Воспоминания из детства: Красная Слобода и семья Захарьяевых
В редакцию газеты «STMEGI.com за месяц» пришло письмо от жительницы города Ор-Акивы Сарии Сасуновой.
В редакцию газеты «STMEGI.com за месяц» пришло письмо от жительницы г. Ор-Акива Сарии Сасуновой.
Детские годы Сарии прошли в поселке Красная Слобода, и картинки этого детства остались в памяти на всю жизнь. Ими читательница и решила поделиться на страницах нашей газеты.
Рашбил был первым ребенком
в семье. Он родился в 1939 году
В 2008 году нынешний представитель Фонда СТМЭГИ в Израиле Роберт Абрамов организовал вечер культуры и истории для репатриантов – выходцев с Кавказа.
На этот вечер меня пригласила председатель общества дружбы «АзИз» Светлана Нисанова. Когда на экране я увидела фотографию Рашбила Захарьяева, глаза наполнились слезами и возникло желание написать об этой семье.
Каждый раз, когда читала в газете Фонда СТМЭГИ хоть одно слово о Рашбиле, оно проникало глубоко в мое сердце, и желание написать об этом человеке – с каждым разом было всё сильнее. Видимо, сейчас пришло время рассказать о нем, отдать долг его памяти.
Я родилась в поселке Красная Слобода Кубинского района в семье интеллигентных и образованных людей. Мои родители окончили техникум и партийную школу. Отец работал в средней школе педагогом, а мать – на ковровой фабрике. Мое детство прошло в этом поселке, который я очень люблю.
Мы были очень близкими соседями, и двор у нас был общим, мы его называли «кэлэ мэхэля» (большой двор). Здесь жили и местные знаменитости, такие как Мэлкэ (Гаиш) Илизаров, Хануко Илизаров (Хапу), Шушэн Нувах, потомки Агабабы Нуваха, Чимназ Ашуров и др.
Отец Рашбила – Хагай Захарьяев – с утра до вечера работал, чтобы прокормить многодетную семью.
Он был крепким и сильным человеком, фронтовиком. Каждый год 9 Мая, в День Победы, он надевал военную форму и медали, полученные на войне. Однажды дядя Хагай с друзьями решил отпраздновать День Победы, собравшись возле клуба. Радости не было предела, еще бы – все-таки 9 Мая!
Мы, будучи детьми, часто бегали за дядей Хагаем и просили рассказать нам про войну. Однажды он поднял меня, посадил на колени и сказал: «Война была страшной, много миллионов человек погибло, но мы победили ради вашей спокойной и радостной жизни. Вы, дети, наше будущее – и вы не увидите больше войны».
У них были лошади, и, чтобы я не боялась, дядя Хагай научил меня обращаться с ними. Мать Рашбила, тетя Монэн, которую в Красной Слободе называли Кюрэн (белокурая красавица), была домохозяйкой и занималась воспитанием детей.
Рашбил был первым ребенком в семье. Он родился в 1939 году. В школу пошел в 8-летнем возрасте, окончил ее на отлично. Был очень красивым парнем, и все девушки нашего двора были влюблены в него. Несмотря на это, он оставался очень скромным, спокойным парнем. Все соседи любили и уважали его.
Я в свое время была избалованной девочкой, меня называли «гэдэ гызы» (девочка с характером мальчика). Я постоянно баловалась, шалила, и вот как-то однажды он поймал меня и сказал: «Ты – девочка, не надо баловаться, будь скромной».
Помню, в первом классе он помогал мне писать и читать. Был мне как старший брат. В руках у этого человека практически всегда можно было видеть книгу, тетради и ручку. Он часто занимался в библиотеке, которая работала у нас при районном совете. Одно время мы перестали видеть его. От тети Монэн узнали, что Рашбил уехал учиться. Я тогда по-детски подумала: «Раз уехал учиться, значит, очень талантливый». И действительно, от сестры узнала, что он пишет стихи.
Свадьбу Рашбила я не помню, а свадьбу его сестры помню очень хорошо.
Тетя Монэн и моя мама во время церемонии хны, молясь Богу, говорили: «Элиягу анави, приходи, помоги нам и дай счастье нашим детям, в этом году мы здесь, а в следующем году в Иерусалиме». Через некоторое время Рашбил с женой Тэйлоханум покинули родительский дом и переехали жить на квартиру.
После учебы Рашбил стал работать в районной газете – раньше она называлась «Кызыл Куба», потом ее переименовали на «Шэфэг». Сначала в ней было четыре странички, затем восемь. Хорошо помню его статьи 1962–1964 годов. Он писал на разные темы, но чаще всего в своих статьях высказывался по поводу несправедливостей, порой имевших место в его родном поселке, который он так любил.
1960-е годы были трудными, и многие семьи уезжали в большие города в поисках лучшей жизни. Наша семья не стала исключением, и в 1964-м мы переехали в Баку. Я взяла с собой на память несколько номеров этой газеты, но, к великому сожалению, они не сохранились. После переезда в Баку я потеряла связь с этой семьей.
Большой красивый город Баку открыл нам двери к знаниям, после школы я поступила в университет на библиотечный факультет и затем 20 лет проработала в Институте истории Академии наук Азербайджана заведующей научным кабинетом. Моя сестра окончила Азербайджанский пединститут имени В.И. Ленина с красным дипломом и работала заведующей детским садом. В 1993 году я репатриировалась в Израиль и сейчас живу в Ор-Акиве.
Все годы, когда я жила в Баку, у меня была ностальгия по Красной Слободе, хотелось посидеть на берегу реки Гудиал-чай. И в 1980-м я с двумя детьми приехала в Красную Слободу повидаться с родственниками наших соседей. Соседи мне сказали, что Рашбила нет в живых. Как? Еще они сказали, что многие, кто знал эту семью, помогли им и поддержали их. Эта поддержка и уважение дали силы Тэйло-ханум справиться с горем.
Неделю я не могла остановить слезы. Мой сын всё время спрашивал, почему я плачу.
Тогда я взяла его, и мы вместе пошли на центральную улицу Красной Слободы. Показала ему дом, в котором мы жили, и сказала: «В этом доме я жила с бабушкой и дедушкой. Еще в этом доме жил хороший человек по имени Рашбил, он умер. Вот из-за чего я плачу». Мой сын взял платок из моих рук и, вытирая мне слезы, сказал: «Не плачь, мама, не плачь... Хорошие люди не умирают».
Случай в Аргудане
Елена Натоновна Симахова (Амирова) родилась в 1930 году в Нальчике.
Позвольте на страницах популярной среди горских евреев газеты поделиться одной историей из жизни моей бабушки; историей, которая изменила ее жизнь, а точнее – дала ей вторую жизнь.
Елена Натоновна Симахова (Амирова) родилась в 1930 году в Нальчике. Ее отец Натон Амиров работал при синагоге. Мама Евдит занималась домашним хозяйством и воспитанием детей. И вот началась Великая Отечественная война...
– Бабуль, расскажи, как это было!
– Было это очень давно, но случай тот никогда не сотрется из моей памяти. Шел 1943 год. Немцы были на подступах к Нальчику. Чтобы сберечь меня, папа отвез меня к своей сестре, которая жила в кабардинском селе Аргудан. Каждый день был полон страха, что фашисты появятся и в здешних краях.
Так и случилось. Однажды в село пришли полицаи – видать, кто-то донес, что здесь спрятались еврейские семьи. Хозяин дома Аслан Камбачоков, у которого снимала квартиру моя тетя, предупредил нас об этом. И подсказал, что есть черный ход на заднем дворе, через который можно попасть сразу в его дом. На всякий случай тетя написала на куске материи мои фамилию, имя и адрес и пришила его к бретельке майки.
Дошла очередь и до дома, в котором мы жили, полицаи постучались в окно. Тетя быстро одела меня и выпроводила в дом к дяде Аслану. У него было два сына – Анзор и Алим, и его жена посадила меня рядом с детьми. Когда полицаи ворвались в дом, то спросили у одного из мальчиков, кем я им прихожусь. «Это моя сестренка», – сказал один из братьев.
Полицаи ушли. Вечером жена дяди Аслана повязала на меня свой теплый платок, а дядя посадил меня, своих детей и жену на телегу и повез в город. В этой телеге он обычно перевозил тыквы, которыми торговал в Нальчике. По дороге нас остановили немцы. Спросили – кто такие, откуда и куда едем. Дядя Аслан сказал, что это трое его детей и жена, а едем мы на рынок в город.
В обоих случаях – и когда полицаи пришли в дом, и когда немцы остановили нас на дороге, я испытала такое потрясение, при воспоминаниях о котором и сейчас у меня мурашки бегают…
Через поселок Вольный Аул мы добрались до города, дома нас встретили отец и мать. И это было мое второе рождение. Прошли годы, и я поняла, как эта кабардинская семья рисковала тогда ради меня – рисковала собой и своими детьми. На всю жизнь мы остались родными братьями и сестрой, как когда-то назвал нас их отец. Мои родные братья, а потом уже и мои взрослые дети всегда поддерживали отношения с этой семьей, не подозревая даже, что мы не родные. И в радости, и в горе мы всегда оставались вместе, не разделяя себя по национальному признаку.
– А как потом сложилась твоя жизнь?
– После войны, так и не окончив школу, я устроилась на работу, где и познакомилась в 1947 году с твоим дедушкой Александром Язхиловичам Симаховым, с которым мы прожили нелегкую, но очень счастливую жизнь. В браке мы прожили 60 лет.
Родили и вырастили шестерых детей. Обзавелись хозяйством, хотя в послевоенные годы это было нелегко. В эти тяжелые, голодные времена поднять на ноги детей было очень трудно. Но мы не боялись никакого труда и кроме основной работы на производстве еще и на дому работали.
Летом шили шлепки, зимой мутоновые шапки и стельки. Так, по кирпичику, мы выстроили свое родовое семейное гнездо, которое до сих пор встречает хлебом-солью и гостеприимно распахнутыми дверьми всех моих близких, родных и дорогих мне людей.
Всем шестерым детям дали высшее образование. У всех у них достойные семьи, дети, внуки и правнуки. Они живут сейчас в разных частях света, но это не мешает им два раза в год, по возможности, собираться на праздники Рош ха-Шана и Песах.
Замечу, что Елена Натоновна до сих пор что-то мастерит дома и на дни рождения и свадьбы дарит своим родным подарки, сделанные собственными руками.
И, наверное, недаром Г-сподь Б-г в далеком 1943-м дал той маленькой девочке второй шанс на жизнь. А она, в свою очередь, дала жизнь десяткам других. Сегодня она достойная женщина – мать, бабушка, прабабушка, прапрабабушка.
Долгих, долгих лет жизни тебе на этой земле в многочисленном кругу своих родных и близких!