождения Рожавы с Израилем.
В настоящих условиях вполне точно то, что Израиль не готов посредством активного участия в конфликте на стороне "YPG" создавать основания для роста напряжённости с Анкарой. Израиль, находящийся в состоянии острого внутриполитического кризиса, связанного с процессом формирования нового коалиционного правительства, не может позволить себе развязывать крупномасштабные военные действия, будь то в Секторе Газы или в Сирии, по крайней мере, до тех пор, пока не будет чётко определён вектор внешней политики премьер-министра страны. Без учёта данного вектора развития Тель-Авив рискует столкнуться со значительными проблемами не только в армии, но и системе государственного управления.
Тель-Авив, скорее всего, продолжит экономическое сотрудничество с Рожавой. Тем более, что основа для такого сотрудничества уже была заложена при участии сопредседательницы исполнительного совета Ассамблеи демократической Сирии Ильхам Ахмед и американского бизнесмена израильского происхождения Моти Кахану, учредившего в городе Камышлы на северо-востоке Сирии неправительственную организацию "Амалия".
Израиль также не будет активно вмешиваться в турецко-курдский конфликт по той причине, что северо-восточное направление Сирии представляет для Тель-Авива наименьший интерес, нежели юго-западные районы Сирии — Дъраа и Кунейтра, которые непосредственно примыкают к Голанским высотам у северных границ Израиля и Иордании. Поэтому в случае, если бы курды призвали израильтян оказать им помощь именно в этом районе, который имеет стратегическое значение для Тель-Авива, сценарий развития событий был бы совершенно другой.