Сватовство в Красной Слободе
И эту историю решила написать я, её старшая правнучка Стелла Якубова-Давыдова, внучка ее старшей дочери Авшаг и дочка ее старшей внучки Нины
Моя прабабушка, Хана-Зоов Шартилова (ур. Абрамова), родилась в Еврейской Слободе города Губа, Азербайджан. В том самом уникальном месте, где компактно жили одни горские евреи, где они сохранили свои традиции и обычаи, а, главное, — свою идентичность. Я в детстве часто гостила в этом прекрасном месте и очень люблю Губу и ее жителей.
Красота прабабушки в годы ее молодости была тихой, нежной, чарующей. Две ее черные длинные косы струились по спине, брови соболиные, высокий чистый лоб. Глаза — яркие и глубокие, как у лани, щеки нежные, как персик. Высокая, статная, гордая. Один из сыновей местного богача, Юшвага Бираров,или, как его всегда называли, Юшваг-Бирор, влюбился в сестру своего друга. Всем была хороша девушка: и красива, и трудолюбива, и воспитана, но происходила из небогатой многодетной семьи. А он уже заканчивал университет в Баку, и в этот последний год он стал чаще приезжать к родителям ради этой девушки.
Шел 1919 год. В селе, где они жили, советская власть еще не установилась. Прадед со своей семьей был по-прежнему богат, влиятелен, авторитетен.
- Ты когда диплом получаешь?- спросил прадед у сына.
- Летом, отец, в июне.
- Пока ты живешь с семьей своего старшего брата, но как только закончишь учебу, то будешь жить отдельно. Квартиру тебе старший брат присмотрел и даже договорился. Я с тобой отправлю деньги брату, он купит ее для тебя. Брат тебе и работу нашел по специальности. Так что и квартира, и работа в Баку у тебя будет. А потом и женишься: мы с матерью присмотрим тебе девушку из нашего села. У нас девушки хорошие, воспитанные, всякие там бакинские финтифлюшки нам не нужны. Ясно, сын?
- Ясно, папа!
В июле он приехал домой в приподнятом настроении, с дипломом в руках и служебным удостоверением. В сентябре его уже ждали на работе. Отец гордился: третий сын закончил университет и получил хорошую должность. Отец устроил праздник. Все радовались, веселились.
- Пора уже и женить сына, — обращались к прадеду друзья и родственники, особенно те, у кого были дочки на выданье.
- Женю обязательно, в Баку уже с женой поедет, девочку из нашего села возьмем. Правда, сын?
-Правда, папа, — отвечал сын. У них не было принято возражать отцу, особенно в присутствии посторонних.
Сбежав из дома, он вызвал Хану на минутку на улицу.
- Завтра с отцом придем к вам, на сговор. Вечером жди дома, никуда не уходи. Я тороплюсь, люди дома.
- Правда, — девушка залилась румянцем, — ты уже говорил с отцом?
- Нет еще. Но он не против, чтобы девушка была из нашего села. Я побежал, отец пир устроил в честь меня. До завтра, — и он скрылся в темноте.
Девушка долго стояла в задумчивости, пока не услышала, как мать зовет ее во дворе.
- Я здесь, мама, — и побежала, не скрывая свою радость.
- Что с тобой, доченька. Ты вся светишься. Что случилось? Ты что забыла, что пора на стол накрывать, сейчас отец придет, ужинать будем.
- Мама, мама, — дочка пустилась в пляс по застекленной веранде, где они обычно ели в летнюю пору, — завтра меня сватать придут, так что жди.
У матери чуть не выпало из рук большое кухонное полотенце, в которое был завернут только что испеченный хлеб.
- И кто это придет? И кто тебе сказал?
-Он сам сказал, мама, — девушка назвала имя.
- Доченька, что это с тобой? У них сегодня праздник, он же большим человеком будет, учебу закончил. Соседка сказала, она у них служит, или ты забыла? Он сюда и не пришел бы, и потом, не забывай, кто они, а кто мы. Они богатеи, мы им не чета. Твой отец от зари до зари трудится, чтобы семью прокормить. Они тебя сватать никогда не придут, даже и не мечтай: гусь свинье не товарищ! Ты меня поняла, доченька?
- Придут, обязательно придут, мамочка, вот увидишь! — и дочка побежала к себе в комнату и даже не вышла к ужину, сославшись на головную боль, чтобы отец не увидел ее счастливых глаз. А то начнет вопросы задавать.
Мать отнесла ужин дочери в комнату.
- Поешь, доченька, и ни о чем не думай. Не мечтай о нем, не надо. Может быть, ты ему и нравишься, но его отец никогда в жизни не разрешит. Как отец сказал, так и будет. Его отец человек умный и властный, делает так, как выгодно ему и детям. А мы для него никто, не годимся в родственники. Не разрешит он сыну своему на тебе жениться, запомни ты мое слово, доченька. Не мучайся!
- Мама, я не мучаюсь, я счастлива, что он меня любит. Он на мне обязательно женится и отвезет в Баку, — и девушка залилась счастливым смехом.
Мать покачала головой и вышла.
Когда все гости разошлись, прадед позвал сына в кабинет.
- Разговор у нас будет с тобой, сын, мужской и серьезный.
- И я хотел с тобой поговорить, папа, — сын сел напротив отца.
- О чем это, сын, начинай первым, я разрешаю. Потом и я скажу своё слово.
- Хорошо, папа, как скажешь. Ты сегодня сказал, что мне надо жениться, и в сентябре уже отбыть в Баку с женой?
- Да. Был такой разговор, — отец внимательно посмотрел на сына трезвым взглядом, хоть он и пил наравне с гостями, но не пьянел совсем. Голова у него работала, как швейцарский часовой механизм.
- И ты, папа, сказал, чтобы девушка была из нашего села. Так вот, есть одна такая девушка. Она из нашего села, красивая, умная, воспитанная. И очень мне нравится. Пойдем завтра договоримся с ее родителями.
- Кто такая? — отец спокойно спросил у своего сына, чувствуя подвох.
Сын стал объяснять отцу, что за девушка.
Отец сначала выслушал его, потом вдруг встал и так заорал, что его крик разнесся по всему дому. Он встал и подошел к сыну вплотную, тот вскочил.
- Ты что, дурак? — орал прадед, — ты идиот с университетским образованием?
- А что, — я ее люблю! — сын стоял напротив отца и смотрел на него, не мигая.
Отец схватил стул, на котором сидел сын и запустил в дверь. Хорошо, что жена появилась чуточку позже.
- Что случилось? — закричала прабабушка Мирьён, увидев разбитый стул, позвала служанок, чтобы прибрали.
- Ты слышала? Твой сын решил жениться на дочке бедняка, на той, с которой я за один стол не сяду. Предлагает мне идти завтра к ним на смотрины. Да это они должны ко мне прийти в дом, падать в ноги и умолять, чтобы мы взяли их дочь. Какой позор! У тебя слабоумный сын, — орал прадед.
- Сынок, у тебя с ней что-то было? Они вроде бы скромные люди, — прабабушка пыталась смягчить гнев мужа.
- Нет, мама, конечно, нет. Она мне очень нравится.
- Нравится ему, понимаете ли, — прадед никак не мог угомониться, — нравится-разонравится. Нет. Никогда. Ты понял. Орхидеи не растут на капустном поле. А вы, мои дети, вы все наши орхидеи, с любовью и заботой выращенные. Как цветы, которые твоя мать посадила в своем зимнем саду. И я не позволю, чтобы ты, мой любимый сын, рос рядом с сорняками, и у нас были общие внуки с этими людьми.
Жена его усадила за стол, дала воды. Отправила служанок в людскую.
- Ослушаешься меня — лишу наследства, квартиры и всех благ. Она не будет носить нашу фамилию. Они нам не пара, понимаешь, сын. Я тебе такую девочку присмотрел… Красавица, умница, из хорошей семью. Играет на фортепьяно, декламирует стихи, говорит по-французски. Завтра пойдем ее посмотрим, — и так ударил кулаком по своему письменному столу, — я все сказал. И точка.
Прабабушка отправила сына в его комнату:
— Уже поздно, поспи, сынок. Утро вечера мудренее. Завтра поговорим. Хорошо, сынок? И папа успокоится.
Сын послушал мать.
Утром все домочадцы сели завтракать вместе: прадед так велел. Служанки накрыли стол и ушли.
- Ты слышал, что я сказал вчера, сынок? Выбрось всю дурь из головы. Ровню надо брать себе в жены, как твои братья сделали. А не такую, которая в жизни ничего не видела — и сразу из грязи в князи. Тебе надо, чтобы у тебя жена была правильная, она мать твоих будущих детей. А сейчас пойдем магазины посмотрим, прогуляемся. А вечерком сходим в гости и на девушку посмотришь. А эти страсти-мордасти пройдут.
А к девушке домой с утра прибегала соседка, та, что служила у прадеда в доме и что-то шушукалась с ее мамой. Девушка на нее не обращала внимание: соседка была известной сплетницей. Девушка ждала, что вечером к ним придет ее любимый с отцом. Она надела свой лучший наряд, причесалась, убирлась в доме, то и дело подходя к окошку или выбегая за ворота в ожидании.
Отца не было дома, а мать с хмурым видом возилась во дворе:
- Доченька, не думаю я, что они придут к нам. Пожалуйста, не надейся на это. Не ослушается он своего отца.
- Мама, хватит, день длинный, посмотрим. Он меня любит, и в любом случае придет ко мне.
- О, Господи, — мать схватилась за голову, — за что мне это.
Уже день был на исходе, когда девушка выбежала к матери до двор:
- Мама, они идут. Я сама их видела в конце улицы. Они в нашу сторону идут. Он, его отец и самый маленький братишка. А папы еще нет, — девушка радостная побежала в дом — посмотреть все ли там в порядке, не нашалили ли там младшие.
- Неужели, — мать снова схватилась за голову, — это правда? — и она побежала в дом, чтобы сменить свое домашнее платье.
Прадед чинно шел по улице, одной рукой опираясь на свою любимую трость с серебряным набалдашником, а другой рукой держа за руку своего младшенького сына. Тот был шустрый мальчишка.
- Что-то они долго идут, может, отца встретили по дороге? Ляпнет им еще что-нибудь, он же не в курсе, — забеспокоилась мать, и отправила младшую дочь на улицу разведать обстановку.
- Мама, те про которых ты говорила, ушли уже далеко, и их вредный мальчишка с ними, — младшая дочь прибежала к маме, — хочешь я за ними прослежу?
- Да, доченька, иди посмотри и скажи мне, куда они зашли.
Девушка вышла во двор ни жива ни мертва, уселась на лавочку. Мама села рядом с ней и тоже молчала. Прибежала младшая дочь:
- Они зашли в тот богатый большой дом в конце улице, и с ними мелкий вредина и еще мне язык показал.
Девушка встала и пошла, мать за ней следом, отвела ее в свою комнату и уложила на свою кровать, вернее пыталась усадить, но та так и рухнула. Мать побежала за водой, пыталась ее успокоить:
— Доченька,я же тебе говорила: никогда они не примут тебя в свою семью. Не ровня мы им. Соседка прибегала, рассказывала, что у них вчера ночью скандал был. Отец орал, все крушил, кричал, что ноги его не будет в нашем доме, что это мы должны умолять его, чтобы его сын взял тебя в жены. Ой, гад такой! Теперь сплетни по всему селу пойдут, уж соседка постарается.
- Мама, оставь меня в покое хоть сейчас, — и девушка горько заплакала.
Пришел отец, все сели ужинать.
- А что ты одна колотишься, мать? — поинтересовался он, — где старшая дочь?
- Приболела она что-то, спит в нашей комнате, пусть сегодня со мной поспит, а ты у сыновей в комнате, плохо ей.
- Что-то серьезное?
- Нет. Завтра уже на ногах будет.
Дочь не встала ни на следующий день, ни через два дня. Сколько уж мать не говорила с ней, ни гладила, ни ласкала. Даже отец забеспокоился, хотел фельдшера позвать, но мать не позволила и все рассказала мужу. Он разозлился очень сильно:
- Теперь по всему селу брехать будут. Припишут то, чего и не было. Стыда не оберемся. Отдам замуж за первого, кто зайдет. Любовь тут придумала. Какая любовь у богатых. У них любовь к золотой монете.
А в доме у прадеда через месяц была свадьба. Пир на весь мир. Сын прадеда, жених, пытался встретиться с девушкой, но бесполезно: за это время она ни разу не вышла из дома.
А после его свадьбы красавица тоже вышла замуж за первого кто пришел ее сватать: отец сдержал свое обещание. Это был вдовец Исак Шартилов, имевший маленького сына по имени Беньямин. Жил он в Дербенте, куда и увез свою молодую жену. Человек он был хороший, жену не обижал. И она ему отвечала добром. Полюбила его сына, как своего ребенка, ухаживала за свекровью, и родила ему детей. Он заболел и рано умер, и она осталась одна с детьми и старой свекровью Динор на руках. Старшей их дочерью была Анна (Авшаг) — раскрасавица и умница, комсомолка и модница. Старший брат, пасынок, очень помогал мачехе и своим младшим братьям и сестрам. Мачеху он любил и называл ее «Арус» («невеста»).
И вот в то знаменательное лето шестнадцатилетняя Анна со своей младшей сестрой поехали к бабушке и дедушке в Еврейскую Слободу погостить. Там ее приметил юноша, студент из Баку, он приехал в гости к некогда богатым родителям. Но у них отобрали всё: и фабрики, и магазины, и даже дом, оставив только три маленькие комнаты, где раньше жила прислуга. Отец уже был старый человек, а тем юношей оказался его самый младший сынок, по возрасту годившийся ему во внуки. Мама юноши сильно болела и почти не выходила из дома, иногда сыновья приезжали из Баку, отвозили ее к врачам, и после лечения она снова просилась домой — жить в городе она не хотела. Юноша увидел Анну и влюбился сразу, безоговорочно. Улучив момент, он встретился с Анной и рассказал ей о своих чувствах. Юноша тоже понравился девушке. Они стали иногда тайком видеться, но, конечно, не наедине, а в присутствии друзей и подруг.
И вот юноша решил приехать в Дербент, чтобы свататься к Анне. В компании друга и одного из братьев юноша приехал к Анне домой. Встретили их приветливо. Мама Анны, узнав, что они из Губы, пригласила сесть за стол, но они отказались, сославшись на обычай: если приходят девушку сватать, то даже стакан чая не выпьют, пока ответ не услышат.
Мама Анны расспросила юношу, кто он и чей. Слово взял старший брат, расхвалил потенциального жениха и попросил хозяйку пригласить дочь и спросить ее напрямую. Мать пригласила Анну.
- Доченька, вот юноша просит твоей руки. Он тебе нравится?
- Да, мама, — густо покраснев, ответила Аня.
- Значит, ты согласна выйти за него замуж и носить его фамилию?
- Да, мама, — опустив низко голову, отвечала Аня.
- Ты с ним познакомилась, когда ездила в село к бабушке? — строго спросила мать.
- Да, мама.
- Ну что ж, я не против. Но у меня есть одно условие.
-Какое? — в один голос спросили юноша и его брат.
- Сватать мою дочь приедет ваш отец, это обязательное условие, которое необходимо выполнить. Иначе в вашу семью я свою дочь не отдам. Ваш отец должен прийти в мой дом и просить руки моей дочери.
- Уважаемая госпожа, но это невозможно, — возразил старший брат, — мой отец — старый человек, мой сын и этот младший брат — ровесники. Он себя очень плохо чувствует. А ехать придется несколько часов.
- Ничего, найдите возможность привезти вашего отца. Он хоть и старый, но крепкий. Ну, а теперь, раз не хотите с нами поужинать, согласно нашим обычаям, то жду вас уже с отцом. До свидания.
Через три дня в дом к Анне приехали гости. Пожилая пара (отец и мать юноши), два его брата, замужняя сестра и неизменный друг. Приехали они с подарками, рассчитывая, что отказа не получат. Условие они выполнили.
- Добро пожаловать, — женщина пригласила всех в дом, — мы хоть и бедные люди, но гостям всегда рады.
- Ты хотела, чтобы я сам приехал сватать твою дочь для своего самого младшего сына, вот я так и сделал. Младший у нас один холостой, хотим его женить и спокойно умереть, — сказал прадед.
- А вас не смущает, что мы бедные люди? — спросила хозяйка.
- Мы и сами сейчас бедные люди, так что меня это не смущает совсем, — ответил прадед, — и к чему эти разговоры, сейчас, при советской власти, все равны.
- А моя дочь будет носить вашу фамилию?
- Конечно, — встрял пылкий жених.
- И вы меня упрашиваете, чтобы я отдала свою дочь за вашего сына?
- Да, — ответила мама жениха, — очень просим. Будут жить они в Баку, у него и квартира там есть, и профессия хорошая, и с работой брат ему помог. Ваша дочь будет хорошо жить и внуков нам родит.
- Но когда-то вы не хотели, чтобы я вам родила внуков. Значит, вы меня не можете вспомнить? Не мудрено — вы же меня не видели. Не хочу вас ранить, но ваш сын стал счастлив? Знаю, что нет. Через год после свадьбы под трамвай попал или бросился, уж не знаю.
- Так это ты та сама девушка, которую любил мой сын? — заплакала мама юноши.
Дочь бросилась ее успокаивать. Прадед молчал.
- Вы же тогда на весь дом орали, что я никогда не стану вашей снохой, что я должна умолять вас стать женой вашего сына, что вы никогда не сядете со мной и моими родителями за один стол и у вас с ними никогда не будет общих внуков. А теперь вы хотите срвсем другого, — очень эмоционально говорила мама Анны, — теперь вы пришли ко мне в дом и просите руки моей дочери. А ваш сын оказался слабохарактерным человеком, побоялся ответственности, не настоял на своем, предал меня и любовь. И так нелепо погиб. А меня отец отдал замуж за вдовца с ребенком в чужой город, и я нисколько об этом не пожалела. У меня был прекрасный добрый муж. Мой пасынок мне самый настоящий сын, я родила и вырастила хороших детей. Анна — мой старший ребенок, и я ей, конечно, хочу счастья, — мать не успела договорить, как Анна встала и выбежала из комнаты с ревом, за ней бросился юноша.
Прадед все время молчал, сидел, опираясь на трость, временами теребя свою седую бороду. И вдруг заговорил:
- Из-за той своей ошибки я потерял своего сына. Одни говорят, что его кто-то толкнул под трамвай, другие считают, что сам бросился. Осталась у него вдова с ребенком. И ты сейчас вдова, доченька, что уж тут говорить. Я себя сам никогда не прощу. Бог видит мои терзания. Но из твоего дома я не уйду, пока ты мне не дашь добро на брак наших детей. Я не имею права сделать несчастным своего младшенького. Хочешь, на колени перед тобой встану, ни перед кем не вставал, а перед тобой встану. Виноват я перед тобой, — прадед сделал попытку встать, но сыновья его удержали, — прости меня, дочка. Я хочу увидеть своего внука от этого младшенького.
И он увидел свою внучку от своего младшего сына Года (Гриши) Бирарова и красавицы Авшаг-Анны Шартиловой: это моя мама, Нина (Мирьён) Бирарова-Якубова, или как ее еще называли в Еврейской Слободе, Нэнэ-баджи, названная в честь своей бабушки, жены прадеда Юшваг-Бирора.
Ровно через 10 лет после этого разговора в возрасте ста четырех лет умер прадед. Этот прадед Юшваг-Бирор у меня и моего мужа Александра Давидовича Давыдова — общий. Я внучка его самого младшего сына Года Бирарова, а мой муж — внук его дочери Зулпо Бираровой-Давыдовой. Той самой, которая приезжала со своими родителями сватать тогда еще юную мою бабушку. Вот так все переплелось в нашей семье.
А моя прабабушка Хана-Зоов, мама моей бабушки Ани умерла в 80-х годах прошлого столетия в городе Дербенте в своем доме у крепостной стены, увидев не только своих правнуков, но и праправнуков.
И эту историю решила написать я, её старшая правнучка Стелла Якубова-Давыдова, внучка ее старшей дочери Авшаг и дочка ее старшей внучки Нины. В нашем роду все женщины красивые и гордые — так уж получилось.
Никогда не поздно все исправить. Всё кроме смерти.
Гюльбоор Давыдова. История одной фотографии
А главным лицом на этой фотографии является Герой Социалистического труда Гюльбоор Давыдова
Название «Исти-Су» в переводе с азербайджанского означает: «горячая вода». Таких источников на Кавказе и в Закавказье было много, но всех их объединяло это название и целебные свойства. Есть такие источники и в Каягентском районе Дагестана.
На фотографии, датированной июнем 1961 года, которую я нашла в семейном архиве, люди сидят на земле за импровизированным столиком из перевернутого тазика, где стоит еда, привезенная ими из дома. В центре (в черном платке) сидит моя прабабушка Хана-Зоов Шартилова, обхватив одно колено руками . Сзади нее — мой отец с маленьким братом своей жены (моей мамы). В цветных платьях сидят обе мои бабушки: дербентская и бакинская. Это мой отец привез свою маму, тещу и маму тещи в Исти-Су. Так всегда называли Каякентские источники. Я обратила внимание, что на фотографии написано: «грязелечебница».
А теперь взглянем на заглавное фото, где уже написано: «Курорт Каягент». Фото сделано спустя шесть лет, но изменилось многое помимо названия. Появились стулья и столы, палатки стали новее и удобнее, готовили не на кострах, а на керосинках. Местные жители привозили на продажу продукты, можно было не везти с собой еду. Курортники могли приехать на несколько дней и получить соответствующее лечение.
Почему это фото тоже оказалось в нашем семейном архиве? А потому, что на нем запечатлена моя бакинская бабушка Авшаг Бирарова (стоит в клетчатом платье). Целебные свойства каякентских источников были известны не только в Дагестане, но и в соседних республиках. Сюда приезжали из Азербайджана, Чечено-Ингушетии и других регионов. Моя бабушка специально приезжала из Баку к своей дочери (моей маме) и к своей маме (моей прабабушке Хане), оставляла своих младших послевоенных детей у них и ездила на лечение.
А главным лицом на этой фотографии является Герой Социалистического труда Гюльбоор Давыдова — сидит в центре, положив свои натруженные руки на колени. Рядом с ней сидит женщина, тоже горская еврейка из Дербента, и наигрывает на таре, кавказском народном инструменте. Все женщины на фото — горские еврейки: кто из Дербента, кто из Махачкалы, кто из Губы. Горские еврейки часто приезжали на этот курорт — не только для того, чтобы лечить свои больные суставы, пищеварительный тракт и многое другое, но и чтобы пообщаться, вспомнить много интересного, спеть песни на джуури, посоветоваться. Исти- Су был своего рода горско-еврейским женским клубом.
Великая Гюльбоор Шауловна была главной советчицей. В 1967 году ей было уже 75 лет, но, по рассказам моей бабушки, она находила общий язык со всеми: с молодыми женщинами разговаривала как с равными ей, с пожилыми — почтительно и с уважением, нисколько не кичась своими регалиями. Великая труженица, она прожила нелегкую жизнь. Она одна подняла своих сыновей, которые остались у нее на руках после смерти мужа. Оба сына погибли на Великой Отечественной войне. Это горе горькое разрывало ее сердце. Ее спасал труд: она давала рекордные урожаи, применяя свой ум и смекалку всегда и везде. А главное — она всегда была защитницей женщин — и создав первый женский колхоз, и добиваясь для своих подруг многочисленных льгот, выбивая им квартиры и места в детских садах для их детей, отправляя их на лечение и наставляя их. Горе матери она спрятала глубоко в своей душе, выплескивая наружу свои слезы, только когда оставалась одна.
Звание Героя Социалистического труда она получила в 1948 году, так что в 1967 году, когда была сделана фотография, ее имя гремело, но она была очень скромна. Когда она приехала на лечение, ей предоставили отдельную палатку побольше и с кроватью, но она решительно отказалась жить одна и попросила, чтобы к ней подселили дербентских женщин, как и было положено.
Она не любила выделяться. Ела со всеми за одним столом, вечерами рассказывала интересные истории. Бабушка говорила, что ее истории, рассказываемые на джуури, были очень занимательны и познавательны. Потом бабушка мне пересказывала некоторые из этих историй. Я их до сих пор знаю и рассказываю своим детям и родным.
Про единственную горскую еврейку, ставшую Героем Социалистического труда, сложили песню поэт С. Изгияев и композитор Д. Ашуров.
Бабушка говорила, что те несколько дней, которые она провела на Исти-Су, навсегда остались в ее памяти. И память об этих днях сохранилась в нашей семье в виде старой, но очень дорогой нам фотографии.
Прожила Гюльбоор Давыдова долгую жизнь, умерла 91-летней в 1983 году. В том же году умер и мой дербентский дедушка, они похоронены рядом. Когда я приезжаю в Дербент, чтобы навестить могилы моих дедушки и бабушки, я, стоя у их могилы, потом смотрю на соседнюю могилу, здороваюсь с Гюльбоор тоже. И пою песню, посвященную ей на своем языке: как могу и как помню. Может быть, со стороны я выгляжу странно, и люди удивленно смотрят на меня, но этим я отдаю дань уважения не только Гюльбоор, но и всем нашим бабушкам, прабабушкам — женщинам сильных духом праведницам, которые являются гордостью нашего народа.