Шолом-Алейхем и русская культура: сложные отношения
Исследование Френкеля раскрывает сложный процесс создания советского «канона» Шолом-Алейхема на идише и на русском языке
Михаил Крутиковамериканский филолог российского происхождения, специалист в области современной литературы на идише, заведующий кафедрой славянских языков и литератур Мичиганского университета
Александр Френкель, руководитель Еврейского общинного центра Санкт-Петербурга, много лет посвятил изучению жизни и творчества Шолом-Алейхема. Его статьи появлялись в различных российских периодических изданиях и теперь, наконец, собраны под одной обложкой в книге «Неизвестный Шолом-Алейхем».
Основная тема научных интересов Френкеля – «Шолом-Алейхем и русская культура». Ее можно разделить на два аспекта: отношение Шолом-Алейхема к русской культуре и русская реакция на творчество Шолом-Алейхема. Оба аспекта подробно обсуждаются в книге.
Александр Френкель
В Советском Союзе Шолом-Алейхем был признан главным классиком еврейской литературы. Из-за этого ему полагалось шеститомное собрание сочинений в русском переводе, которое вышло тремя разными изданиями общим тиражом почти в полмиллиона экземпляров. Для русскоязычных читателей, евреев и неевреев, это издание послужило окном в мир еврейства.
Исследование Френкеля раскрывает сложный процесс создания советского «канона» Шолом-Алейхема на идише и на русском языке. Конечно, не все произведения Шолом-Алейхема были пригодны для публикации в Советском Союзе. В первую очередь речь идет о его сионистских симпатиях. Например, из переводов рассказов было убрано даже имя Теодора Герцля.
Однако Френкель показывает, что советская цензура запретила далеко не все «сомнительные» места в его творчестве. Ряд исследователей считали, что роман «Кровавая шутка» («Ди блутике шпас») был запрещен в Советском Союзе, поскольку считался «националистическим». В действительности же «Кровавая шутка» издавалась на русском языке в 1929 году и пользовалась довольно большой популярностью. Это было время, поясняет Френкель, когда советская пропаганда вела борьбу с антисемитизмом, и публикация романа оказалась своевременной.
В 1930-е годы, когда советские литературоведы-идишисты начали разрабатывать канон Шолом-Алейхема как народного писателя, «Кровавая шутка» уже утратила популярность как политическом, так и в художественном отношении. На самом деле эстетическая оценка играла важнейшую роль. Еврейские критики, в том числе Шмуэль Нигер, были единодушны в том, что «Кровавая шутка» не является вершиной творчества Шолом-Алейхема. Именно поэтому роман не был включен в советское издание произведений Шолом-Алейхема на идише, которое послужило основой для последующих русских публикаций.
Несмотря на это, «Кровавая шутка» и различные ее обработки оставались в репертуаре советских еврейских театров вплоть до 1940-х годов. Позже, когда планировалось русское издание Шолом-Алейхема, думали опубликовать «Кровавую шутку», но этот план не был реализован. Лишь в 1988-1989 годах роман был опубликован в журнале «Советиш Геймланд», а затем в переводе — в его русском приложении «Год за годом».
История «русского» Шолом-Алейхема начинается одновременно с историей его литературной деятельности на идише. Молодой автор предпринял несколько попыток писать по-русски, но они не увенчались успехом. Как и другие русско-еврейские писатели, он не смог найти подходящего идиоматического стиля для передачи живой речи еврейских персонажей на русском языке.
Но переводы — другое дело. Его первого русского переводчика звали Юлий Пинус. Он настаивал на том, чтобы в переводе избегал еврейских слов, которые кажутся чуждыми русскому уху. Среди современных переводчиков с идиша такой подход уже не популярен. Сегодня, наоборот, стараются сохранить еврейские слова и понятия, чтобы сделать текст более «еврейским».
Шолом-Алейхем сохраняет популярность в массовой культуре — в основном из-за новых постановок «Скрипача на крыше». Однако молодое поколение еврейских исследователей мало интересуется его работой и жизнью. Будем надеяться, что книга Френкеля вызовет этот интерес у современных любителей идиша, особенно если кто-то возьмется за перевод его исследований на английский язык и сделает их доступными для широкой публики.
Forward, перевод Якова Скворцова
Чего израильтяне лишились за последние десятилетия, и о чем не стоит жалеть
Если Израиль прошел долгий путь за последние десятилетия, то на что мы можем надеяться в ближайшие?
Сэм Леман-Вильцигизраильский политолог и медиавед, профессор Бар-Иланского университета
Израильтяне любят жаловаться (еврейская черта) — на то, чего в стране нет, или на то, чего у нее «слишком много». Но иногда стоит сделать шаг назад и на самом деле порадоваться за то, что у страны чего-то больше нет.
Лишение №1 — Инфляция. Учитывая экономическое положение, в котором оказались многие страны, стоит вспомнить, в каком состоянии был Израиль ровно сорок лет назад: безудержная гиперинфляция, достигавшая 400 процентов в год. Тогда израильтяне каждое утро ходили в ближайшую продуктовую лавку (маколет), чтобы купить хлеб и молоко, зная, что завтра цены снова вырастут. А что сейчас? Годовая инфляция в Израиле в 2022 году составила 5,4% — один из самых низких показателей среди всех стран ОЭСР!
Лишение №2 — Очереди. В Англии человек послушно стоит в очереди, чтобы получить обслуживание в магазинах, банках или других общественных учреждениях. В США, менее терпимых к стоянию в очереди, большинство граждан все же терпеливо ждут. В Израиле с момента основания страны и на протяжении последующих 60 примерно лет очередь была просто «предложением». Пожалуй, самым распространенным выражением во всей стране было: «Ми ахарон?». Будь то очередь в банке, в поликлинике или в любом государственном учреждении, «очереди» как таковой не было. Скорее, все толпились вокруг, и когда появлялся кто-то новый, задавали этот вопрос: «Кто последний?». Этот человек поднимал руку, и новичок становился следующим, кто отвечал, когда вскоре приходил другой человек.
Однако время от времени кто-нибудь появлялся, задавал вопрос, получал ответ и на несколько минут покидал помещение, чтобы сделать покупки или заняться другими делами (всегда оценивая, сколько времени потребуется, чтобы подошла его очередь). Как можно себе представить, это приводило к многочисленным ссорам, когда человек появлялся «ни с того ни с сего», чтобы занять свое место «в (несуществующей) очереди», потому что — указывая на кого-то — «ха'йити ахреха»: «разве ты не помнишь, что моя очередь была после твоей?».
Сегодня в Израиле трудно представить себе какую-либо очередь, в которой человек должен стоять. Практически все государственные услуги предоставляются через Интернет; широко распространены онлайн-покупки (даже продуктов, например, Shufersal Online); повсеместно распространены приложения для мобильных телефонов — для поездов и автобусов (бумажный билет уже не купишь!), вплоть до почти всех персональных медицинских услуг и информации. Осталась самая страшная очередь? Пройти через аэропорт Бен-Гурион, чтобы покинуть страну, но пока вы еще в Израиле, это уже не «line-up», а скорее «line-down».
Лишение № 3 — Курение. В 1980 году 45% взрослых израильских мужчин и 31% женщин курили сигареты. Действительно, в те времена трудно было бы найти хоть одно общественное место, где бы не витал дым. Сегодня средний показатель составляет около 20%, и все общественные места, включая автобусы/поезда, офисы и даже стадионы, чисты от дыма. Для страны, находящейся под постоянным давлением, внутренним и внешним, это большое достижение!
Лишение № 4 — Семечки и бутылки. Раньше поход в кино в Израиле был настоящим «событием». Не столько из-за зрелища на экране, сколько из-за происходящего в зале. Возможно, из-за жестких деревянных сидений (до конца 1980-х годов) израильтяне наслаждались в кино не попкорном, а семечками подсолнуха, которые щелкали во рту, а затем выплевывали шелуху в передние ряды! (В некоторых кинотеатрах был бельэтаж; сидящим внизу приходилось выдерживать настоящий ливень скорлупы). Зонтики (или хотя бы шляпы) были рекомендованы в качестве защиты. И если это не было достаточно странным, бетонные проходы также были вовлечены в действие: опустошенные стеклянные бутылки из-под газировки с шумом скатывались в переднюю часть театра!!! Израильтяне не возражали против такого «участия зрителей» — действительно, в стране, где тогда был только один телеканал (да и тот только после 1968 года), поход в кино был единственным способом увидеть серьезный фильм — но обстановка, в которой плевались семечками/катали бутылки, конечно, нервировала туристов и недавних иммигрантов, привыкших к гораздо более спокойной обстановке в кино.
Ничего из этого не осталось. Совсем наоборот: большинство израильских кинозалов сегодня — это олицетворение роскоши: мягкие кресла с большим пространством для ног (гораздо больше, чем в самолетах), огромные экраны и самый лучший звук. Единственное (новое), что беспокоит: кинозрители, которые не могут обойтись без того, чтобы не смотреть на экран своего смартфона каждые несколько минут...
*********
Если Израиль прошел долгий путь за последние десятилетия, то на что мы можем надеяться в ближайшие? Вот мой список будущих «лишений»: больше нет огромных пробок на дорогах; Мертвое море больше не умирает; бурные дебаты в Кнессете ушли в прошлое; цены на жилье перестали стремительно расти, и, наконец, главная утрата: больше нет внешних угроз безопасности и самому существованию Израиля.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда