Мирное соглашение между Египтом и Израилем, подписанное в 1979 году благодаря исторической инициативе Анвара Садата, на протяжении нескольких десятилетий считалось краеугольным камнем региональной стабильности. Соглашение, по которому Синайский полуостров был возвращён Египту, содержало чёткие положения, ограничивающие присутствие египетских вооружённых сил в этом районе, с целью предотвращения военных столкновений и укрепления взаимного доверия. Однако в последние годы становится все более очевидным, что реальность на местах все дальше и дальше отходит от первоначальных договоренностей.

Главным аргументом Египта в пользу усиления своего военного присутствия на Синае была борьба с ИГИЛом и его филиалами, которые действовали в этом районе и представляли реальную угрозу внутренней стабильности страны. Нет сомнений в том, что эта террористическая деятельность требовала решительного ответа, и сам Израиль понимал необходимость предоставить Египту определенную гибкость в развертывании своих сил. Действительно, на протяжении многих лет давалось тихое, а порой даже публичное одобрение увеличению египетских сил, хотя оно превышало то, что было разрешено по соглашению.

Но именно здесь начинается по-настоящему тревожная история. То, что началось как временная корректировка в связи с исключительной ситуацией в сфере безопасности, постепенно превратилось в постоянную политику «нарезки салями» — ползучий процесс, при котором каждое небольшое отклонение принимается как необходимое, но в конечном итоге накапливается, приводя к фундаментальному изменению баланса сил.

Египет не только увеличил численность войск на Синае, но и ввел туда тяжелое вооружение, развернул современную военную инфраструктуру и даже создал постоянные системы материально-технического обеспечения — и все это вопреки духу соглашения и его букве.

Различные сообщения, поступающие как из разведывательных источников, так и из международных изданий, указывают на то, что Египет все ближе и ближе приближается к границе с Израилем. Это тихий процесс, почти незаметный, но имеющий глубокое стратегическое значение. Когда многочисленные, хорошо оснащенные силы располагаются вблизи границы, создается ситуация, при которой любые политические изменения или региональный кризис могут привести к быстрой эскалации.

Египет, со своей стороны, продолжает утверждать, что вся его активность на Синае вызвана борьбой с терроризмом и что он не намерен наносить ущерб мирному соглашению. Действительно, следует признать, что борьба с ИГИЛом на Синае была сложной, и что Египту в конечном итоге удалось значительно сократить активность этой организации в регионе. Но именно этот успех вызывает очевидный вопрос: если угроза уменьшилась, почему по-прежнему сохраняется усиленное военное присутствие?

Обеспокоенность в Израиле не проистекает из предположения, что Египет планирует немедленную войну. Совершенно наоборот. Сотрудничество в сфере безопасности между странами продолжается и даже углубилось в определенных областях, включая соглашения о поставках израильского газа в Египет. Но история учит, что стратегические реалии могут быстро меняться. Соглашения остаются стабильными до тех пор, пока существует политическая воля их сохранить. Когда условия меняются, договоренности также могут утратить свою силу.

Обеспокоенность также растет в свете поведения Египта на международной арене, особенно в Организации Объединенных Наций. В ходе ряда голосований и резолюций в последние годы Египет предпочел поддержать инициативы, критически и даже враждебно настроенные по отношению к Израилю. Хотя иногда это является дипломатическим ходом, направленным на сохранение авторитета Египта в арабском мире, трудно игнорировать разрыв между сотрудничеством в сфере безопасности на местах и политической позицией Египта на международной арене.

Этот разрыв вызывает чувство дискомфорта и даже недоверия. С одной стороны, Египет позиционирует себя как стратегического партнера для обеспечения региональной стабильности. С другой — он действует в международных организациях таким образом, что подрывает легитимность Израиля. В сочетании с постепенными нарушениями соглашения на Синае складывается сложная и тревожная картина.

Некоторые утверждают, что Израиль сам молчаливо согласился с действиями Египта и что это не является односторонним нарушением. Этот аргумент не лишен оснований, но упускает главное: временное согласие в чрезвычайной ситуации не должно превращаться в постоянное изменение. Если действительно существует необходимость обновить соглашение, это следует делать открыто, по взаимному согласию и под надзором, а не посредством постепенного процесса, подрывающего его основы.

Сложившаяся реальность требует нового подхода. Израиль не может позволить себе игнорировать изменения на местах, даже если они происходят незаметно. Он должен требовать прозрачности, внимательно следить за развитием событий и обеспечить, чтобы соглашение сохранялось не только формально, но и в его первоначальном духе.

Мир с Египтом — это незаменимый стратегический актив. Но именно по этой причине его необходимо защищать от медленной и опасной эрозии. История Ближнего Востока полна примеров соглашений, которые казались стабильными, пока не перестали ими быть. Вопрос не в том, намеревается ли Египет нарушить соглашение, а в том, готовы ли мы к реальности, которая может измениться быстрее, чем мы ожидаем.

Между одним кусочком салями и следующим может возникнуть совершенно новая ситуация. Главный вопрос заключается в том, сможем ли мы вовремя ее распознать.

Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк