Время положить конец двойным стандартам
Защитники Израиля могут жаловаться на двойные стандарты, но ничего не могут с ними поделать
Для многих из нас лицемерие мира, когда речь заходит об Израиле, самоочевидно, а двойные стандарты, применяемые к единственному на Земле еврейскому государству, выглядят явно антисемитскими.
Представьте себе реакцию мира, в случае, если…
Израиль объявляет, что планирует запретить халяльный забой скота. Высший суд Европейского союза постановил в 2020 году, что государства могут запрещать ритуальный забой (в том числе еврейский) из соображений гуманного обращения с животными. Как вы думаете, насколько громким было бы осуждение, если бы Израиль диктовал мусульманам, как им следует исповедовать свою религию?
Израиль решил распустить мусульманские гражданские группы и закрыть мечеть, где молятся тысячи людей, как это сделали французы? Посмотрите на фурор, вызванный действиями Израиля, связанными с Храмовой горой, когда десятки тысяч мусульман молились там в свой последний священный день.
Израиль запретил мусульманкам носить хиджабы? В другом постановлении суд ЕС заявил, что компании могут запретить ношение хиджаба, если это оправдано необходимостью работодателя представлять клиентам нейтральный с точки зрения религии образ. Франция запретила ношение хиджабов в государственных школах в 2004 году. В отличие от Европы, в Израиле не видят угрозы в мусульманской одежде, и женщин можно увидеть в хиджабах на пляже в Тель-Авиве и на улицах Иерусалима.
Израиль запретил мусульманским женщинам носить паранджу? Франция впервые ввела запрет в 2010 году. В апреле Швейцария стала последней европейской страной, запретившей никаб. Другие страны, где действует полный или частичный запрет: Бельгия, Болгария, Австрия, Дания, Нидерланды и Норвегия. Немыслимо, чтобы Израиль рассматривал такую возможность, не говоря уже о том, чтобы безнаказанно штрафовать или арестовывать женщин за ношение паранджи.
Израиль запретил мусульманам строить минареты? В 2010 году конституция Швейцарии запретила строительство минаретов. Израиль, конечно, никогда бы этого не сделал, но у нас есть свидетельство реакции на то, что произошло, когда Израиль временно отключил громкоговорители минаретов в Старом городе, чтобы они не заглушали церемонии Дня памяти павших у Западной стены. Иорданский чиновник назвал этот шаг «провокацией против мусульман во всем мире и нарушением международного права и исторического статуса-кво». Исполнительный совет ЮНЕСКО единогласно принял резолюцию, осуждающую Израиль.
Израиль запретил немусульманам принимать ислам? По данным Human Rights Watch, принятый в Индии о запрете незаконного обращения в другую религию требует, чтобы любой желающий обратиться в другую веру получил одобрение районных властей, что влечет за собой наказание до 10 лет тюремного заключения за обращение другого человека путем принуждения, мошенничества, введения в заблуждение или побуждения. Хотя этот закон якобы применяется ко всем официально признанным религиозным обращениям, в основном он направлен на мужчин-мусульман, состоящих в отношениях синдусками. Закон направлен на то, чтобы воспрепятствовать индуистским женщинам переходить в христианство и выходить замуж за мусульманских мужчин. Евреям и христианам не запрещено принимать ислам в Израиле. Опять же, у нас есть представление о том, как будут относиться к Израилю, основываясь на критике закона о безопасности (который недавно не был обновлен), запрещающего палестинцам с Западного берега, состоящим в браке с израильтянами (в большинстве случаев мусульманами), становиться гражданами Израиля.
Израиль принял закон, направленный на предотвращение исламского сепаратизма, позволив усилить надзор за мусульманами, требуя строгого религиозного нейтралитета для государственных служащих и частных подрядчиков государственных услуг и затрудняя мусульманам обучение своих детей на дому? Франция приняла именно такой закон на прошлой неделе. Правительство Израиля, безусловно, обеспокоено исламским экстремизмом; тем не менее, нет никаких ограничений в отношении мусульман в сфере занятости (за пределами некоторых секторов национальной безопасности), образование является обязательным, но родители могут получить разрешение на домашнее обучение, и еврейские экстремисты подвергаются надзору, как и радикальные мусульмане. Лучшим свидетельством терпимости Израиля к сепаратизму, которого опасаются французы, является присутствие в кнессете арабских политиков, которые возражают против того, чтобы Израиль был еврейским государством, и исламиста, которого приняли в правительственную коалицию.
Увы, мы не слышим призывов к джихаду против Европы. Организация Объединенных Наций не принимает резолюций, осуждающих различные формы дискриминации мусульман за пределами Израиля. Human Rights Watch и Amnesty International действительно пишут отчеты о распространении исламофобии», но, в отличие от тех, которые посвящены Израилю, им уделяется мало внимания. Прогрессисты и защитники мусульман, которые кричат: «Исламофобия» при малейшей критике ислама или мусульман, молчат. Студенты в университетских кампусах не собираются вместе, чтобы положить конец дискриминационной практике европейских правительств в отношении своих граждан-мусульман.
Защитники Израиля могут жаловаться на двойные стандарты, но они никуда не денутся. Это поле битвы, на котором они должны сражаться.
Исраэль а-йом, перевод Ильи Амигуда
Израильтяне, которые возвращаются в Америку, выигрывают в деньгах, но теряют, в более важном
Когда в гости приезжают бывшие олимы, вернувшиеся в Штаты, позор неудачной абсорбции в Израиле тщательно маскируется трансляцией успеха в Америке
Сорок лет назад, 23 августа 1981 года, мои родители и пятеро моих братьев и сестер вышли из самолета, который доставил их в Израиль из Соединенных Штатов по собственному желанию. Они оставили там много родни; работу, которая принесла бы им гораздо больше денег, чем им будут платить здесь; более впечатляющую карьеру; и дом в пригороде, в несколько раз превышающий размер каменного строения в Иерусалиме, где мы поначалу поселились.
Иммиграция была травматичной. Разрушить жизнь и заново создать ее, засадить пустое поле злаками, не зная, что из этого выйдет. Внешне мы были счастливы и декларировали совершение алии как высшую привилегию, но в душе мы скучали по нашему старому дому, по привычной жизни. За возвращение к корням мы заплатили огромную цену.
Израиль — страна иммигрантов, в которой слово «иммиграция» является запретным. Только алия, «восхождение», осуществление пророчеств об избавлении. Но к вам никто не будет относиться как к драгоценности. В аэропорту вас оделят израильским удостоверением личности и – yalla!
Это многозначное междометие имеет древние корни: арабское ya alla – «О Б-же». Оно давно уже укрепилось в разговорном иврите и получило тысячу значений: вперед, давай, ок, ладно, сомневаюсь, отстань, да ладно?
Израильтяне в восторге от вашей способности говорить на иностранном языке (особенно если этот язык — европейский) и одновременно презирают ваши обычаи. Даже 40 лет спустя вы можете заполнить свой ежедневник рассказами о столкновении американской честности и израильского «срезания поворотов», о чувстве чужеродности окружения и непонимания вас этим окружением, о вашем гиперкритицизме и левантийской неспешности.
Тем не менее ничто не сравнится с пребыванием в Израиле. Моим родителям посчастливилось принять это решение. Для еврея нет более естественного места для жизни. Израиль — и вы дома. Израиль — это конечный пункт назначения.
Конечно, Израиль — не убежище от погромов и Холокоста. Есть здесь места, поопаснее, чем бандитские районы Гарлема. Террористические угрозы и обстрелы продолжаются и приносят жертвы. Но мы ехали сюда не ради физической безопасности. Израиль — это прежде всего чувство принадлежности, участия в создании чего-либо. Нет двойных стандартов. Не нужно извиняться за то, что ты еврей. Это исполнение мечты, которую питали поколение за поколением, которую мои предки, в отличие от моих родителей, не имели привилегии осуществить.
Несмотря на все подводные камни, Израиль — это семья. Вы чувствуете близость даже с совершенно незнакомыми людьми. Это деспотичная и требовательная, но в то же время безусловная родственная любовь.
Израиль — это вложение. Люди отдают больше, чем могут, чтобы эксперимент увенчался успехом.
Израиль — это дружба. Даже самые неумные политики своими непопулярными решениями не смогли разорвать между людьми эти узы любви и дружбы.
Израиль, как средоточие всего этого, вызывает сильные эмоции. Радость во времена безусловного процветания и боль в годину бед. В Израиле вы становитесь его частью: мои родители были частью наполовину, я на 90 процентов, а мои дети — израильтяне на 100 процентов. Это страна, в которой вы живете, а не наблюдаете. Она развивается. Это история, которая все еще продолжается, и каждый может вписать в нее свою собственную главу.
Пятьдесят процентов иммигрантов из поколения моих родителей вернулись в Соединенные Штаты, как и двое моих братьев и сестер. Наш район в Иерусалиме, который в 80-е годы был в основном населен носителями английского языка, постепенно заполняется иммигрантами из других мест.
Летом, когда в гости приезжают бывшие олимы, вернувшиеся в Соединенные Штаты, позор неудачной абсорбции в Израиле тщательно маскируется трансляцией успеха в Америке, разговорами о том, насколько лучше их жизнь там, чем здесь. Чувство вины они меняют на толстый кошелек. Они платят за iPhone половину того, что платим мы, мимо их дома протекает большая река, у них есть деньги в хедж-фондах, летний дом в Вирджиния-Бич, и они едят бейглы с лососем и сливочным сыром на ежегодной конференции JCC Северной Америки.
Тем более что сейчас в Израиле в результате пандемии уровень жизни серьезно просел. Хотя государственные пособия и гранты предотвратили двузначный рост уровня бедности, но социально-экономические последствия коронавируса будут ощущаться годами.
Ну и что? Уехавшие правы на тактическом уровне, но ошибаются на стратегическом. Если бы я работал в New York Times, я бы заработал в 10 раз больше, чем сейчас. Но я был бы в New York Times, в Нью-Йорке. А не в Haaretz, в своей стране. За деньги можно купить многое, но не душу и дух.
По сей день я не встречал никого, кто вернулся в Америку и чье возвращение обогатило бы его душу. Но вы ощущаете себя гордым и цельным в своей постели, в своем доме, в своем Израиле. Вот вам мои 40 лет, личный исход, как скитание по пустыне в былые времена, Yetsi’at Mitzrayim — чтоб достичь мечты предков.
Или, как говорят влюбленные, цитируя «Песнь песней»: «Когда я нашел того, кого любит моя душа, я держался за него и не отпускал».
Haaretz, перевод Марии Якубович