Сохранение джуури: кадровый аспект
В течение 7-10 лет у нас будет современный отряд лингвистов-иранистов из носителей языка
Актуальность усилий, направленных на сохранение языка джуури, очевидна. Значимость этого вопроса, а также нахождения путей решения многочисленных проблем в этой области настолько высока, что речь должна идти, в первую очередь, о том, что мы можем сильно опоздать.
Задача номер один в настоящее время — это подготовка профессиональных кадров. Будем откровенны: у нас сегодня их практически нет. В период работы над своим первым «Джуури-Русским словарем» институт языкознания РАН выделил мне для оказания содействия его изданию замечательного профессионального ираниста-лексикографа Нину Михайловну Жданову. Потому и был достигнут высокий уровень издания, да и сам я многому научился, многое добавил к своим знаниям. Мне кажется, что именно эти проблемы — отсутствие профессионалов, нехватка соответствующего умения — явились серьезной помехой в прошлом у многих желающих составлять словари нашего языка.
Опыт в срочной подготовке квалифицированных кадров у нашего народа уже имеется. Просто каждый год необходимо за счёт государственных средств, либо при поддержке меценатов, либо различных общественных фондов направлять ежегодно по 2-3 молодых людей в вузы для получения образования в области иранистики. Выбор кандидатов должен производиться, в первую очередь, из носителей нашего языка. Следует обратиться в соответствующие ведущие вузы, готовящие специалистов в области преподавания иностранных языков (педагогические или классические университеты) с просьбой о ежегодном выделении 2-3 внеконкурсных мест с оплатой на время всего студенческого процесса. Безусловно, надо уметь привлечь и бюджетные государственные средства. А такой опыт у Благотворительного Фонда СТМЭГИ уже имеется, так как он дважды удостаивался правительственных грантов на осуществление научно-практических работ по сохранению языка джуури. Думается, что следует обратиться за поддержкой и в ЮНЕСКО, куда в свое время уже была отправлена подробная информация о нашей общей деятельности в вопросах развития и сохранения нашего языка джуури.
Если удастся успешно осуществить эти проекты, то в течение 7-10 лет у нас будет современный отряд лингвистов-иранистов из носителей языка, деятельность которого следует перенаправить на всестороннее описание языка джуури.
Кратко остановлюсь и на других вопросах. Мы всегда говорим о различиях в диалектах у представителей горских евреев, проживающих в Азербайджане, Дагестане и в других районах Северного Кавказа. Сегодня ситуация осложнилась. Крупные горско-еврейские общины сформировались как минимум в пяти странах: в России, Азербайджане, Израиле, США и Германии. Конечно немало представителей нашего народа проживает и в других странах мира. За эти 30 с лишним лет, как разъехался наш народ из мест своего традиционного проживания, уже произошли значительные изменения в родном языке за счет обогащения и привлечения новой лексики из языков окружающих народов. Этот процесс — естественный. Отсюда возникает еще одна задача: создание единого координационного центра, который бы управлял как сохранением нашего литературного языка, с учетом влияния на него окружающего населения в период глубочайшей глобализации, так и информированием научной и передовой общественности об этих процессах.
Можно привести много примеров, причем даже из современной бытовой лексики. Даже в таком простом вопросе, как занять очередь к врачу, живущие в России так и употребляют слово «очередь», в Азербайджане говорят «нубот» или «новбе», в Израиле «тор», в Германии «терми́н». А недавно наш знаменитый поэт из США сообщал в соцсетях, что у него «сегодня апойнтмент к врачу». Хорошо ещё, что все эти слова многим из нас известны. Дальше подобный процесс будет усиливаться. Единый координационный центр будет отмечать все эти естественные изменения в языке. Думается, что подобный центр также будет создан на платформе Фонда СТМЭГИ при наличии у него в дальнейшем специалистов.
И последнее.
Это уже не проблемный вопрос, а пожелание, подсказанное временем и некоторыми людьми.
В настоящее время принято отмечать всевозможные профессиональные дни. Для меня, например, «День бакинцев», «День Баку», моего родного города, — это какая-то теплота, и плюс еще гордость за свой город.
Я предложил бы ввести для нас День родного языка, День языка джуури. Можно к этому дню готовить все подобные конференции онлайн. Но это — одна сторона вопроса.
Любой горский еврей, возможно, захочет в этот день раскрыть книгу на родном языке или заглянуть в словарь, чтобы вспомнить то или иное родное слово. Кто-то расскажет детям сказку из родного фольклора, напомнив им, что сегодня у нашего народа День родного языка.
Этот день лишний раз будет напоминать о том, какой у нас прекрасный язык, как сладко на нем говорила мама, напомнит, что этот язык надо сохранять, а тем, кто плохо его знает, еще раз напомнит о том, что надо гордиться им и следует его изучать.
А днем таким назначить день 1-й онлайн-конференции по джуури, состоявшейся 24 сентября 2020 года (в этот же день был создан Благотворительный Фонд СТМЭГИ, который, будем говорить откровенно, на сегодня пока единственная организация, в рамках которой проводятся мероприятия по поддержке изучения и сохранения нашего языка).
О фильме «Гетто» Николая Сванидзе
Фильм вызывает не только эмоции и восхищение Сванидзе-журналистом, но и вопросы к Сванидзе-историку
В ночь на 30 августа канал «Россия» представил документальный фильм «Гетто». В анонсе говорилось: «Гетто в Варшаве, Лодзи, Вильнюсе, Минске, Витебске, Терезине и в Царском Селе. Универсальный механизм создания гетто. В новом фильме Николая Сванидзе — всё о жизни и смерти в гетто: музыка, литература, театр, лекции, изучение языков, любовь и ненависть. Фильм основан на воспоминаниях выживших, дневниках погибших, архивных материалах».
Я смотрел этот фильм как зритель, очарованный проникновенным рассказом Николая Карловича, который появлялся в кадре на бывших улочках гетто, в музейных и архивных хранилищах Беларуси, Польши, Литвы, Чехии. Особый, вызывающий доверие голос, личная сопричастность (бабушка автора и его родные погибли в Минском гетто) чем-то напоминал (но не повторял!) стиль Михаила Ромма в «Обыкновенном фашизме».
Яркие факты персональных историй жертв перекликаются с тщательно отобранными фактами создания и обстоятельств повседневной жизни в гетто в разных уголках оккупированной Германией Европы. Автор старается избегать общеизвестных фактов и примеров, почти не звучат цифры, сохраняется динамика повествования, удачно вписываются в канву фильма неизвестные (по крайней мере, мне) любительские съёмки поездки семьи американских евреев к родственникам в Литву накануне Второй мировой войны. Очень интересен анализ автором деятельности совместной советско-немецкой комиссии по обмену населением после пакта Молотова — Риббентропа.
И всё же этот фильм вызывает не только эмоции и восхищение Сванидзе-журналистом, но и вопросы к Сванидзе-историку. Фильм заканчивается съёмками в городе Пушкине, который не был в 1941 году Царским Селом и где не было гетто. Понятно, что автор хотел связать историю Холокоста с Россией. Вызывает сожаление, что за кадром остался рассказ о Калужском гетто.
Неоднократно в тексте и в титрах говорится о лагере смерти «Освенцим». Но ведь мы прекрасно знаем, что это польский город, а лагерь назывался Аушвиц. Не избежал автор одного из самых распространённых и часто критикуемых приемов наложения кинокадров и фотосъёмок (в гетто Могилёва, расстрела в Виннице, казни евреек в Лиепае, захоронения трупов в лагере Берген-Бельзен) на рассказ о других населённых пунктах и событиях.
Не всегда достоверны некоторые сообщаемые автором факты. Например, о том, что немцы насиловали еврейских женщин в Витебске. Разумеется, отдельные случае насилия имели место. Но это было как раз то единственное преступление против гражданского населения на оккупированных территориях, за которое немецкие военнослужащие, согласно Нюрнбергским законам 1935 года, подвергались судебным преследованиям.
По мнению автора, участие еврейских полицейских в гетто в облавах на детей — это пример убийства евреями евреев. Такой единственный случай действий еврейской полиции с оружием в руках действительно был — когда из гетто Вильнюса в Ошмяны был послан отряд, уничтоживший несколько тысяч местных евреев. Но не об этом говорилось в фильме. Все руководители юденратов представлены как пособники нацистов. И вряд ли из авторского текста зритель понял, что глава варшавского гетто Адам Черняков не просто покончил с собой, но сделал это узнав, что отобранные с его участием «для переселения на Восток» евреи уничтожены в Треблинке.
Упомянут в связи с Биробиджанским проектом Агро-Джойнт, ликвидированный в СССР в 1938 году. Но эта организация практически не имела отношения к переселению евреев на Дальний Восток, а поддерживала еврейские национальные районы в Крыму и Украине.
Но главная наша претензия не в частностях, которые важны для профессиональных исследователей и педагогов. История гетто — это триединство: уничтожения, сопротивления, спасения. Удивительно, но ни о восстании в Варшавском гетто, ни подпольщиках Минского гетто, сумевших переправить в леса, в том числе с оружием в руках, несколько тысяч узников, ни о призыве к сопротивлению подпольщиков Вильнюсского гетто от 1 января 1942 года — «Мы не пойдём как овцы на бойню!» 3 не сказано ни слова… Как и сотнях Праведников народов мира, спасавших евреев из гетто, как и о Красной Армии, освободившей в ходе Битвы за Москву первые гетто в Европе — в Калуге и в Ильино, — а затем спасшей евреев Нальчика и Транснистрии. Уверен, что все эти факты хорошо известны Николаю Карловичу и для их освещения в фильме просто не хватило времени. По очень интересной причине.
В советские времена в большинстве работ историков, в художественных и документальных фильмах о Холокосте говорилось вскользь, как бы в тени жертв на фронте, в лагерях военнопленных, в сожжённых деревнях. Точно так же вскользь, попутно, хотя и очень ярко, автор фильма поднимает другие, ставшие непопулярными в последнее время в отечественной политике памяти некоторые аспекты начала Второй мировой войны и советско-германских отношений. Казалось бы, это оправданно: действительно, с конца августа 1939 года и до 22 июня 1941 года в советской пропаганде почти не говорится об антисемитской политике и практике нацистов. Но разве почти полтора месяца в конце 1938 года в советских СМИ — центральных и почти всех региональных — не сообщалось о Хрустальной ночи? Не выходили первые художественные фильмы о преследовании евреев Германии? Да, советские евреи могли этому не верить. Но забыть за полтора года эти факты они не могли…
Фильм «Гетто» достоин не только серьезной дискуссии специалистов, но и показа в прайм-тайм.