«Ты сердце не прятал за спины ребят…» Памяти капитана ЦАХАЛА Алекса Шварцмана
Семья Саши тоже находилась в зоне войны. Акко обстреливался постоянно
Лина Городецкаяжурналист, прозаикОн хотел стать летчиком, но стал "голанчиком", он мечтал о путешествиях, но так и не отправился в далекие страны, он был влюблен в девушку, но не успел предложить ей руку и сердце…
Что же он успел? Получить звание капитана и медаль за мужество, проявленное в бою. Посмертно получить. А медалями в нашей стране, как известно, не разбрасываются. И главное, он успел спасти жизни своих солдат. С того дня, как я взялась написать очерк о судьбе Саши, звучит в ушах фраза из песни "Комбат - батяня, батяня – комбат, ты сердце не прятал за спины ребят…"
Потому что она и о нем, заместителе командира роты 51-го батальона бригады "Голани" Алексе Шварцмане. Сашеньке. Саше. Младшему сыну, неожиданному сюрпризу судьбы. Который был подарком для своей мамы 23 года.
А теперь осталась только память…
И она вспоминает его четырнадцать лет, каждый день. Вспоминает его детские годы, возраст становления, его фразы, поступки, его большую сыновнюю любовь к ней. В эти дни исполнилось четырнадцать лет со дня окончания Второй ливанской войны. Один из самых тяжелых боев произошел 26 июля 2006. Эта битва в первую очередь запомнилась подвигом майора Рои Кляйна, жителя самарийского поселения Эли, отца двух маленьких сыновей, который, защищая от гибели солдат, бросился на летящую в бойцов гранату и погиб. На следующий день ему бы исполнился 31 год.
Но этот бой под селом Бинт-Джабейль стоил жизни восьмерым военнослужащим ЦАХАЛа, солдатам и офицерам. И помнить нам надо всех…
Они были такие разные… Майор Рои Кляйн и лейтенант Амихай Мерхавия – из религиозных сионистов "вязаных кип", жили в самарийском поселении Эли. Сержант Эхуд Клаузнер, также из Самарии, из поселения Бейт-Хорон. Старший сержант Идан Коэн из Яффо, а ефрейтор Шимон Даган из Ашдода.
Ефрейтор Шимон Адага репатриировался ребенком из Эфиопии, а старший сержант Асаф Намер родился в Кирьят-Яме, в детские годы с родителями переехал в Австралию. Оттуда вернулся специально чтобы отслужить в ЦАХАЛе. А капитан Александр Шварцман – репатриант с Украины, жил в Акко.
И о нем мой рассказ… Я слушаю маму Саши и представляю его смышлёным юрким малышом, которому все интересно. Он был младше своей сестры на целых десять лет и конечно, получал все родительское внимание, но не вырос избалованным ребенком.
Книги… Саша рано научился читать, обожал слушать интересные истории и рассказывать их. Однажды его мама Фрима пришла в детский сад и увидела воспитательницу в коридоре, а не в группе. Удивилась. А разгадка была проста. Воспитательница рассказывала детям сказку, а Саша, который знал ее на память, несколько раз поправил ее, когда она что-то изменила в сюжете.
Воспитательница была мудрой, она не разозлилась, а предложила заменить ее, и Саша сидел в центре группы и рассказывал сказку детям. Так и встретил маму. Это было в Виннице, куда после войны вернулась семья Фримы. Ее мама потеряла в годы войны свою маму и младших братьев, расстрелянных оккупантами, а сама чудом успела спастись.
В Виннице Саша рос до одиннадцати лет. А потом наступил день, когда пришлось расстаться с городом детства.
И не только с городом, но и с отцом...
Вышла замуж и уехала в Израиль Диана, старшая дочь Фримы и Михаила. За ней потянулись родители Фримы. Диана ждала ребенка, и они хотели быть рядом с внучкой. И Фрима всей душой хотела этого, но она столкнулась с препятствием: муж не собирался репатриироваться, как она ни уговаривала его. Михаил категорически отказывался, не был готов изменить что-либо в своей жизни.
И Фриме пришлось решиться на непростой шаг, уехать с сыном. Через два года Михаила не стало, но Саша уже с одиннадцати лет привык к тому, что он мужчина в семье, и не делал себе скидок ни в чем.
Специальность он получал в техническом училище ВВС ЦАХАЛа, с четырнадцати лет каждые каникулы работал, чтобы помогать маме.
Какой же он был, Саша Шварцман… Фриме тяжело дается каждое слово, потому что в ее рассказе он жив, и страшно возвращаться в реальность без него. В ней она существует уже четырнадцать лет. Нет, Фрима не идеализирует своего мальчика, он действительно был добрым и хорошим человеком. Отзывчивым другом и преданным сыном.
Он приходил из армии, и если на лестничной клетке встречал кого-то из пожилых соседей с покупками, никогда не проходил мимо, помогал отнести пакеты до двери и только потом шел домой.
Он был замечательным братом и дядей. Быть дядей в юном возрасте – это гордость и ответственность. С одной стороны ты еще сам мальчишка, а с другой – племянник смотрит на тебя и берет пример. Габриэль, старший сын Дианы, во всем советовался с юным дядей и хотел быть похожим на него… Это были особо доверительные отношения. Фрима вспоминает, что Саша возвращался домой, а на той же лестничной клетке жила его сестра Диана с семьей. Перед тем, как зайти домой, он заходил к сестре, усаживал на плечи младшую племянницу Михаэлу и вместе с ней шел к маме. Сейчас Михаэла – военнослужащая ЦАХАЛа, она помнит своего дядю и гордится им.
Еще бы… Службу в армии Саша начал с летного курса ВВС ЦАХАЛа – одного из самых элитных и недосягаемых для многих направлений в армии. Год интенсивной учебы на пути к осуществлению мечты – стать боевым летчиком. Но пришлось принять реальность такой, какая она есть, и выбирать иную специализацию.
Знаю людей, которые после подобного разочарования теряли всякий энтузиазм. Но не Саша. Месяц он добивался перевода в элитное подразделение спецназа израильской армии "Эгоз", до 2015 года входившее в состав бригады "Голани". И добился.
А затем военная карьера. Саша видел себя именно в армии, считая, что здесь он может максимально реализовать свой потенциал. Он собирался заниматься в университете, получить диплом без отрыва от службы.
Несомненно, так и было бы… Александр Шварцман был из тех людей, которые не отступают перед трудностями.
Если бы не наступил июль 2006-го. "Ах, война, что ты подлая сделала…" Вторая Ливанская уходит все дальше в историю. Уже давно восстановлены разрушенные здания, починены разбитые стекла. Но не вернуть тех, чьи жизни оборвались в горячие дни, когда население севера страны, в том числе моя семья, находились под беспрерывным обстрелом "Катюш", а наши бойцы делали все, чтобы остановить беспредел "Хизбаллы".
Семья Саши тоже находилась в зоне войны. Акко обстреливался постоянно. Кто мог себе позволить, уезжал в центр Израиля или на юг. Фрима собиралась забрать внуков и поехать к родственникам. А накануне в выходные дни Саша был дома. Перед уходом в армию сказал маме, что собирается на какие-то военные спортивные тренировки, попрощался как обычно. Правду знала его сестра Диана… Маму решили щадить. Саша прямо из дома отправился в южный Ливан, присоединившись к бойцам, уже находившимся там.
26 июля он принял свой последний бой. Героями не рождаются, ими становятся. Когда думаешь не о себе, а о других, когда чувствуешь ответственность не только за свою жизнь, но и жизнь своих солдат.
И это не забывается.
3-я рота, заместителем командира которой он был, принимала участие в бою за город Бинт-Джабейль, который после ухода израильских войск в 2000-м считался оплотом "Хизбаллы" в Южном Ливане.
Алекс находился в эпицентре боя и был ранен в ногу. Тяжелое ранение, идти он не мог, не продолжал руководить солдатами. Как только возникла возможность эвакуации, спасатели сразу собрались вынести Алекса из зоны боя. Саша отказался, потому что рядом лежали раненые бойцы, его солдаты. Он отказался, потому что ему было важнее, чтобы в первую очередь они оказались в безопасности. Это поступок человека с высокими нравственными качествами. Он погиб, когда его выносили с поля боя… Еще одно ранение оказалось смертельным.
Я думаю о том, как мальчик из украинского города Винница, израильский воин, по отцу потомок династии основателя хасидского движения Бааля Шем-Това, сделал свой выбор. В первую очередь – спасти своих солдат. Ценой собственной жизни…
Столько светлых дней ждали Сашу впереди. У него была любимая девушка Сабина, были друзья. Они не забывают о нем и сегодня. У Сабины своя семья, но каждый год уже четырнадцать лет она приезжает в день памяти на кладбище, побыть рядом с мамой Алекса. Друзья Саши стараются так построить свой отпуск так, чтобы непременно приехать на кладбище 26 июля и помянуть Сашу. Время идет. Память – это все, что остается нам. И это много. Помнить…
А мама живет воспоминаниями все время, день и ночь, вспоминает цветы, которые Саша не забывал ей прислать на день рождения, даже если сам не мог оставить службу и приехать домой. Вспоминает, как ее положили в больницу, и тогда Саша оставил все дела и приехал поддержать маму.
Вспоминает тот миг, как узнала о гибели сына. Вдали от дома, находясь на съемной квартире в Ришон ле-Ционе, куда бежала с внуками от обстрелов севера страны. Услышала стук в дверь, поняла все и потеряла сознание…
Она должна жить – ради дочери, ради внуков, жить и хранить память о Саше… А если вы окажетесь в Нагарии на военном кладбище, то знайте, Алекс похоронен там. Пятый участок, пятый ряд, могила №5.
А было ему 23 года… Светлая память!
Как Зеленский Нетаньяху от скандала спас
В период кризиса, вызванного коронавирусом в мире, всегда и везде найдутся бизнесмены, желающие подзаработать на чем угодно
Юрий Бочаровкандидат политических наук, политтехнологВот уже месяц в Израиле и на Украине идут дебаты по поводу предстоящих еврейских осенних праздников, во время которых город Умань на Украине традиционно посещают несколько десятков тысяч паломников из Израиля. Напомним, что в Умани Черкасской области похоронен основатель брацлавского хасидизма рабби Нахман, в связи с чем на празднование иудейского Нового года (Рош а-Шана) туда ежегодно приезжают от 20 до 40 тысяч хасидов.
В связи с эпидемией коронавируса и желанием избежать массовых заражений представители израильского и украинского правительств неоднократно обращались к хасидской общине с просьбой воздержаться в этом году от паломничества к могиле рабби Нахмана. Однако израильские почитатели цадика не готовы отказаться от поездки. «Ничто не остановит нас на пути к духовному опыту», — говорят паломники. Некоторые утверждают, что они посещали могилу даже в советское время по поддельным документам, так что уж коронавирус их не остановит точно. Они даже готовят палатки на случай, если им не удастся снять жилье, и специальные автобусы — чтобы добраться из Киева.
На Рош а-Шана в Умани собирается до 50 тысяч верующих, из них две трети из Израиля. Четыре года назад паломничество проходило на фоне вспышки кори в Украине, поэтому через пару месяцев Израиль уже вовсю боролся с эпидемией. Но, в отличие от коронавируса, от кори есть прививка, и с инфекцией удалось справиться, а вот с коронавирусом — пока нет, тем более что сегодня Украина — «красная» страна, там высок уровень заболеваемости, да и в Израиле обстановка не лучше. Так там сегодня даже обсуждается полная блокировка страны на осенние праздники, чтобы не позволить инфекции распространиться. Естественно, все, кому надо, понимают, что в ситуации эпидемии проживание на ограниченной территории без какого предохранения 50 тысяч человек вполне может обернуться катастрофой по их возвращению на родину. Но, как показывают события, очень многих политиков и бизнесменов эта потенциальная трагедия вообще не волнует.
В период кризиса, вызванного коронавирусом в мире, всегда и везде найдутся бизнесмены, желающие подзаработать на чем угодно, несмотря на любые последствия. При этом не стоит забывать, что такой «бизнес-тур» хасидов приносит неплохую прибыль многим на Украине, так или иначе завязанным на этом процессе. К примеру, украинская авиакомпания UIA, одна из немногих, которая продолжает ежедневные рейсы из Тель-Авива, а для переброса такого числа паломников обычно резервируется до 80 чартерных рейсов, а это многого стоит! Не говоря уж обо всех местечковых бизнесменах в Умани, что обеспечивают для паломников специальные автобусы, пропитание и ночлег. Даже в самом аскетичном варианте питание одного человека в день обходиться в десяток долларов, а это значит, что торговцы могут потерять или приобрести в период праздников до полумиллиона долларов в день, по нынешнем временам это более чем солидный заработок. А что будет потом с эпидемией, как на Украине, так и в Израиле, мало кого волнует, ведь, как говорится : «Бизнес и ничего личного!»
Но есть, особенно для Израиля, еще одна немаловажная «политическая» составляющая данного мероприятия. Представители ортодоксального лобби в Кнессете — партии ШАС и «Яадут а-Тора» — вообще ничего не хотят слышать, о каких-то ограничениях для их избирателей. И канцелярия премьер-министра, и министерство здравоохранения, и уполномоченный по борьбе с распространением коронавируса профессор Гамзу в связи с пандемией коронавируса неоднократно призывали не совершать в этом году паломничество в Умань. Призыв был проигнорирован и в итоге профессор Гамзу напрямую обратился к президенту Украины с просьбой ограничить число паломников в Умань, за что подвергся обструкции — как со стороны лидеров религиозных партий, так и «Ликуда».
Так, министр строительства Яаков Лицман лидер партии «Яадут а-Тора», заявил, что письмо Гамзу к президенту Украины представляет собой «превышение полномочий», и что он «обошел официальные государственные механизмы, которые находятся в руках у премьер-министра, минздрава и кабинета по коронавирусу». По словам Лицмана, государство должно понять боль десятков тысяч хасидов, которые всегда летают в Умань на Рош а-Шана: «Нужно проявить понимание и прислушаться к их легитимным просьбам». Все, что касается полетов в Умань, Лицман называет «пощечиной раввинам брацлавских хасидов». Явно подыгрывая ортодоксам, с критикой Гамзу выступил и глава парламентской коалиции Мики Зоар («Ликуд»), заявивший: «Вместо того чтобы писать письма вопреки воле Нетаньяху, ему следует сосредоточиться на организации рейсов в Умань. Паломники поедут в Умань вне зависимости от того, нравится ему это или нет».
Однако после нападок Мики Зоара на профессора Гамзу канцелярия главы правительства распространила следующее заявление: «Премьер-министр Биньямин Нетаньяху, который назначил профессора Рони Гамзу координатором по борьбе с коронавирусом, ценит его самоотверженный труд, работает с ним в тесном сотрудничестве и призывает к этому всех». При этом в Иерусалиме опровергают сообщение пресс-службы президента Украины о том, что премьер-министр Израиля просил Владимира Зеленского ограничить количество паломников из Израиля в Умань во время праздника Рош а-Шана. Было лишь заявлено, что премьер Израиля и президент Украины выпустили совместное заявление, в котором призвали паломников воздержаться от посещения Умани. А тем, кто все-таки примет решение посетить Умань, они напомнили о действии карантинных ограничений, которые они обязаны соблюдать.
Стоял даже вопрос о выделении квоты в 5-10 тысяч человек для более контролируемой поездки паломников в Умань. Однако никто в правительстве Израиля не захотел брать на себя право выделения этой квоты, а тем более определения ее критериев, чтобы не навлечь на себя гнев всей ортодоксальной общины страны.
На Украине тоже попытались политизировать данный процесс, заявив, ни много ни мало, об антисемитизме местных властей. После продолжительных дискуссий правительство Украины в этом году разрешило въезд 5-10 тысяч хасидов, но местные власти категорически не согласились с такой позицией Киева. Мэр Умани Александр Цебрий также выступил против приезда в город в этот период десятков тысяч адептов хасидизма, заявив, что готов применить самые радикальные меры, чтобы не допустить такого варианта развития событий.
Данное заявление вызвало бурную общественную дискуссию и стало предметом целого ряда публикаций в СМИ, а также комментария Фонда имени Раби Нахмана к посту на странице Pavlovsky News в социальной сети Facebook, где президента фонда Натана Ниссима Бен-Нуна назвали «членом еврейской общины Украины», а призыв мэра Умани — «умышленной провокацией межнационального конфликта». Позиция фонда также стала предметом обсуждений в СМИ, где заявление одного человека было подано как позиция всей еврейской общины украины.
По следам этих дискуссий Объединенная еврейская община Украины высказала свою позицию, суть которой сводится к следующему: здоровье и жизнь человека являются высшей ценностью, а выполнение постановлений Кабинета министров Украины — главным приоритетом: «Когда еврей находится на территории определенного государства, независимо от того, живет он там или приезжает с визитом, он обязан уважать и выполнять законы этого государства», — говорится в заявлении ОЕОУ. В итоге, заявив, что один человек не вправе выражать мнение всей общины, Объединенная еврейская община Украины призывает стороны не спешить с выводами и обвинениями, следить за общей эпидемиологической ситуацией, от которой и зависит приезд паломников, а СМИ просит избегать манипуляций.
Глава МВД Украины Арсен Аваков заявил: «Мы с уважением относимся к национальным традициям разных людей и религиозных общин и ежегодно делаем все возможное, чтобы такого рода мероприятия проводились в соответствии с высочайшими стандартами безопасности. Однако в последние недели в Украине произошла вспышка коронавируса, и эпидемиологическая ситуация в стране и мире не позволяет организовывать массовые мероприятия, тем более с участием иностранцев».
В итоге, после всех дебатов, официальных и неформальных обращений, 26 августа кабинет министров Украины, в связи с растущим числом зараженных коронавирусом, утвердил решение ограничить въезд в страну иностранцев. Речь идет об иностранных гражданах, не имеющих разрешение на проживание на территории Украины. Въезд иностранцев будет ограничен как минимум до конца сентября.
Таким образом паломники-хасиды из Израиля не смогут посетить Умань на праздник Рош а-Шана, но «виноват» в этом оказался не Нетаньяху, а лишь Зелинский. Но ведь последнему, в принципе, сегодня особенно не нужны голоса верующих евреев, тем более чужих, а вот первый в своей внутренней политики никак не может обойтись без их поддержки. Отсюда и все игры на лужайке.