Тот еще Эдип
На экраны выходят «Все страхи Бо» Ари Астера
В прокат выходит абсурдистская трагикомедия «Все страхи Бо» (Beau Is Afraid) Ари Астера — утомительно подробная энциклопедия страхов и комплексов белого цисгендерного мужчины средних лет.
«Бо боится» — так звучит оригинальное название фильма. И Бо Вассерман (Хоакин Феникс), лысеющий и седеющий, однако в любой момент времени больше всего похожий на растерянного ребенка, действительно боится: сквозняков, своих соседей по неблагополучному району, ядовитых пауков, побочных эффектов от лекарств, маньяков, о которых рассказывают в новостях, рака желудка, который может случиться, если случайно проглотить ополаскиватель для рта. Секса, наконец. Этим последним страхом он обязан своей матери Моне (Пэтти Люпон), которая многократно рассказывала маленькому Бо, что его отец умер в момент его, Бо, зачатия — сердце не выдержало оргазма. Эту, по словам матери, генетическую предрасположенность он передал сыну, поэтому в своем далеко не юном возрасте Бо остается девственником. И надо ли объяснять, что больше всего он боится свою маму — жесткую бизнес-леди, не устающую напоминать, сколь многим она пожертвовала, чтобы вырастить сына в одиночку. Обсуждениям родительницы в основном посвящены сеансы Бо у психоаналитика (Стивен Хендерсон), к которому он ходит много лет, хотя особого прогресса в его состоянии не наблюдается.
Главная тема сеанса, свидетелями которого мы становимся в начале фильма, предстоящий ежегодный визит к матери на годовщину ее свадьбы (а также смерти отца и собственного зачатия). Отказаться, ясное дело, невозможно: не хочет же Бо обидеть мамочку? Но как будто для того, чтобы подтвердить справедливость всех его страхов, на пути в родительский дом одно за другим возникают препятствия: плохо проведя ночь, Бо не слышит будильника, потом у него крадут ключи от квартиры и чемодан, потом квартиру захватывает толпа маргиналов, устраивающая в ней адскую вечеринку, а на следующее утро он узнает, что мама, не дождавшись его приезда, погибла вследствие дикого несчастного случая. Теперь он должен успеть на похороны, но на выскочившего на улицу в чем мать родила Бо нападает тот самый маньяк из новостей, и, наконец, его сбивает машина. Однако на этом его одиссея только начинается, хотя зрители, конечно, уже догадались, что история Бо отсылает совсем к другому древнегреческому персонажу, тому, в честь кого назвали целый комплекс.
Вундеркинд и любимчик модной киностудии А24, один из столпов «нового хоррора» Ари Астер далеко не в первый раз обращается к темной подоплеке традиционных семейных иерархий. Он делал это еще в своих короткометражках, предшествующих дебютной картине «Реинкарнация» (2018), главной героиней которой была, ну конечно же, демоническая мать (а где-то в глубинах подсознания пряталась еще и демоническая бабушка). «Солнцестояние» (2019) было посвящено скорее межгендерным отношениям (этим фильмом Астер, по собственному признанию, закрывал свои гештальты от расставания с подругой), но и там все начиналось с дочери, убившей своих родителей и покончившей с собой.
«Все страхи Бо» особенно ничего не добавляют к картине мира, нарисованной режиссером в этих фильмах: семья — источник не тепла и поддержки, а экзистенциального ужаса; наследственность, буквальная и метафорическая,— тяжкое бремя, от которого не убежать; мужчины — существа слабые и зависимые, женщины — доминантные, властные и всегда, всегда выигрывающие в войне полов, хотя бы и посмертно. В новой ленте, правда, все эти идеи поданы через призму гротескного юмора, порой довольно специфического: как если бы учебник по психоанализу скрестили со сборником еврейских анекдотов.
В фильме хватает остроумных находок, и первая его треть, снятая в нервозном ритме высокотемпературного кошмара, действительно держит внимание. Однако затем ход картины замедляется, Бо оказывается сначала недобровольным гостем пугающе дружелюбной пары (Эми Райан и Нейтан Лейн), затем в лесу, где дает представления бродячая театральная труппа, проживает фантазию о том, какой была бы его жизнь, встреть он свою вторую половинку. Но все, что можно было узнать и понять про этого героя, уже было сказано раньше, и постоянные повторы вместе с нагромождением новых образов, иллюстрирующих все те же мысли, начинают утомлять. К третьему часу этого раздутого, как Левиафан, опуса не остается ни сил, ни желания реагировать даже на самые шокирующие приемы, припасенные Астером. Хочется только искренне понадеяться, что мама режиссера не посмотрит это кино, иначе его, пожалуй, ждут большие неприятности.
Еврейская кровь не менее важна, чем следование иудейской религии
Почему внук крещеного еврея должен быть исключен из Закона о возвращении?
Симха Ротман, председатель комитета Кнессета по конституции, законодательству и правосудию, как говорят, «взъерошил несколько перьев» в прошлый понедельник, во время выступления перед Еврейскими федерациями Северной Америки, когда он указал на абсурдность израильского Закона о возвращении.
Ротман имел в виду тот факт, что еврей, перешедший в христианство или ислам, не имеет права на получение гражданства, в то время как внук еврея-христианина или мусульманина — имеет. Именно это несоответствие он считает очень проблематичным. Его решение простое! Избавиться от «поправки о дедушках» от 1970 года, которая, по его словам, не имеет никакого значения, поскольку никто из американцев, являющихся внуками евреев, не стремится иммигрировать в Израиль.
Здесь Ротман ошибается. Учитывая огромное количество межэтнических браков среди американских евреев (некоторые называют цифру до 72%, согласно опросу Pew Research 2021 года) и растущий уровень антисемитизма, особенно в студенческих кампусах США, потенциально существует довольно много внуков евреев, которые однажды захотят иммигрировать в Израиль. Согласно действующему законодательству, они имеют на это право.
Но если оставить этот аспект в стороне, то почему предпочтительная религия или ее отсутствие вообще должны входить в уравнение алии? Если еврей верит, что Бога нет, разве он перестает быть евреем по рождению? Возможно, самая большая нелепость в том, что кто-то думает, будто еврейская национальность может быть стерта или перечеркнута переходом в другую веру. Это не так, и чем скорее это будет понято, тем легче будет исправить это несоответствие в Законе о возвращении.
Ротман обосновывает свои возражения против сохранения поправки о дедушках следующими словами: «Согласно Галахе около 70% из иммигрантов не являются евреями, и большинство из них совершили алию в соответствии с поправкой о внуках. Большинство из них приезжают, берут паспорт и уезжают в другие страны». Хотя это может быть правдой в отношении некоторых, это, скорее всего, неправда в отношении большинства, и вот почему.
Каждый, кто решает воспользоваться «дедушкиной поправкой», делает это не просто так. Они знают, что имеют право на гражданство в соответствии с действующим законом, и хотя они, возможно, не готовы полностью посвятить себя жизни в Израиле в данный конкретный момент времени, они не стали бы проходить через утомительный и сложный процесс получения израильского гражданства, если бы не думали, что когда-нибудь переедут туда.
Действительно, мало кто иммигрирует в Израиль, не обдумав тщательно этот шаг. Это и работа, и знание языка, и готовность оторваться от друзей, семьи и привычного окружения. Никто не знает этого лучше, чем другой иммигрант, к числу которых отношусь и я.
С того момента, как я поняла, что хочу иммигрировать в Израиль, мне понадобилось 10 лет, чтобы почувствовать себя достаточно подготовленной к этому. В течение этого времени я изучала иврит, приобрела недвижимость в Израиле, совершила несколько поездок туда и обратно и сделала все возможное, чтобы моя иммиграция прошла как можно более гладко.
Даже после подачи заявления на гражданство мне потребовалось полтора года, чтобы физически приехать сюда на постоянное место жительства. Прошло уже 30 лет, иммиграция прошла успешно, и я нисколько не жалею о том, что заранее провела всю необходимую подготовку».
Ротман, родившийся в Бней-Браке, не знает о таких вещах. Он не понимает огромной распространенности межнациональных браков среди американских евреев, просто потому, что брачный пул неевреев там намного больше, что делает шансы столкнуться с неевреями бесконечно большими. Он также не понимает, что еврейство заложено в ДНК человека, независимо от того, соблюдает ли он обряды или нет.
К сожалению, это факт, который многие религиозные евреи никогда не принимают во внимание. Наличие еврейской крови автоматически меняет правила игры, затрагивая самые глубокие аспекты внутреннего мира человека. Вы другой. Вы знаете, что вы другой, и эти различия постоянно проявляются различными способами — все они притягивают вас к вашей уникальной культурной этнической принадлежности. И одним из таких магнитов является желание вернуться на родину предков.
Возможно, это было одним из факторов, приведших к принятию в 1970 году поправки к Закону о возвращении, позволяющей признать третье поколение потомков евреев имеющим право на израильское гражданство. Но теперь коренной израильтянин, принимающий все это как должное, считает, что эти люди должны быть внезапно дисквалифицированы, потому что «некоторые из них не сразу прибывают к нашим берегам».
В противовес этому высокомерному пренебрежению целым поколением внуков евреев, лидер оппозиции Яир Лапид обратился к той же аудитории в 2000 человек со словами: «Не опускайте руки. Я знаю, что вы волнуетесь. Я знаю, что вы нервничаете. Я знаю, что вы, возможно, даже сердитесь. Я тоже волнуюсь.
Мы волнуемся, злимся, нервничаем или даже боимся потому, что нам не все равно, потому что мы любим это место, потому что мы хотим, чтобы наши дети чувствовали связь с ним, потому что мы хотим, чтобы они знали, что Израиль — это всегда дом для каждого еврея, где бы он ни жил».
Закон о возвращении действительно проблематичен в своей непоследовательности, позволяя внуку еврея иммигрировать, независимо от его убеждений, и не позволяя при этом урожденному 100-процентному еврею сделать то же самое, если избранная им вера не соответствует тому, что говорит раввинский закон.
Ни один еврей не должен подвергать сомнению свою этническую родословную только на основании связи с тем, что определяется как «еврейская религия» в соответствии с Галахой. Поступать так — значит принуждать к существованию неразрывной связи там, где она не обязательна.
Женщина не обязана рожать детей, чтобы доказать, что она женщина. Дерево, которое осенью сбрасывает листья, не перестает называться деревом. Точно так же те, кто родился евреем, не обязаны доказывать свою подлинную этническую родословную, формально принадлежа к религии, с которой они могут быть не согласны.
Сейчас, как никогда ранее, необходимо прийти к правильному определению того, что значит быть принятым как еврей, чтобы те, кто родился с этой кровью, смогли, наконец, почувствовать, что они тоже являются частью племени, просто потому, что они евреи!
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк