Великий оптимист
Дважды его пытались «убрать» физически, но он не дрогнул: просто купил пистолет и начал всюду с ним ходить
Об Ури Авнери (1923-2018) можно сказать очень много. Если бы мне понадобилось определить его одной фразой, я бы сказал, что он был великий борец за мир, последовательный и мужественный. Он был израильским патриотом, который любил наше государство и всегда стремился к урегулированию израильско-палестинского конфликта именно из-за глубокого понимания того факта, что только мирное соглашение, которое положит конец конфликту, обеспечит долгосрочное существование Израиля.
Прежде всего, Авнери был редактором и журналистом, но он также был писателем, мыслителем, интеллектуалом и политиком.
В пятницу, 21 сентября, его друзья и поклонники должны были отпраздновать его 95-летие в театре «Цавта». Все было уже организовано, в том числе и порядок ораторов, но на самом деле все хотели услышать, как сам Авнери говорит. Слушать его всегда было интересно, он был очень нестандартный оратором. Но мы его больше не услышим. Встреча в «Цавте», по-видимому, станет мемориальным событием в его честь.
Было грустно и очень тяжело видеть, как он лежал беспомощный, без сознания, в отделении интенсивной терапии в Ихилов. Это был уже не наш Ури. Ури был вечно молодым, смелым, деятельным, полным идей, творческим и независимым, вездесущим на любой демонстрации и вообще успевающим все на свете – и вдруг мы увидели его беспомощным, на аппаратах, полностью зависящим от врачей. Полный антипод самого себя.
Почти до последнего момента он был активным в полном смысле этого слова, его чувства, мысли и фразы были четкими и ясными. 3 августа он, как всегда по пятницам, отправился на еженедельную встречу друзей, за «столом Авнери» в ресторане на улице Дубнов, 8, где, как обычно, он был душой компании. А в субботу случилось кровоизлияние в мозг, и спустя две недели он скончался, не приходя в сознание.
Авнери был одним из архитекторов нашего государства. Он повлиял как на своих последователей, так и на противников. Ему были особенно близки три темы: неустанное стремление к миру, борьба против коррупции в правительстве и борьба с религиозным принуждением.
Его биография — это, по сути, история государства. Он родился в Германии и иммигрировал в Израиль со своей семьей в возрасте 10 лет. В юном возрасте он начал работать, чтобы помочь семье, и поэтому не закончил формальное обучение. Он был сделал себя сам, он учился с помощью книг. В возрасте 15 лет он присоединился к «Эцель», а после создания Государства Израиль служил в бригаде Гивати, в подразделении «Лисы Самсона», и был тяжело ранен в бою с египтянами.
В 1950 году он с друзьями приобрел журнал «Ха-олам Ха-зе» и превратил его в радикально левое издание. Это издание было полно нововведений в языке, в уровне графики, но особенно — в смелых политических расследованиях против самой мощной силы: правительства Мапай. В журнале выросли десятки израильских журналистов, и в конечном итоге его влияние на журналистику неоспоримо. Авнери в течение 40 лет был верен девизу журнала «Бесстрашно и беспристрастно». Он расследовал и опубликовал немало дел о коррупции и масштабных правительственных махинациях или преступлениях (к примеру, дела Ядлина, Офера и Кфар Кассема), к которым другие газеты боялись прикоснуться. Это была школа журналистики одного человека. Истеблишмент, который его ненавидел и боялся, так и не присудил ему израильскую премию в области СМИ, которую он безусловно заслужил.
Авнери был профессиональным «нарушителем спокойствия», борец с истеблишментом, который писал статьи и колонки против всех премьер-министров, от Бен-Гуриона до Нетаниягу. Его позиция и деятельность привели к тому, что Шабак во главе с Исером Харэлем создал конкурирующий еженедельник, который должен был уничтожить «Ха-Олам Ха-зе» экономически, но не смог. Дважды его пытались «убрать» физически, но он не дрогнул: просто купил пистолет и начал всюду с ним ходить, но ничего не изменил в своей позиции.
Еще с 1950-х годов Авнери проповедовал создание палестинского государства на Западном берегу и в Газе и интеграцию Израиля в регион. Он боролся в те годы за полное равенство для арабских граждан Израиля и аннулирование военного режима правительства. После 1967 года он направил большую часть своих усилий на разрешение конфликта в соответствии с формулой «два государства для двух народов». Эта позиция, которую он продвигал всю свою жизнь, когда-то была позицией маргинального меньшинства — а теперь является практически консенсусом в израильском политике – для центристов и левых. Однажды он с грустью сказал, что его идеи одержали сокрушительную победу на общественном уровне, но были побеждены на уровне политики, и это решающая разница.
Авнери был первопроходцем не только в политических вопросах. В начале 1950-х годов он опубликовал серию статей против дискриминации иммигрантов из восточных стран под названием «Черных угнетают» — задолго до того, как об этом заговорил кто-либо другой. В 1970-х годах он поддерживал «Черных пантер» и был одним из самых выдающихся голосов в борьбе против религиозного принуждения. В середине 1960-х годов он основал партию «Этот мир (Ха-олам ха-зе) — новая сила» и в ее списке был депутатом Шестого, Седьмого и Девятого Кнессета (кстати, слово «хак», член кнессета в сокращении — лишь одно из слов, которые он же и придумал).
В 1982 году он потряс израильское общество, когда встретился с Ясиром Арафатом в Бейруте и взял у него интервью. Арафат говорил там о создании палестинского государство в рамках границ 1967 года, и Авнери немедленно объявили врагом народа. Ури высоко оценил Арафата как сильного и умеренного лидера, с которым может быть подписано мирное соглашение, — возможность, которая была упущена.
Авнери любил поговорить и послушать, был общительным. Пятничный «Стол Авнери» в ресторане на Дубнов 8 был основан еще в 1958 году в легендарном Касите. Конечно, многих из основателей «стола» уже нет в живых. Покойный Ицхак Ливни звонил мне каждую пятницу, чтобы узнать, приедет ли сам Ури. «Если да, скажи мне, и я приду», — говорил он. Все хотели услышать оригинальные суждения Авнери на актуальные политические темы, суждения, основанные на глубоких исторических знаниях. Хотя он был левым, тем не менее, как истинный интеллектуал, он умел и удивить своих слушателей неожиданными, оригинальными размышлениями.
Источник: Релевант
Воля к смерти
Страстное стремление Запада к уничтожению Израиля продиктовано далеко не в первую очередь традиционной юдофобией, хотя и она, конечно, играет некоторую роль
Я рад, что в огне мирового пожара
Мой маленький домик сгорит.
М. Светлов
Почему с ХАМАСом воюем в белых перчатках? А потому что он нам нужен. Нет-нет, не ради чьих-то удобств или барышей, а ради того, чтобы он и дальше с ФАТХом собачился и не получили бы мы на нашу голову филькину грамоту очередного «мирного договора» с «палестинскими страдальцами». Ничего не поделаешь — последствия Ослосоглашения нам еще не раз и не два выйдут боком. Честно говоря, горящим кибуцам на границе с Газой, не очень я сочувствую, помятуя их энтузиазм во время «размежевания» — сиречь уничтожения Гуш Катифа — за что боролись, на то и напоролись.
Сам-то ХАМАС — та еще армия, на одну ладонь посадить — другой прихлопнуть, но своими выкаблучиваниями он, как ни парадоксально, заслоняет нас от врага куда более опасного и могущественного. Врага, у которого… нет имени, вернее сказать — у него много имен. Потому что он не человек и даже не государство, но — МИРОВОЗЗРЕНИЕ, воплощенное в решениях и действиях множества людей, государств и организаций.
Например, в Америке оно определенно связано с «глубинным государством», в Израиле — с «левой элитой», в Европе к нему уже прочно прилипло ироническое название «добродетельные» (Gutmenschen) — всех их объединяет полный отрыв от реальности, улет в эмпиреи, демонстративный бунт против закона причинности.
Понимают ли эти люди, что — перефразируя известную советскую мудрость — если ты на реальность плюнешь, она утрется, а если она плюнет на тебя, то ты утонешь? Не все, конечно, но идеологи их — да, понимают, они ведают, что творят, и вполне сознательно призывают потоп на свои страны и народы. И на соответствующий вопрос отвечают как тургеневский Базаров:
— Вы все отрицаете, или, выражаясь точнее, вы все разрушаете… Да ведь надобно же и строить.
— Это уже не наше дело… Сперва нужно место расчистить.
Что вырастает в итоге на расчищенном месте, мы уже хорошо знаем, можем даже объяснить, почему, но потомки Базарова объяснений не принимают, ибо они основаны на опыте жизни в реальности -той самой, которую наши оппоненты твердо решили отменить. Не будем разбираться, какие проблемы общества стоят за их иллюзиями и слепотой, важнее уяснить другое.
Страстное стремление Запада к уничтожению Израиля продиктовано далеко не в первую очередь традиционной юдофобией, хотя и она, конечно, играет некоторую роль, но прежде всего — собственной его самоненавистью. Вот почему эту заразу так легко и естественно подхватывают ассимилированные евреи диаспоры — им-то самоненависть не в диковинку, их не приходится учить извиняться за собственное существование, в привычку им соглашаться, что «Мы — наше несчастье». Они с полным основанием рассматривают Израиль как часть своего, западного, мира, и потому естественно враждебны ему и всегда готовы всей сворой травить как любое «слабое звено».
Вот — проиграли немцы Вторую мировую — и никому из «добродетельных» в голову не придет, что они в Судетах или Кёнигсберге несколько дольше прожили, чем арабы в Иерусалиме, никто не спросит, почему за общую «немецкую вину» с жителя Бреслау или Данцига строже надо спрашивать, чем с мюнхенца или берлинца.
Вот, французы алжирские — сбежали после проигранной войны, что называется, в чем были, и никто им специального ООН-овского комитета не назначал, никто в четвертом поколении не считает «беженцами» и задарма не кормит — сами виноваты, что не арабами родились.
Вот, буры южноафриканские уж, казалось бы, никаким боком не евреи, а сами, между нами говоря, те еще юдофобы, но не помешало это «прогрессивной общественности» их кинуть самым подлым образом… Недавно уже довольно большая группа тамошних фермеров по всему миру политического убежища просить пошла, слава Богу, Австралия, вроде, согласилась, а из гуманной Европы — ни ответа, ни привета, у них, вишь, для белых места нет. У них давно уже специальный моральный кодекс разработан — только для белых с обратной силой до времени питекантропов.
Взять хоть те же крестовые походы. Не то чтобы крестоносцы были такими уж записными гуманистами (особенно с еврейской точки зрения), но согласимся, что по этому параметру между ними и соперниками — сиречь арабами, а затем и турками — разницу особую уловить трудно. Тем не менее, «добродетельные» европейцы, бия себя в бумажник, каются слезно в злодейском (пусть даже временном!) отъеме Иерусалима у законных — сиречь арабских — хозяев.
И кто же тут, спрашивается, «законный»? История поселения сего известна с момента, когда его Давид у каких-то евусеев отбил. Что это были за евусеи, они ли его построили или тоже когда-то у кого-то отбили, даже аллах не ведает (ибо его тогда еще не изобрели). Потом хозяевами в нем были последовательно: евреи, вавилоняне, персы, опять евреи, греки, опять евреи, римляне, плавно перетекающие в византийцев, арабы, крестоносцы, турки, англичане и опять евреи. Почему «незаконными» в этой длинной череде завоевателей оказываются (кроме, конечно, евреев) только крестоносцы — ведает ныне воистину один аллах. Но современным европейцам это неинтересно — им лишь бы отметиться в роли Павлика Морозова, обличающего безыдейного предка.
Сегодня у нас на глазах разверзается пропасть между Израилем и диаспорой (прежде всего американской). Хорошо понимаю и в немалой мере разделяю высказываемое со всех сторон беспокойство и сожаление, но… может ли быть иначе? Разумеется, свою лепту в процесс вносит и политика ультраортодоксов (не к ночи будь помянуты!), но главная причина все же в другом.
Диаспора глубоко и искренне возмущена нашим растущим и крепнущим отказом от самоненависти, которую ассимилянты почитают единственно ценной и правильной еврейской традицией, да заодно и мостиком, соединяющим нас с мировоззрением просвещенной Европы. Они непоколебимо убеждены, что именно в ней заключается наше моральное превосходство над антисемитами, и потому в любой попытке Израиля отстаивать свое право на самозащиту тотчас же узревают моральное падение вплоть до уровня Гитлера.
В самом Израиле такие тенденции еще не совсем исчезли, но уже явственно сходят на нет. Маленькое государство во враждебном окружении вынуждено, конечно, лавировать, действовать дипломатично, когда хотелось бы фейсом об тэйбл, но одно дело — на какие-то практические компромиссы с Европой идти, и совсем другое — перенимать ее самоубийственное мировоззрение. А диаспора… ну что диаспора… скорее, чем мы думаем, она почувствует, что стала очередным «слабым звеном», подходящим объектом для следующего предательства «прогрессивной общественности». Ей решать, ей выбирать между жизнью и смертью, а мы свой выбор сделали.
Мы хотим жить!
Источник: Мастерская Берковича