Внешнеполитические перспективы нового израильского правительства
Нынешнему правительству слишком часто не удавалось превратить военные достижения в прочные политические завоевания
Ор Горвицстарший научный сотрудник Института политики еврейского народа (JPPI)
Пока израильтяне собирались на выборы, внутренние дебаты, как правило, упускали из виду ключевой вопрос: насколько новое руководство может изменить внешнюю политику государства? На первый взгляд кажется, что в очень малой степени.
После 7 октября 2023 года израильтяне ожидали, что их правительство столкнется с угрозами еще до того, как они достигнут порога страны. Эти приоритеты безопасности вряд ли изменятся в ближайшее время; что может измениться, так это то, КАК Израиль их преследует.
Нынешнему правительству слишком часто не удавалось превратить военные достижения в прочные политические завоевания. Преемник, менее зависимый от крайне правых, мог бы восстановить международное доверие и более эффективно сочетать силу с дипломатией.
Что касается Ирана, подход вряд ли значительно изменится.
Правительство-преемник унаследует глубокое недоверие к Тегерану и сильное давление с целью сохранения жесткой линии. Таким образом останется весьма ограниченное политическое пространство для переговоров, в то время как необходимость координации действий с Вашингтоном будет продолжать определять военные планы Израиля. Поэтому Израиль, скорее всего, продолжит оказывать давление на Тегеран при тесной координации военных действий с США.
Недоверие также сдерживает смену политики в отношении палестинцев. Многие израильтяне рассматривают вывод войск из Газы в 2005 году и приход к власти ХАМАСа в 2007 году как предупреждение о недопустимости территориальных уступок. Хотя председатель Палестинской автономии Махмуд Аббас осудил теракты 7 октября, недоверие к ПА сохраняется.
Вашингтон заявляет, что выплаты осужденным нападавшим и их семьям продолжаются, несмотря на объявленные реформы. Преемник вряд ли будет добиваться всеобъемлющего мирного соглашения или крупных территориальных уступок в ближайшем будущем.
Это не должно исключать практического сотрудничества: координация вопросов безопасности с ПА продолжалась во время войны, даже при самом правом правительстве Израиля, и, вероятно, сохранится. Строительство поселений, вероятно, также продолжится, если коалиция-преемница увидит широкую политическую поддержку или обоснование безопасности.
Газа является самой серьезной проблемой. Новое правительство могло бы объединить военные операции для победы над ХАМАСом в районах, которые оно все еще контролирует, с дипломатией для укрепления палестинских гражданских институтов и создания надежной альтернативы правлению ХАМАСа.
Объединенные Арабские Эмираты уже участвуют в Исполнительном совете Газы и поддерживают Палестинский комитет, созданный для управления сектором. Работая с Эмиратами, Марокко и другими партнерами, преемник мог бы помочь этим соглашениям укрепиться, предоставив палестинским администраторам возможность осуществлять реальную власть.
Насилие со стороны еврейских экстремистов – еще одна область, где новая коалиция может изменить ситуацию. Нынешнее правительство несет часть ответственности за насилие. Оно слишком часто преуменьшало проблему, в то время как некоторые министры оказывали политическую поддержку экстремистам, несмотря на неоднократные предупреждения израильской разведки и служб безопасности.
Коалиция, менее зависимая от министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира и министра финансов Бецалеля Смотрича, могла бы положить конец этой политической поддержке и предоставить органам безопасности и правоохранительным органам более сильную поддержку для противостояния преступникам.
Это могло бы позволить проводить на Западном Берегу политику, направленную на защиту гражданского населения, обеспечение соблюдения закона в сельскохозяйственных поселениях и уменьшение трений между израильтянами и палестинцами.
Ливан и Сирия открывают возможности для прогресса посредством мер безопасности, даже без формального мира.
По Ливану будущее правительство могло бы работать с Вашингтоном и Бейрутом над консолидацией соглашения, подписанного при посредничестве США в июне. Задача будет заключаться в том, чтобы сделать эти обязательства эффективными на местах, сохраняя при этом жесткую линию в отношении «Хезболлы» и требуя четких гарантий безопасности перед выводом войск из Южного Ливана.
Коалиция, менее зависимая от крайне правых, могла бы иметь больше возможностей для достижения этой цели. Ослабление позиций «Хезболлы» и продолжающееся участие США могут помочь, хотя способность Ливана выполнять свои обязательства будет оставаться решающей.
Соглашение с Ливаном также столкнется с меньшим количеством внутренних препятствий, чем территориальный компромисс на Западном Берегу с его израильскими поселениями и глубоким историческим и религиозным значением для многих израильтян.
Заключение полноценного мирного соглашения с Сирией остается маловероятным. Президент Ахмед аль-Шараа подтвердил претензии своей страны на Голанские высоты, а израильское правительство не захочет отказываться от территории, которую оно считает жизненно важной для безопасности. Гражданская война в Сирии и события 7 октября усилили это нежелание.
Несмотря на это, правительство-преемник может сделать ставку на достижение практических договоренностей в области безопасности и расширения закулисного сотрудничества там, где интересы пересекаются.
Саудовская Аравия остается крупнейшим (и весьма труднодостижимым) дипломатическим призом. До 7 октября Израиль и Саудовская Аравия, казалось, были близки к соглашению о продлении Соглашений Авраама. Затем процесс нормализации осложнился.
Наследный принц Мухаммед ибн Салман должен сопоставить интересы региональной безопасности с политической ценой связей с Израилем, и Эр-Рияд явно связал нормализацию с палестинской государственностью. Общие угрозы со стороны Ирана и хуситов дают двум странам повод для сотрудничества.
Правительству-преемнику все равно придется определить, какие обязательства по палестинскому вопросу оно может предложить Эр-Рияду. Смогут ли обе стороны преодолеть этот разрыв и будет ли президент США Дональд Трамп инвестировать в это, остается неясным.
Эти возможности частично зависят от положения Израиля за рубежом, которое новое правительство могло бы начать восстанавливать. Более решительный ответ на насилие со стороны еврейских экстремистов и уход таких министров, как Бен-Гвир, могли бы помочь восстановить доверие к руководству Израиля и сделать международных партнеров более восприимчивыми к его дипломатическим инициативам.
Эта добрая воля может иметь большое значение в Вашингтоне. Новое правительство могло бы работать над восстановлением поддержки по всем партийным линиям и среди американцев, разочарованных политикой предыдущего кабинета. Тесные отношения между Трампом и премьер-министром Биньямином Нетаньяху частично затмили напряженность в более широких американских связях Израиля.
У следующего правительства будет мало времени на медовый месяц. Оно должно воспользоваться этими дипломатическими возможностями, заботясь при этом о безопасности, чего в первую очередь требуют израильтяне.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
Три основные проблемы, с которыми столкнется Израиль после поражения республиканцев в США
Можно обозначить три ключевые области, где результаты выборов способны повлиять на интересы Израиля
Амихай Штейнвнешнеполитический обозреватель Kan 11, IPBC
Итоги промежуточных выборов в США с израильской точки зрения могут выйти далеко за рамки утраты республиканцами контроля над Конгрессом. Поражение на выборах произошло на фоне более масштабных изменений в позиции Демократической партии в отношении Израиля, войны с Ираном и стратегических отношений между Иерусалимом и Вашингтоном.
Можно обозначить три ключевые области, где результаты выборов способны повлиять на интересы Израиля: политика президента США в отношении Ирана, новый баланс сил в Конгрессе и, что, пожалуй, самое важное, президентские выборы 2028 года, которые уже начинают обретать форму на фоне изменения настроений внутри Демократической партии.
Война с Ираном: что выберет Трамп — уступки или быструю военную операцию?
Один из самых очевидных выводов, которые можно сделать по итогам предвыборной кампании, — это то, какую политическую цену Республиканская партия заплатила за войну с Ираном.
«Без войны результаты были бы на 100% другими», — признали комментаторы Fox News. Даже сам Трамп признал, что «война с Ираном стала одной из причин поражения». Пожалуй, самым показательным является тот факт, что 62% избирателей, опрошенных на экзитполах, заявили, что выступают против войны.
Политический посыл для Трампа очевиден: американское общество не хочет ещё одной затяжной войны на Ближнем Востоке. Вопрос в том, как президент воплотит это послание в жизнь.
Возможны два сценария развития событий, и в обоих случаях Израилю необходимо внимательно следить за происходящим. Первый сценарий заключается в том, что Трамп может принять решение активизировать дипломатические усилия, пойти на уступки в переговорах с Тегераном и попытаться представить сделку как дипломатическое достижение, которое позволит ему вывести США из конфликта. Второй сценарий предполагает попытку завершить военную кампанию короткой, но мощной операцией, которая позволит президенту провозгласить победу, заявить, что цели США достигнуты, и быстро свернуть свое участие в делах региона. При любом из этих сценариев не факт, что интересы Израиля будут совпадать с интересами Белого дома. Этот разрыв может стать одним из основных источников напряжённости в отношениях между двумя странами.
Новый Конгресс: растущая волна прогрессизма и антиизраильских настроений
Вторая проблема связана с составом следующего Конгресса. Ожидается, что к уже действующим на Капитолийском холме законодателям присоединится новая волна демократов, некоторые из которых придерживаются резко критических взглядов на Израиль, а в некоторых случаях занимают откровенно антиизраильскую позицию. Последствия не ограничиваются сменой депутатов в Палате представителей и Сенате. Они также повлекут за собой изменение баланса сил и возможность формировать политическую повестку.
Преимущество демократов в обеих палатах даст им возможность контролировать председателей комитетов и повестку дня, а также пост спикера Палаты представителей и руководство Сената. Это позволит демократам продвигать слушания, расследования и законодательные инициативы, касающиеся политики в отношении Израиля, войны в Газе, военной помощи США и более широких стратегических отношений между двумя странами.
Разумеется, не каждая антиизраильская инициатива станет законом, и, конечно, не все члены Конгресса от Демократической партии придерживаются одинаковых взглядов. Тем не менее расширение круга тех, кто критикует Израиль, и их растущее влияние на ключевые посты — это тенденция, которую Израиль не может игнорировать.
Эта тенденция развивается на фоне более масштабных изменений в Демократической партии: все чаще звучат призывы сократить военную помощь США Израилю, увязать ее с изменениями в политике Израиля и даже пересмотреть характер особых отношений между двумя странами.
Позиции, которые когда-то считались относительно маргинальными в партии, теперь стали гораздо заметнее.
Выборы 2028 года: станет ли Мамдани образцом для подражания в политике?
Еще одна проблема для Израиля заключается не в текущем политическом ландшафте Вашингтона, а в следующих президентских выборах.
Вывод, который многие кандидаты от Демократической партии могут извлечь из промежуточных выборов, прост: можно занимать решительные антиизраильские позиции и открыто критиковать Американо-израильский комитет по связям с общественностью (AIPAC), при этом добиваясь политического успеха. На самом деле, в некоторых случаях такие позиции могут даже оказаться электоральным преимуществом среди значительных слоев партийной базы.
Кандидаты, претендующие на места в Конгрессе или высокие политические посты, будут внимательно следить за успехами таких политиков, как Абдул Эль-Сайед и новое поколение членов Палаты представителей от Демократической партии. Они также рассмотрят, как этим политикам удалось сделать резкую критику Израиля центральным компонентом своей политической идентичности.
Результатом может стать дальнейшая радикализация политического дискурса: больше кандидатов присоединится к политическому лагерю, представленному Зохраном Мамдани, более жесткая критика Израиля и меньшая готовность защищать традиционные отношения между двумя странами.
Это подводит нас к особенно важному моменту: в 2028 году Демократической партии предстоит выбрать кандидата в президенты. Любой кандидат, стремящийся заручиться поддержкой рядовых членов партии, не сможет игнорировать эти настроения.
Даже если будущий кандидат не будет придерживаться самых радикальных взглядов, он может занять гораздо более жесткую и критическую позицию по отношению к Иерусалиму, чем все предыдущие кандидаты в президенты от Демократической партии.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда