Создатель «Этого мира»
Его роль в израильской прессе сравнима с тем, что была у Бен-Гуриона в строительстве израильской государственности
Покинувшего несколько дней назад этот мир Ури Авнери провожают разными словами вслед, по-русски - в основном, проклятиями, ибо, как известно, больших патриотов Израиля, чем мы, в этой стране, конечно, нет.
Он был идеальным, без пятнышка, одержимым, фанатичным леваком, большую часть своей долгой и яркой жизни посвятившим борьбе за арабо-израильское умиротворение, в отсутствии которого винил исключительно израильтян, - хрестоматийный случай убежденного заблуждения. Но параллельно с этой обреченной химерой он, совсем молодым, еще до тридцати, сделал действительно великое дело. Стал основоположником новой израильской журналистики. Задал стиль, драйв, критерии, нормы. Его роль в израильской прессе сравнима с тем, что была у Бен-Гуриона в строительстве израильской государственности. Все ее традиции, достоинства и болезни - оттуда. Даже косвенно связанные с профессией тенденции.
Его еженедельник "А-олам а-зе" ("Этот мир") стал политической партией, фракцией Кнессета, проторив путь журналистов в политику, который потом истоптали и топчут до сих пор многие, добираясь даже до премьерских постов (пока, правда, в единственном случае, породившем и другой прецедент - премьера-зека). "А-олам а-зе" был, конечно, левым изданием, и его косвенные наследники неукоснительно следуют этой традиции гораздо вернее, чем высоким профессиональным стандартам еженедельника Авнери.
Как, впрочем, и большинство сегодняшних левых. Их пренебрежение реальностью они унаследовали у этого рыцаря левизны сполна и с лихвой, а его благородство, бескорыстие и готовность жертвовать своим благополучием ради собственных идеалов - нет.
Авнери дважды прикрывал своим телом кровавого и лживого упыря Арафата, которого считал личным другом и надеждой на мир между арабами и евреями. Сейчас везде пишут, как во время Первой ливанской войны Ури, перейдя линию фронта, проник к Арафату в осажденнвй Бейрут, чтобы защитить собой. За одну только встречу с ним ему полагался, по законам того времени, тюремный срок. Рисковал большим - шла война. Почему-то не упоминают, как так же уже 79-летний Авнери поселился на соломенном тюфячке в Мукате, когда резиденцию Арафата в Рамалле осадили израильские войска в ходе операции "Защитная стена".
Я делал с ним "Персону" в 2005-м. С самого начала предупредил, что сейчас, наверное, завидев его, зрители плюют в телевизор. Он лишь посмеялся - привык, ненависть к нему его забавляла. Программа получилась непривычно жесткой. Я обычно не позволял себе спорить с собеседником в интервью, провоцировать - да, но не спорить, зритель сам решит, с чем соглашаться, с чем нет - мое дело дать визави раскрыться. Но тут не смог сдержаться. Это была левая позиция в открытом виде, как в трепанации. Вера в собственные идеи у него была так сильна, что любые, даже очевидные, опровержения их реальностью он отмахивал, как невозмутимый теннисист с легкостью и без тени сомнения в лучистых глазах.
Мне удалось всего раз смутить его, всего на несколько секунд.
- Сколько арабов вы убили? - спросил я.
Речь шла о его молодости. Во время Войны за Независимость Ури служил в первом израильском спецназе - "Шуалей а-Шимшон". Они действовали в арабских деревнях, а нравы тогда были далеки от вегетарианства. Сражался героически, был тяжело ранен. Спецназ не просто пехота, с врагом сходились вблизи.
Он опешил от вопроса. Хотя что - больше полувека прошло. Но в его глазах я впервые заметил растерянность.
- А, не знаю, - пробормотал Авнери. - Операции проводились ночью, ничего не видно. Не думаю, что кого-то убил.
Это был единственный вопрос, от ответа на который он ушел. Остальное его не смущало.
Тот мир, в котором он сейчас пребывает, наверное, справедливее здешнего. Пусть он найдет себе там место. У меня нет проклятий ему вослед. Оставшиеся его единомышленники хуже, лживее и менее обаятельны.
Источник: Мнения
Нетаниягу расколет «Еврейский дом», чтобы подчинить себе весь правый лагерь
Волнения и истерика среди правых столь велики из-за чудовищного аппетита, который разыгрался у Нетаньягу
Шумиха, развязанная вокруг королевы правого лагеря Аелет Шакед — отражение той войны, которая уже какое-то время идет внутри правого лагеря.
Бывший председатель коалиции, депутат Давид Битан сказал, выступая на конференции Коллегии адвокатов в Эйлате, что Шакед может завоевать Ликуд, как только она этого захочет. И его слова вызвали беспрецедентную политическую бурю — несмотря на то (или, быть может, благодаря тому), что вероятность подобного сценария в данный момент является сравнительно низкой. Шакед ведь не бросит Беннета и «Еврейский дом» до тех пор, пока Биньямин Нетаньягу обитает на улице Бальфур. Да и Нетяньягу не позволит ей прийти сегодня в Ликуд и угрожать ему. И «наследники» Нетаньягу тоже, уж точно не лягут красной дорожкой перед явной политической угрозой, которую представляет собой министр юстиции.
А если все так, то отчего так забурлило местное болотце?
«Ликуд» надеется на 40 мандатов
Одна из причин в том, что Битан никого не благословил — скорее, проклял. У него хорошие отношения с Шакед, но его слова могут посеять зерна подозрений между ней и Нафтали Беннетом. И они сотрясли почву под ногами «Еврейского дома», которая и без того неустойчива.
Разделяй и властвуй — это метод, которым пользуется Нетаньягу. В свое время он копал под «Кадиму», расколол «Аводу», а теперь делает это. Тому, кто ищет реальное поле боя, полное ненависти, страсти и силы, лучше бы приглядеться к непрекращающимся столкновениям между Беннетом и Нетаньягу, между Либерманом и Беннетом, между Буги Яалоном и Нетаньягу, между Исраэлем Кацем и Либерманом и т.п. Эти столкновения влияют и на ситуацию за границами своего лагеря.
С 2009 года Нетаньягу возглавляет правый лагерь, приводя за собой мандаты, несмотря ни на что, включая уголовные расследования. Но Нетаньягу этого уже недостаточно. Он хочет всего, и даже больше — гарантий, что на следующих выборах он пробьет потолок из 40 мандатов и станет полноправным властелином правых. Таков его план, такова его мечта. Сейчас это его цель.
На одной из конференций глава правительства пообещал своим соратникам получить больше мандатов, чем ему предсказывают опросы общественного мнения. “Будет еще больше”, — сказал он. — “Еще больше”.
А Битан в Эйлате раскрыл информацию, известную всем, кто занимается политикой, но которая никогда не получала официального подтверждения. “Мы проводим опросы еженедельно”, — сказал любимец Нетаньягу. — “Эти опросы дают нам больше мандатов, чем те, которые публикуются в прессе”. И намекнул, что Ликуд приближается к заветным 40 мандатам.
Для достижения этой цели Нетаньягу решил уничтожить существующий сегодня правый лагерь. В принципе, это решение он принял еще несколько месяцев назад, когда понял, что Беннет, Либерман и Кахлон не собираются отправлять его домой из-за рекомендаций полиции по делам №1000 и №2000. Тогда он понял, что они БОЯТСЯ, колеблются, что среди них нет лидеров даже несмотря на то, что сам он ранен и истекает кровью. И теперь он мечтает стать единоличным и всемогущим главой лагеря. Уничтожить всех тех, кто его жалел. Он хочет стать идеологом. Лидером. Единственным голосом.
Он хочет поглотить своих братьев по лагерю. Это самый настоящий политический каннибализм, но, по всей видимости, главу правительства это не беспокоит. Мычание типа “мы должны сохранить лагерь, чтобы создать правительство” — пустые слова. Будущее Беннета и Шакед не волнует Нетаньягу. Он хочет видеть их конец, их уничтожение, наблюдать, как они возвращаются на работу в компьютерные фирмы. Либермана с Кахлоном он хочет и пытается выдавить за границы электорального барьера. Нетаньягу хочет ликвидировать всех, кого можно, или хотя бы свести к минимуму их влияние, чтобы можно было возить ими по по полу, как грязной тряпкой, без каких-либо сантиментов.
Битан стал катализатором. Некоторые его высказывания в Эйлате поддерживают это. Он дал понять, что Кахлон, Либерман и Беннет заранее, еще до открытия избирательных участков и подсчета голосов, получат все, что хотят. Кахлон — минфин, Либерман — министерство обороны, Беннет — МИД. Звучит, как сделка мечты для этой троицы — однако на практическом и психологическом уровне Битан бросил в них водородную бомбу, окончательно уничтожая их шансы выделиться на фоне правого лагеря и создать политическую силу, не зависящую от милости Нетаньягу.
Подумайте о простых правых избирателях. На ближайших выборах встанет вопрос, стоит ли оставаться и поддерживать маленькие партии. Скорее всего, выбор будет сделан с относительной легкостью — ведь они и так войдут в правительство, получат посты, которые были оговорены заранее, вне зависимости от размера их партий? Ведь Биби это обещал — значит, гораздо важнее увеличить силу «Ликуда» против левых. Бинго! Здравствуй, план по ликвидации правого лагеря.
Кстати, не стоит падать со стула и а том случае, если в недалеком будущем возникнут разговоры о возможном объединении правых партий.
Беннет: шаг вперед и два назад
Волнения и истерика среди правых столь велики из-за чудовищного аппетита, который разыгрался у Нетаньягу. Беннет сильно страдает. Разговоры об Айелет Шакед и ее популярности не дают ему спокойно жить. Он вынужден менять свои долгосрочные планы.
На выборах 2013 и 2015 годов председатель «Еврейского дома» красовался на одном плакате с Нетаньягу, он пел ему серенады на площади Рабина, фальшивя под гитару. После последних выборов Беннет признал, что ошибался, и уже два года при почти любой возможности громогласно заявляет, что на следующих выборах он будет претендовать на пост премьер-министра. “Биби — конченый человек, — говорил он. — Он устал, утратил резкость и фокус. Он свое отработал. Я буду баллотироваться на пост премьера”.
Беннет обещал стать ближе к центру, открыть двери «Еврейского дома», стать более государственным. “Я ошибся, когда решил прокатиться на спине тигра народной ненависти”, — откровенничал он в приватных разговорах. Он даже взвешивал вариант избавиться от Бецалеля Смутрича и от Ури Ариэля. Путешествие к сердцу консенсуса началось в стиле “шаг вперед и два назад”. Беннет публично выступал против раввинов-гомофобов, произносил речи о единстве, даже извинился перед депутатом Йоси Йоной, которого на последних выборах изображал террористом. И в какой-то момент могло показаться, что он совсем близок к заветному консенсусу.
Но в последний месяц Беннет сделал назад не два шага назад, а целых семь. Он начал вести активные переговоры с «Ткумой», чтобы обеспечить объединение. До свидания, центр. Здравствуй, борьба за выживание и за голоса правых, против Нетаньягу.
Не только Беннет мечется и начинает ухаживать за потенциальным электоратом. Либерману не удается обратить свое министерство обороны в мандаты, и он также взвешивает возможные шаги. Да и Кахлон переживает ускоренную и удивительную метаморфозу. Из центристской партии с легким правым оттенком «Кулану» превращается в ярко выраженную правоцентристскую партию, способную закрывать глаза на брутальное попрание израильской демократии. Не удивительно, что вы не слышали его громогласных заявлений во время борьбы за параграфы столь спорного закона о национальном характере государства. Или Кахлон очень устал защитать демократия — или опросы и исследования, проведенные в последнее время, подсказали ему, что если он хочет выжить самостоятельно и остаться во главе партии «Кулану», то должен заигрывать с правыми прежде, чем станет еще одним левым внутри правого лагеря.
Если такой вообще останется на карте.
Источник: Детали