Сила и пагуба слова
Жрецы политкорректности продолжат демонтировать традиционные ценности, стараясь заменять их своей ложью
Человек рождается с верой, что реальность зависит от слова. Поэтому ребёнок охотно врёт. Он пытается таким образом влиять на реальность.
Я запомнил момент, когда осознал, что мне это не удаётся. Я постоянно попадался на вранье. Большим облегчением стало для меня решение говорить правду. Позже я модифицировал это решение в правило: я могу не говорить всё, что думаю, но не должен говорить ложь. Бескомпромиссный правдоруб невыносим.
Исаак Бабель начал трогательный рассказ о своём детстве «В подвале» так: «Я был лживый мальчик». Этот мальчик вырос в правдивого писателя, оставившего честную книгу о Конармии. А описание Бабелем коллективизации было столь значительным, что дотошное НКВД уничтожило не только самого писателя, но и, до последнего листка, его рукопись.
Иудаизм признаёт за словом неограниченную силу. Мир был сотворён десятью речениями. Мы верим, что слова наших молитв слышимы Всевышним и влияют на мир. Влияют на мир и иные слова.
В середине октября группа католических священников, крупных бизнесменов и госчиновников Венесуэлы прилетели в Израиль просить раввинов снять проклятие с их страны. Уго Чавес в 2010 году после того, как в ходе схватки израильского спецназа с террористами на борту пытавшегося прорвать блокаду Газы турецкого корабля Mavi Marmara были убиты 9 террористов, проклял Израиль. Вскоре у Чавеса был обнаружен рак кишечника, от которого он, после трёх лет мучений, умер. А его страна, обладающая одним из крупнейших в мире запасов нефти и природой как в райском саду, опустилась в нищету и хаос. Обещанный Чавесом социализм оказался фата-морганой. Сообщённое Всевышним Аврааму: «Благословляющих тебя благословлю, а проклинающих — прокляну», — исполнилось в очередной раз.
Представляется, что помянутые в предыдущем абзаце понятия райский сад и социализм связаны. Социализм является грёзой людей о потерянном рае и мечтой вернуться туда, где «от каждого по способностям (даже несуществующим) и каждому по потребностям». Почему-то эта мечта всегда сопровождается, как у Чавеса, неприязнью к евреям, донёсшим миру весть о потерянном рае.
Маршрут в социализм-коммунизм разработал Карл Маркс. Одним из мотивов к этой разработке для потомка двух раввинских родов служила, утверждает историк Пол Джонсон, ненависть Маркса к еврейству. Покончив с «Капиталом», он надеялся лишить евреев, успешных в финансовой сфере, места в мире.
Маркс верил в свою теорию, но всё же передёргивал. Например — в учении об относительном обнищании масс — это когда, скажем, капиталист обогатился вдвое, а его рабочие -только в полтора раза. Создатель научного коммунизма хотел убедить мир, что можно богатеть и при этом относительно нищать. Мечта о социализме построена в большой степени на зависти.
Парадоксально — во все времена поклонниками идей Макса были евреи, успешность которых вызывала и вызывает зависть окружающих. Это объясняется, по крайней мере частично, воспитанным веками изгнания чувством вины — если преследуют, то может — есть за что?
Воплощать в жизнь марксовы социалистические грёзы взялся Ленин. Он сразу осознал, что необходимым инструментом в движении к светлому будущему является ложь. Присвоив себе эсеровские лозунги: «Мир народам! Земля крестьянам! Фабрики — рабочим!» большевики-ленинцы захватили власть, но из «мира народам» родили кровавую Гражданскую войну, а из «Земля крестьянам» — уничтожение успешных крестьян и закабаление в колхозы остальных.
Сталин, провозгласив, что «по мере приближения к социализму обостряется классовая борьба» и необходимо поэтому убивать всё больше народа, ловко подменил обещанный рай реальным адом. Этот адский социализм был построен целиком на лжи.
Сквозь советский агитпроп правда прорывалась только случайно. Так услышав в 57-м году призыв Хрущёва «Догоним и перегоним Америку по производству мяса, молока и масла на душу населения» я, десятилетний, с удивлением узнал, что у «голодающих рабочих Запада» с едой лучше, чем у нас.
Советская жизнь при развитом социализме стала царством обыденной лжи, в которую уже не верил никто. Чтобы услышать малую толику правды — что происходит в твоей стране и в мире, — нужно было провести вечер у радиоприёмника, пытаясь нащупать — какую из западных радиостанций ещё не накрыли вездесущие советские глушилки. Любой интеллигентный человек в ту пору точно сообщил бы вам — во сколько вечером начинает вещать ВВС, во сколько — Голос Америки, Немецкая волна или Коль Исраэль.
В конце 80-х того века Горбачёв разрешил в СССР правдивую информацию. Это называлось «гласность» и быстро привело государство к коллапсу. Социалистическое общество оказалось не пригодно «жить не по лжи». Правдивое слово убило его.
Современные мечтатели о райском саде в США не следовали стратегии Ильича: «захватывать вокзалы, мосты, телеграф». Они нашли более прямой путь: овладели системой образования молодёжи. Американский мыслитель Томас Соуэлл заметил: «Основной закон левых идеологий заключается в том, что они не работают. Поэтому мы не должны удивляться тому, что левые сосредоточены в учебных заведениях, где идеям не обязательно работать, чтобы выжить».
Дело тут не только в удобстве, но и в стратегии. Питомцы левых профессоров овладели ныне сферами общественной жизни, требующими не реальных знаний, а только идеологии: журналистикой, государственным аппаратом.
Особенно полным стало господство социалистов в медиа. Их идейные предшественники в СССР сначала подмешивали ложь к своей вере, и, постепенно увеличивая её дозу, пришли к тотальному вранью и цинизму. Американские прогрессивисты с тотальной лжи начали. Установлением доминирования лжи в США стало воцарение в её медиа и образовании «политической корректности». Эта аналогична детскому вранью, с которого я начал — попытке изменить мир, называя явления не тем, чем они являются. Постепенно политкорректность стала единственным допускаемым в обществе образом мышления. Если привлекательность социализма основывалась в СССР на зависти пролетариата к капиталистам, то, так как благополучный пролетариат США жизнью доволен, необходимый для установления социализма уровень зависти пришлось искать у других обделённых. Политкорректность назначила угнетателем масс гетеросексуальных белых мужчин, а их жертвами женщин и меньшинства — расовые, национальные, религиозные (мусульман), сексуальные. Американские борцы за светлое будущее поэтому ближе к немецким национал-социалистам с их расовой теорией (борьба с расизмом в США заточена на обличение «привилегии белых», то есть тоже на расизм), чем к советским с их «классовой борьбой». Ещё борьба за социализм не выносит почему-то тёплой погоды, к которой политкорректность непримирима.
Удивительно легко американцы склонились перед политкорректностью. Торжеством её в американской общественной жизни стали выборы президентом США в 2008 году Барака Хуссейн Обамы.
Соперник Обамы на тех выборах сенатор Маккейн был воплощением политкорректности. Он запретил работникам своей кампании поминать второе имя Обамы (исламофобия!), его ментора ненавистника Америки и антисемита Джерими Райта (расизм!), отсутствие должных доказательств рождения Обамы в США (чуткость к эмигрантам!). После поражения Обаме Маккейн требовал пагубных для Запада бомбёжек Ливии, отдавших эту страну в руки террористов (права человека!), летал в Египет уговаривать военного диктатора Сиси включить в своё правительство свергнутое им террористическое Мусульманское Братство (защита демократии!).
В отличие от честного глупца Маккейна, Обама — виртуозный лжец, гений лжи. Политическая карьера Обамы началась с его речи на Конвенции 2004 года, когда он произнёс столь же знаменитую, как и лживую фразу: «Нет «голубых» и «красных» (имеется в виду демократические и республиканские) штатов; есть Соединённые Штаты Америки!» А в кампании 2008 года Обама мастерски затушевал свои социалистические и промусульманские взгляды, хотя однажды прокололся (в интервью АВС — «Моя мусульманская вера»).
Этой осенью Обама нарушил традицию, по которой отставные президенты оставляют политику. Его речи в антитрамповской кампании были совершенством ораторского искусства: сплошная ложь, но при этом правдивы. Обама приписал заслугу удивительного рывка американской экономики после реформ президента Трампа своей экономической стратегии. Посмотрим: американская капиталистическая модель характерна успешными периодами и рецессиями. Обама въехал в Белый Дом на пике рецессии. Если бы его политика была эффективной и экономика развивалась как могла, Трампу не удалось бы значительно улучшить её. Но из-за высоких налогов и удушающего восстановление государственного регулирования обамовской поры американская экономика за 8 лет ни разу не достигла роста более, чем мизерные 2% годовых. Обама даже обозвал эти 2% «новой нормой». И только поэтому нынешние 4,2% роста выглядят столь впечатляющими. Обама прав — его заслуга.
Обама отметил «чистоту» своей администрации по сравнению с той, что у Трампа. Новый президент постоянно изгоняет людей. И действительно, коррупционеров и идеологических махинаторов, которыми Обама нашпиговал «глубокое государство», приходится увольнять Трампу. Госсекретарь Клинтон, за деньги уступившая России 20 процентов американских запасов урана, Министр юстиции Холдер, обвинённый в неуважении к Конгрессу, Налоговое ведомство, преследовавшее оппонентов политике Обамы -только верхи его «чистой» администрации.
Мазком гения можно считать статистику времён Обамы. Она считала не «созданные рабочие места», как у других президентов, а «созданные и сохранённые». В эту категорию можно без помех включить всех работающих страны.
Дональд Трамп напоминает мальчика из сказки Андерсена о Голом короле. Он называет вещи своими именами и потому ненавистен труженикам политкорректности — армии работников медиа, бизнеса развлечений и интеллектуалам-гуманитариям. Те изливают на президента море злобы, и при этом, конечно, обвиняют в разжигании ненависти самого Трампа. Примеры: Джо Скарборо, ведущий передачи на MSNBC, написал в Вашингтон пост перед юбилеем 9/11, что «Президент Трамп принёс больший вред «Американской мечте», чем какая-либо террористическая атака». Ему вторила Юлия Йоффе на CNN: президент сделал радикалами больше людей, чем ИГ. На том же CNN Фарид Захария заявил после встречи Трампа с Путиным в Хельсинки, что «предатель — недостаточно строгое определение для президента». Правда, по оценке обамовского директора ЦРУ Джона Бреннана — как раз подходящее. Ведущий передачи на CNN Дон Лемон (характер для сказки про Чиполино) обычно обзывает Трампа расистом (почему-то поддержка среди чернокожих этого «расиста» выросла за два года вдвое). Что касается расистов: чернокожий Лемон заявил, что всё зло в Америке — от белых мужчин.
Обыденно и обвинение Трампа в антисемитизме, даже в теракте в питтсбургской синагоге находят его вину. Удивительно расхождение в отношении к президенту США у американских и израильских евреев: 75% неодобрения у американских и почти 80% одобрения — у израильских. Велика разница в демографическом будущем между этими двумя группами — американские за одно-два поколения ассимилируются и исчезнут, а число израильских за то же время возрастёт в несколько раз.
До сих пор тупой прогрессивный тоталитаризм обычных источников СМИ — изготовителей фейковых новостей, компенсировался свободой социальных сетей. Поэтому тревожно проникновение и туда политкорректной цензуры. Так ютюб изъял многие ролики консервативного «Прегер-юниверсити», но сохраняет нетронутыми полные ядовитой ненависти к евреям выступления лидера «Нации ислама» Луиса Фаррахана. Аналогична политика Фейсбука и прочих твиттеров.
Прошедшие 6 ноября промежуточные выборы раскололи страну поперёк: американцы внутренних штатов сохранили Сенат за республиканцами, а многочисленное население Нью-Йорка и Калифорнии с их большими общинами всевозможных меньшинств обеспечило в Палате представителей демократическое большинство. Это означает, что будет затруднена линия президента на ограничение притока в США нелегальных эмигрантов, вероятно продлится мексиканизации страны. Если армия политкорректности преуспеет в этом — страна изменится навсегда.
Демократы будут тянуть старые и возбуждать новые расследования, призванные измотать и парализовать Трампа. Жрецы политкорректности продолжат демонтировать традиционные ценности, стараясь заменять их своей правдой, которая ложь.
На пути этой лжи будет стоять президент, подпираемый сенатским большинством. Предстоят два сумбурных года.
Источник: Мастерская Берковича
Перевод с израильского на австралийский
Как Гилад Цукерман переименовал иврит и заставил коренных австралийцев говорить на их языке
Профессор Гилад Цукерман говорит на 11 языках, читает на 30, а его сына зовут Джулио Йегуда Шин-Тьен. Такие вводные могли бы означать, что Цукерман — безродный космополит и вообще наплевательски относится к национальной идентичности. Но на самом деле эта самая идентичность — и язык как ее неотъемлемая часть — главный объект научных интересов профессора Цукермана, причем эти интересы далеко не только академического свойства.
О Цукермане заговорили в самом начале двухтысячных. Заговорили в основном в Израиле, причем в разговорах часто встречались слова «провокатор» и «предатель». Дело в том, что диссертация Гилада касалась вопроса, очень беспокоящего израильтян, — их государственного языка. Цукерман выдвинул теорию «камуфляжа языков», из которой, в частности, следовало, что язык современных израильтян лишь кажется семитским. На самом деле он только использует лексику и грамматику библейского иврита, а по своей внутренней структуре является типично индоевропейским, а то и восточноевропейским.
Вот простой пример. Наверное, самое распространенное выражение, какое можно услышать в Израиле, — «Ма нишма?», то есть «Как дела?». Цукерман утверждает, что, к примеру, пророк Захария встал бы в тупик от этих слов. В лучшем случае он мог ответить на них чем-то вроде: «Слышен голос рыдания пастухов, потому что опустошено приволье их; слышно рыкание молодых львов, потому что опустошена краса Иордана» (11:3). Старый зануда не мог вообразить, что в ответ на вопрос, буквально означающий «Что слышно?», вовсе не нужно перечислять все, что именно ему слышно. Между тем любому одесситу или поляку вопрос «Шо слышно?»/«Цо слыхачь?» вполне понятен, да это и не вопрос даже, а просто вежливое How are you.
Есть и более сложные примеры, вроде отмирания притяжательных форм или родов числительных, а также «индоевропейского» способа использования глагольных времен. С точки зрения Цукермана, современный язык Израиля вообще некорректно называть ивритом, а лучше говорить об особом, с иголочки новом «израильском языке». В то время как израильская Академия иврита изо всех сил борется с «порчей языка», Цукерман шокировал всех слоганом: «Израильтяне, говорите по-израильски!»
Конечно, добрые израильтяне не могли не ощутить некоторую обиду. Одно дело, когда твой язык — законный наследник языка Библии, и совсем другое — когда это бастард от нежеланного мезальянса между ивритом, немецким, польским, украинским и идишем.
Однако Гилад Цукерман вовсе не считает, что его идеи оскорбляют его соотечественников-израильтян или язык, на котором они общаются между собой. Об этом — и кое о чем еще — мы побеседовали с Гиладом накануне его приезда в Москву.
Ɔ. Многие израильтяне, ознакомившись с вашими идеями, почувствовали себя разочарованными и обиженными. Как вы считаете, они правильно обиделись?
Я думаю, обиделись они зря. Меня обвиняют в том, что я ставлю под сомнение преемственность современного Израиля с библейскими временами. Но на самом деле моя модель происхождения современного израильского языка лишь подчеркивает преемственность еврейства в диаспоре. Я настаиваю на важности еврейских языков, на которых говорила диаспора. Это не я, а мои критики ставят под сомнение преемственность: они игнорируют роль идиша и других языков, на которых говорили евреи, и тем самым продолжают идею «упразднения диаспоры», которой всегда отличался сионизм.
Ранние идеологи сионизма представляли себе евреев будущего физически сильными, смуглыми, мужественными длинноволосыми дионисийцами. Тем временем реальных евреев диаспоры они видели как слабых, преследуемых, инфантильных, феминизированных, гомосексуальных, религиозных. Сионизм антирелигиозен как раз из-за его неприятия диаспоры.
Я поддерживаю возрождение иврита и считаю, что это замечательное достижение еврейского народа. Но при этом я говорю: возрождение языка имеет свои пределы. Мы должны их признать. С другой стороны, мы должны признать красоту и богатство прекрасного нового израильского языка, который возник в попытках возродить библейский иврит.
Ɔ. Теми людьми, кто когда-то возрождал иврит и изучал его с нуля, двигала очень сильная мотивация отыграть назад два тысячелетия истории, исправить ее ошибки и злодеяния. Если бы они были знакомы с вашими отрезвляющими идеями, смогли бы они совершить такой прорыв?
На данном этапе технологического развития человечества не существует никакого способа возродить спящий язык так, чтобы прийти к тому самому предковому языку, что существовал когда-то. Русские или польские евреи, стоявшие у истоков возрождения иврита, действительно хотели говорить как пророк Исайя, но при этом все равно говорили, как Исай Лейбович.
Это ровно то, что я наблюдал, когда возрождал языки коренных народов в разных странах мира. Для коренных австралийских или новозеландских племен родной язык — английский, и когда мы пытаемся восстановить их племенные языки, используя английский, мы, конечно, приходим к фонетике и фонологии английского.
***
Здесь самое время кое-что пояснить. С тех пор как Гилад Цукерман опубликовал свои работы по генеалогии современного иврита и поссорился с израильскими академиками, он успел многое сделать в совсем других областях лингвистики. Гилад решил, что он — специалист по одному из возрожденных языков и даже носитель такого языка — мог бы принести большую пользу, возрождая «мертвые» или «спящие» языки в других регионах мира. Цукерман работал в Новой Зеландии и Канаде, а затем получил миллионный грант от правительства Австралии для возрождения языка одного из коренных племен — барнгарла, живущих в окрестностях Аделаиды.
Ɔ. Здесь, кажется, есть какой-то парадокс: сперва вы говорите, что восстановить язык в первоначальной форме невозможно, а потом едете в Австралию, чтобы заниматься там ровно этим невозможным делом.
Этот вопрос мне многие задают. Зачем я поехал в Австралию, а перед этим в Новую Зеландию и Канаду, а сейчас езжу в Таиланд? Вот зачем: я считаю, что возрождение языка — это замечательное дело. Кроме того, я считаю, что возрождение языка в Израиле может служить прекрасным примером и материалом, который — если мы будем честны с самими собой — учит нас, что можно возродить, а что нет. Именно поэтому коренные австралийцы пригласили именно меня, а не Академию иврита, которая полагает, что евреи такие умные, что смогли овладеть языком пророка Исайи и читать его в оригинале.
Я знаю, что невозможно возродить язык таким, каким он был когда-то. Именно человек с таким критическим взглядом на языковое возрождение может помочь другим народам воссоздать их языки. Язык создают люди, которые на нем говорят. Израильские академики думают о языке, а я больше думаю о людях, об их благе, ментальном здоровье и культурной независимости.
Ɔ. Но чего вы надеетесь достичь? Иврит — язык современного развитого государства, на нем основаны культура, политика, бюрократия, финансы, промышленность — все сферы деятельности людей. А возрождая язык барнгарла, вы в лучшем случае получите милый домашний язык для узкого круга родных и близких, с соответствующим скудным словарным запасом.
Главной мотивацией для возрождения иврита было создание нации. Для нации нужны три компонента: преемственность, земля и язык. У нас была преемственность — я недавно сделал анализ ДНК и выяснил, что 2000 лет назад мои предки жили на Ближнем Востоке. Два других компонента сионизм надеялся со временем обрести. В Израиле люди знали, что когда-нибудь у них будет государство, и тогда им понадобится государственный язык.
Аборигены Австралии не хотят иметь свое государство, и им не нужен язык для всех надобностей. В лучшем случае это будет языковое образование для небольших групп людей.
На что я надеюсь? На то, что люди, которые сегодня травмированы колонизацией, разочарованы, не нравятся себе и не понимают себя, станут счастливее. Моя главная мотивация — их ментальное здоровье. Смысл этой работы не в конечной цели путешествия, а в самом пути. Я не думаю о том, как все эти люди в отдаленном будущем будут говорить между собой на языке барнгарла. Но в процессе изучения своего языка они могут очень многое приобрести.
Ɔ. Насколько я понимаю, речь идет об очень неблагополучной группе людей — часто безработных, пьющих, физически нездоровых и житейски неустроенных. Разумеется, вечерние встречи несколько раз в неделю под предлогом изучения языка могут принести им какую-то пользу, как, несомненно, бывают полезны собрания «Анонимных алкоголиков». Но почему бы не собрать этих бедолаг ради каких-то практически важных вещей вроде уроков домоводства или компьютерной грамотности? Зачем тратить время на занятия, не приносящие практической пользы?
С одной стороны, это очень правильное замечание. Если вы идете к коренному народу, тратите свое время, учите их танцевать или готовить итальянскую пасту, то, конечно, их жизнь улучшится — просто потому, что кто-то наконец уделил им внимание. Я мог бы привезти к ним Диего Марадону, который учил бы их играть в футбол. Но смотрите: я на 100% уверен, что в изучении утраченного родного языка есть что-то большее. Что-то, что определяет психологическое благополучие человека, связывает его с землей, имеет церемониальное измерение, помогает понять себя. Я уверен, что есть что-то уникальное и фундаментально укрепляющее в том, чтобы учить людей языку предков, а не футболу или итальянской кухне.
Моя гипотеза состоит в том, что в языке есть что-то, ставящее его выше футбола или кулинарных курсов. Вот один пример. В языке барнгарла предполагается, что основа эмоций — не сердце («юглу»), а желудок («варна») или даже печень («нгалди»). Современные барнгарла, воспитанные на языке колонизаторов, привыкли связывать чувства с сердцем. Но когда они узнали, что их предки ощущали себя по-другому, это знание помогло им лучше понимать и выражать свои чувства. Возможно, они вспомнили и поняли какие-то фразы, которые слышали от своих дедов, но не понимали их значения.
А вот другой пример: у барнгарла существует слово, которое одновременно означает «дерево» и «рассказывание историй», или «общение». В других языках — русском, английском, иврите и т. п. — это совершенно разные слова. И вот эти люди начинают думать, что нечто в их внутреннем мире связывает воедино «дерево» и «рассказ». Они проникаются этим настолько, что меняется их речь. Это гораздо более глубокая вещь, чем футбол или умение готовить суши.
***
Возможно, у читателя возникли и другие вопросы к Гиладу — язвительные и въедливые или, напротив, сочувственные и заинтересованные. Задать их можно будет в воскресенье, 11 ноября, во время его лекции в Москве в Центральной городской молодежной библиотеке им. М. А. Светлова, Большая Садовая ул., 1, в 19.00. Лекция проходит в рамках фестиваля премии «Просветитель» и поддержана проектом «Эшколот» и фондом «Генезис». Зарегистрироваться для участия в этой встрече можно здесь.
Беседовал Алексей Алексеенко
Источник: Сноб