Забытый защитник Отечества
Не жалея ни себя, ни врагов, этот «человек выполнял свою опасную работу», защищал Родину, которая о нём забыла
Горская еврейка Марал Меировна Бабаева, внучка Боби, родоначальника большого рода Бабаевых из Темир-Хан-Шуры, была замужем за Максутом Измайловом. Вместе они вырастили и воспитали двух сыновей и четырех дочерей: Ивана, Павла, Марусю, Риву, Любу и Зою. Все дети Марал и Максута были убежденными коммунистами. Они искренне были преданны делу строительства социализма. Двое внуков Марал стали известными в стране людьми: это ученый, создатель космических приборов, Рафаэль Кукулиев (сын Ривы) и Семен Измайлов (сын Маруси), доктор технических наук, инженер-капитан первого ранга ВМФ СССР. Но повествование пойдёт не о них, а о пропавшем сыне Марал и Максута — Павле.
Павел Максутович Измайлов (1910-1941) родился в Темир-Хан-Шуре (ныне Буйнакск). В начале 1930-х Павел вместе с сестрами, Ривой и Любой уехал в Ленинград. Устроился на работу управлящим домозозяйства №50 жилищного управления Куйбышевского райсовета. В финскую войну Павел Измайлов служил политруком, а 23 июня 1941 год был призван в Красную Армию по мобилизации Куйбышевским военкоматом. Единственное письмо от Павла было отправлено с фронта 5 июля 1941 года с обратным адресом: «186-я полевая почтовая станция 147-го стрелкового полка, 5-й стрелковой роты, 1-й взвод». В письме он сообщает сестре следующее: «Нахожусь на Карельском перестанке у финскогй границы, мне посчастливилось 2-й раз биться у финской границы. Любочка, как тебе известно, Отечественная война началась, время напряженное, как тебе известно по газетам, мы дня и ночи не видим, но мне не прывыкать. Чувствую себя нормально и духом не падаю, судьба сама предскажет дальнейшую жизнь. Люба, об условиях наших писать не следует, понимаешь сама. Выступление тов. Сталина говорит ясно о переживаемой обстановке. Находимся в финских лесах. Ежеминутно ждем всё новые приказы… Ты духом не падай, держи себя мужественно и не переживай, будь всегда морально крепка. Не теряй связь с родными, с Ривой, Зоечкой, пусть о нас не беспокоятся. На днях также напишу им письмо... Люба, ты обо мне не беспокойся, в деньгах не нуждаюсь. В лесах они мне ни к чему, т.е. деньги, которые я взял с собой. Они у меня целы, берегу на "черный" день. Если ты нуждаешься, напиши, я тебе их вышлю. Люба, не скучай и не переживай, не теряй связь с тётей Салиха. В особенности с Верой, она тебя уважает и поможет во всём. На днях также напишу письмо. Люба, сильно нуждаюсь в папиросах, махорки не хватает. Много не надо сразу, ибо живем все вместе коммуной. Люба, сильно беспокоюсь и переживаю о Бориске. Если прислал письмо, срочно сообщи его адрес, а если нет, узнай в военном коммисариате. А также сама ты пиши мне аккуратно, не дожидаясь моих писем. Сама знаешь, иногда у меня могут быть задержки, не зависящие от меня. тем самым ты дашь знать о себе и успокоишь меня морально. Люба, не забудь получить мою премию. Любочка, не жалей и не отказывай себе ни в чём. "Живы будем — не помрём" — есть такая пословица. Любочка, писать хотелось очень много, но устал. Пишу, не спавши несколько ночей, причем в лесу, а поэтому и почерк выходит коряво. На этом свое короткое письмо кончаю. Привет от меня всем родным и знакомым, пиши. Жду от тебя с нетерпением письмо, отвечай сразу. До скорого свидания. Целую, Павлик».
Это письмо было написано до той последней фронтовой ночи, боевые действия которой с непосредственным участием Павла Измайлова у финской границы представлены в воскресном номере «Ленинградской правды» за 2 ноября 1941 года в статье «Фронтовая ночь» (авторы — специальные корреспонденты ТАСС А. Виноградов и Е. Капланский, фрагменты приводятся с сокращениями): «... Октябрьской ночью в лесной чаще надежно укрывшиеся бойцы готовятся к новым схваткам с противником. Фашисты, захватив южный рубеж, сильно укрепились. Бойцы совершили смелую переправу и обрушились на врага. Смяв вражеские заслоны, наши подразделения заставили противника отойти. Бойцы прочно удерживают новые позиции, стойко отбивая контратаки врага. Инициатива остается в наших руках... Тьма сгущается. Притихший лес наполняется грохотом орудий. Это заговорила наша артиллерия. Внезапно открыл огонь вражеский пулемет, но опытный разведчик Зябликов вскоре обнаружил его расположение. На мгновение сверкнули огненные вспышки, и в сторону врага полетели снаряды. В маленькую тетрадку заносится краткая запись: "Подавлена огневая точка врага". За несколько дней батарея Петренко уничтожила три пулеметных огневых точки и две группы вражеских автоматчиков, разбила немецкий танк. И днем и ночью артиллеристы, помогая пехоте, громят укрепления фашистов, уничтожают их живую силу. По северному берегу ползёт густой дым. Клубясь, он поднимается выше, и вскоре широкая дымовая завеса застилает постройки, тянется туманом над водой. Немцы заметно невничают. В воздухе взлетают световые ракеты и прорезают надвигающуюся темноту. К ночи переправляемся на южный берег. Немцы ведут силный огонь по переправе — минометный, пулеметный, ружейный. Где-то неподалеку с коротким бульканьем уходят в воду пули. С протяжным воем пролетают мины.
- Не достанешь! — вполголоса говорит боец Измайлов, совершивший уже десятки рейсов через водную преграду. Этот проворный человек выполняет свою опасную работу с веселой ухваткой смелого парня. Лодочка, управляемая его сильными руками, быстро приближается к цели. Причаливаем и, пригибаясь, ступаем по влажному песку. В глубине, укрывшись в блиндажах и окопах, лежат наши бойцы — люди, поклявшиеся не пустить фашистов к Ленинграду. Противник ведет ожесточенный обстрел переднего края; с нашей стороны открывают сильный ответный огонь.
На какие-то доли минуты шум замолкает, и с реки доносятся едва уловимые шорохи. К берегу приближаются лодки. Партнер-комсомолец Ильгам Жалялютдинов в четвертый раз приводит к берегу большую лодку с бойцами. Осторожно и бесшумно пробираются они по тропинке наверх.
Из одной лодки выходит боец с железным термосом и укутанной корзиной. Это повар Демченко, вторично перебравшись сегодня через реку, привез горячую пищу и свежий хлеб. Не обращая внимание на пули, отважный повар пополз от переправы к землянкам.
Ночная мгла скрывает очертания тропки, по которой движутся два санитара на себе.. От взрыва вздрагивает почва, осыпается земля с крутого прибрежного ската. С носилками здесь сейчас не пройти. Санитары Крюков и Сергеев переносят раненых, осторожно уложив бойца на спину, санитар ползёт среди взрывов к берегу, к переправе. Отсюда раненых эвакуируют на лодках.
Тяжелая мина с треском разрывается у входа в одну из землянок. Вздрагивают стены, взрывная волна распахивает дверь настеж, колеблется пламя свечи. Но к взрывам мин и снарядов здесь привыкли. бойцы цепочкой выходят в ночную темень, освещаемую вспышками вражеских ракет, затем ползут по опушке леса и залегают. головной дозор углубляется в чащу.
Фронтовая ночь подходит к концу. Воздух наполняется рокотом советских моторов. быстрые, широкогрудые штурмовики стремительно пикируют. Немецкие позиции сотрясаются от взрывов.
Огонь противника ослабевает. одна за другой подавлены огневые точки, мешавшие нашему продвижению. Тогда подразделение поднимается в атаку. Стремительным броском, оттеснив фашистов, красноармейцы овладевают более выгодным рубежом.
Пядь за пядью отвоевывают наши бойцы родную землю, захваченную гитлеровцами».
Павел Измайлов, не щадя своей жизни, героически сражался на подступах к Ленинграду. Его сестра Люба неоднократно обращалась в различные инстанции с просьбой найти брата. В июле 1945 года она лично была на приёме в Министерстве Вооруженных Сил СССР в Москве. Извещение велели ждать через военкомат, но похоронку на брата она так и не получила. По предположению родственников, Павел погиб в последнем бою, переправляя бойцов у финской границы, и возможно, утонул.
Прошло больше 70 лет с тех пор, как закончилась война, но родственники бойца Измайлова в своих обращениях к властям в содействии о помощи в розысках до сих пор не получили никаких сведений о его судьбе. Не жалея ни себя, ни врагов, этот «человек выполнял свою опасную работу», защищал Родину, которая о нём забыла.
P.S. НКВД быстро отыскивал дезертировавших бойцов, которые подвергались репрессиям, но судьбы погибших на поле боя солдат, к сожалению, не всегда интересовали власть...
Автор благодарит Людмилу Кукулиеву, внучатую племянницу Павла Максутовича Измайлова, за предоставленный материал и за то, что она сберегла для потомков все эти документы и фотографии.
Подвиг горского еврея Александр Шубаева — не забыт!
«Лучше погибнуть под пулями, чем быть задушенными газом», — решили товарищи
Все уже давно знают о фашистских лагерях Освенцим и Майданек. С ними мы связываем преступления Холокоста. Но в недалеком прошлом нам меньше было известно о лагере смерти Собибор, хотя именно здесь 14 октября 1943 года произошло крупнейшее за всю Вторую мировую войну восстание и побег узников из фашистского лагеря.
Его организовали евреи-военнопленные. Восстание возглавил попавший в плен под Вязьмой офицер Красной армии Александр Аронович Печерский. Это единственный случай за всю историю Третьего рейха, когда антифашистское лагерное восстание увенчалось успехом и сотни заключенных могли бежать. Но почему об этом героическом восстании почти не вспоминали?
В Собиборе не было обычной для концлагерей селекции — на пригодных для работы и непригодных. Все, кого сюда отправляли, были обречены. Иногда от доставки очередной партии узников до их убийства проходило всего несколько часов.
Узников раздевали — под предлогом санобработки; их вещи, чтобы ничего не пропадало, забирала интендантская служба СС. Женщин-узниц — стригли. Волосы отсылались на фабрику рядом с Нюрнбергом, где изготавливали войлок. Раздетых узников, которые ничего не успевали понять, загоняли в газовые камеры. В каждую заталкивали от 160 до 180 человек. Закрывали двери, пускали выхлопной газ от установленного рядом танкового двигателя. И через несколько минут все было кончено.
22 сентября 1943 года в Собибор прибыл эшелон, доставивший из Минского трудового лагеря СС две тысячи заключенных. Вот что рассказывает А. Печерский о первом времени в лагере: «Постепенно я подружился со многими лагерниками. Первыми моими друзьями стали Борис Эстрин и Лейба Срогович — оба из Ростова, мои земляки. Со Сроговичем еще в начале тридцатых годов мы вместе служили в Красной Армии. Подружился я с Семеном Розенфельдом и Аркадием Вайспапиром. Я всячески помогал им. Когда у Семена воспалилась фронтовая рана, капо устроил его в изоляторе, и один минский доктор поставил Розенфельда на ноги. Часто встречался я с Александром Шубаевым из дагестанского города Хасавюрта. До войны он закончил в Ростове институт железнодорожного транспорта. Это был жизнерадостный, никогда не падавший духом человек. Он очень любил петь и в шутку сам себя называл «Калимали». Что такое «калимали», никто не знал, но у всех это вызывало улыбку.Мы были с ним в одном эшелоне,а в лагере присматривались друг к другу,когда он неожидано шепнул мне,что Леон Фельдгендлер,Семен Мазуркевич и сам Саша Шубаев разработали план побега».
В это же время А. Печерский познакомился с Леоном, который увидел в нем человека, которому можно довериться и положиться на его военные навыки.
Иллюзии давно покинули нас, ведь мы понимали, что выжили благодаря чуду, ведь евреев в лагерях расстреливали сразу. Им – Ефиму Литвиновскому, Аркадию Вайспапиру, Александру Шубаеву, Борису Цибульскому, Семёну Мазуркевичу и другим их товарищам – везло слишком долго, теперь предстояло взять собственную судьбу в свои руки.
Александр Печерский и другие решили, что не доставят немцам такого удовольствия: лучше погибнуть под пулями, чем быть задушенными.
Вот как описывает Томас Блатт настроение заговорщиков накануне восстания:
«Мы знали свою судьбу… Мы знали, что находимся в лагере уничтожения и что наше будущее - смерть. Мы знали, что даже неожиданное окончание войны может спасти заключенных „обычных" концлагерей, но не нас. Только отчаянные действия могут прекратить наши страдания и, может быть, дадут нам шанс на спасение. И наша воля к сопротивлению росла и крепла. Мы не мечтали о свободе, мы хотели только уничтожить этот лагерь и предпочитали умереть лучше от пули, чем от газа. Мы не хотели облегчать немцам наше уничтожение».
На подготовку восстания им понадобилось две недели. Возглавил его советский офицер Александр Печерский и восемь его товарищей – Вайспапир, Борис Цыбульский, Шломо Ляйтман, Семен Розенфельд, Александр Шубаев (Калимали), Ефим (Хаим) Литвиновский, Алексей Вайцен и Борис Табаринский.
Они перебили не ожидавших сопротивления эсэсовцев и вырвались на свободу!
Вот один из эпизодов восстания, который говорит о мужестве наших соотечественников: «…. начальник лагеря гауптштурмфюрер Иоганн Нойман прибыл в портняжную мастерскую на двадцать минут раньше срока. Он слез с лошади, бросил поводья и вошел. Там были, кроме мастеровых, Шубаев и Сеня Мазуркевич. У дверей лежал топор, прикрытый гимнастеркой. Нойман снял мундир. Пояс, на котором висела кобура с пистолетом, он положил на стол. К нему поспешил портной Юзеф и начал примерять костюм. Сеня подошел ближе к столу, чтобы перехватить Ноймана, если он бросится за пистолетом. Убить топором немца должен был Шубаев, такого же высокого роста, как и Нойман. Нойман все время стоял лицом к Шубаеву. Тогда Юзеф повернул немца лицом к двери под предлогом, что так лучше делать примерку. Шубаев схватил топор и со всего размаха хватил Ноймана обухом по голове. Из нее брызнула кровь. Фашист вскрикнул и зашатался. Вторым ударом Шубаева Нойман был добит. Труп его бросили под койку в мастерской и закидали вещами. Залитый кровью пол быстро засыпали приготовленным заранее песком, так как через пятнадцать минут должен был прийти второй фашист…» Тотчас же Шубаев схватил пистолет Ноймана и принес мне,- вспоминал Печерский.- Я обнял его. Все утро я страшно волновался, хотя всячески старался скрыть это. Но как только я узнал, что немцев уничтожают и план выполняется, сразу успокоился».
В ходе восстания погиб Ляйтман, ближайший соратник и друг Печерского. Нескольким военнопленным удалось переправиться через реку Буг и пробиться к партизанам. Во время скитаний по польским лесам тяжело заболел и умер раненный при побеге Цыбульский, а Александр Шубаев погиб в партизанском бою,Семен Розенфельд, самый молодой из восставших, участвовал во взятии Берлина и на стене рейхстага оставил надпись: «Барановичи — Собибор — Берлин».
Тем временем в мире узнали об этой невероятной истории. Книги и фильмы о восстании в Собиборе, о подвиге Печерского и его соратников снимались и издавались — за пределами Советского Союза. Мир восхищался советским офицером!
К 50-летию восстания в Собиборе бывшей студенткой Азербайджанского института культуры Наилей(Нелли)Ханджановой были написаны портреты Александра Печерского, горского еврея Александра Шубаева, Семена Розенфельда, которому 14 октября (это его второе рождение) исполнилось 97 лет и живет он в Израиле. Вот что он сказал в интервью Григорию Гершлеву в его статье в израильской газете «Время евреев»:» Официально мой день рождения 10 октября… Но второй день рождения у меня 14 октября 1943 года — день восстания в Собиборе и побега из ада. Я тогда понял, что родился заново и жить буду долго».
Эти портреты героев были опубликованы в еврейском журнале «Шалом-Шолэм-Шолуми», издававшимся в постсоветские годы в Баку историком, активистом еврейской культуры, борцом с антисемитизмом еще в советские времена, вице-президентом Азербайджанской Корчаковской Ассоциации Пиней Каликой.
В Голливуде Печерского сыграл Рутгер Хауэр: продюсерам казалось, что лишь такой белокурый крепыш способен одолеть эсэсовцев
Член Совета ЕКПО «МИР» (Шолом) во Владикавказе Гергарт Надель
