Зачем PepsiCo понадобилась SodaStream?
Пока не стоит переживать о судьбе PepsiCo, торговля идет отлично, но рост продаж, а, значит, и прибыли полностью прекратился
Дорон Цуризраильский бизнес-журналист, обозреватель The MarkerКомпания PepsiCo приобрела израильскую компанию Soda Stream за весьма приличную сумму — 3,2 млрд долларов. Как только сообщения об этом разошлись по миру на прошлой неделе, в адрес Soda Stream прозвучало немало комплиментов, и вполне заслуженно: за 10 лет компания не только преодолела кризисную ситуацию, но и достигла такой финансовой стабильности, что была куплена мировым гигантом.
Израильские СМИ в последние дни уделяют большое внимание компании Soda Stream, все обсуждают значение этой успешной сделки для израильской экономики. Так что «со стороны невесты» ситуация ясна. Я же постараюсь показать картину «со стороны жениха» — рассказать об истории PepsiCo, о характеристиках мирового рынка напитков и закусок, а также о ценах на американских фондовых рынках.
Во-первых, несколько слов о том, что такое PepsiCo. Это транснациональная корпорация, работающая в двух основных секторах. Первый и наиболее известный бренд — это «пепси-кола». На рынке безалкогольных напитков компания является основным конкурентом «кока-колы». Другими известными брендами являются 7 Up и Mirinda.
Второй сектор – это легкие закуски, так называемые снеки. У корпорации также есть немало популярных во всем мире брендов, достаточно назвать «Читос» и «Доритос».
В дополнение к этим знаковым брендам, у PepsiCo есть и другие, которые не всегда ассоциируются с этой компанией: Lipton Cold Tea, Unilever или Quaker Oats.
PepsiCo – прибыльная международная фирма-гигант, крепко стоящая на ногах. Ее объем продаж превышает 60 млрд долларов в год, а годовая прибыль колеблется между 6 и 7 млрд долларов. На первый взгляд, фирма в хорошем состоянии. Зачем же ей понадобилось покупать небольшую израильскую компанию по производству напитков, которая на протяжении многих лет бросает вызов традиционной модели PepsiCo, и платить за это удовольствие 3,2 млрд долларов, при коэффициенте цена-прибыль, равном 5 (для сравнения – PepsiCo этот коэффицент равен 2,5) и биржевом коэффициенте 30 (у PepsiCo – 23)?
Причина в том, что PepsiCo, как и многие фирменные компании по производству продуктов питания и напитков в мире, включая самого крупного ее конкурента Coca-Cola, возникли проблемы. И это изменение вкусов потребителей. Две основные линии продуктов, на которых зарабатывает PepsiCo, это сладкие напитки и соленые снеки, а сладкое и соленое в последнее время стали объектом критики со стороны медиков и диетологов. Пока не стоит переживать о судьбе PepsiCo, торговля идет отлично, но рост продаж, а, значит, и прибыли полностью прекратился. Казалось бы, население земного шара растет, растет и уровень жизни. В прошлом эти демографические процессы однозначно сопровождались ростом продаж и прибыли компаний, подобных PepsiCo. Однако на протяжении последних лет этот демографический процесс уравновешивается изменением вкусов публики, которая переходит на здоровый образ жизни, а, значит, другие напитки и закуски. В результате продажи и прибыль стоят на месте.
Например, 5 лет назад, в 2013 году, объем продаж PepsiCo составил 66,5 млрд долларов, а оперативная прибыль — 9,7 млрд долларов. В 2006 году продажи составили 63,5 млрд долларов, а оперативная прибыль — 10,5 млрд долларов. Не стоит соотноситься с увеличением оперативной прибыли: отчасти она связана с ростом эффективности работы фирмы, а инвестиции в эту программу были сделаны в предыдущие годы. Это скорее косметические улучшения.
На протяжении многих лет продажи PepsiCo регулярно составляют чуть более 60 млрд долларов, а оперативная прибыль — 10 млрд. Прогноз на 2018 год не отличается от того, что заработала фирма в прошлом. Когда из этой прибыли вычитается один миллиард долларов, идущих на финансирование компании, и еще два выплачивается в виде налогов, то остается чистая прибыль в размере около 7 млрд долларов, что приблизительно равно денежному потоку, который генерирует компания. Из них две трети — 4,5 млрд долларов — идет на ежегодную выплату дивидендов.
Что касается рынка капитала, то эта компания оценивается не очень высоко. Действительно, она производит продукты популярных брендов, пользующиеся высоким спросом, которые обеспечивают ей стабильные прибыли. В то же время, в этой устоявшейся и насыщенной сфере производства роста нет, и в ближайшие годы не предвилится.
Патент, который приносит доходы
PepsiCo — отличный пример того, что произошло на рынке США в последние годы. Компании без роста, которые раньше оценивались, как компании с низкой стоимостью и невысокими мультипликаторами, в настоящее время оцениваются по мультипликаторам, соответствующим развивающимся компаниям. Рыночная стоимость PepsiCo сегодня составляет около 159 млрд долларов. Это соответствует индексу Р/Е (Price to Earnings) выше 22.
Внутренний доход, если мы разделим 7 млрд свободных денег, которые фирма генерирует по рыночной стоимости, составляет около 4,4%. Из них более 3% распределяется в виде дивидендов. Если нет роста, и большая часть прибыли уходит на дивиденды, то это означает, что компания едва наращивает свою внутреннюю стоимость, и цена акций растет очень незначительно.
На практике, несмотря на стагнацию, цена акций PepsiCo в последние годы возросла — с 80 долларов летом 2013 года до 112 на настоящий момент. Если это не результат роста прибыли или накопления стоимости, то почему это происходит? Объяснение состоит в изменение цены, которую готовы заплатить инвесторы, чему, по-видимому, способствует спрос, вызванный повторными закупками. Например, в 2013 году финансовый долг PepsiCo составлял 24 млрд долларов, сегодня он достиг суммы 34 млрд. Благодаря низким процентным ставкам расходы на погашение долга не претерпели существенных изменений, несмотря на значительное увеличение задолженности. Когда вы меняете долг со средней процентной ставкой в размере 5% в год на больший долг, но со ставкой 3% в год, значительное увеличение объема долга не отражается в отчете о прибылях и убытках.
В дополнение к дивидендам, PepsiCo в те годы приобрела собственные акции на много миллиардов долларов. Так или иначе, соотношения цен, которые рынок был готов заплатить за акции PepsiCo, изменилось. В 2013 году рынок оценивал PepsiCo по индексу Р/Е 16, что означало возврат 6,7%. Сегодня инвесторы готовы платить по индексу 23, что соответствует доходу в размере 4,4%. Годы низкой альтернативной кредитной ставки, низкой доходности акций и приобретения собственных акций, вероятно, сделали свое дело, и инвесторы готовы сегодня платить гораздо больше за компании, в которых рост отсутствует.
PepsiCo не одинока
История PepsiCo – не одиночный случай. Во многих случаях, в последние годы бум на американской бирже не был вызван значительным ростом продаж и прибыли фирмы. Во многих случаях рост цен на акции был следствием финансовой деятельности компании, бравшей кредиты и выкупавшей собственные акции, а также готовностью инвесторов платить за стоящие на месте компании по ценам компаний растущих.
В связи с этим возникает другой вопрос. А что, если процесс примет противоположное направление? Индексы могут подниматься, но могут и падать.
Предположим, что в течение нескольких лет процентные ставки будут расти и PepsiCo придется выплатить более пяти процентов, а инвесторы согласятся платить лишь в соответствии с индексом Р/Е 16? Если предположить, что продажи и операционная прибыль будут оставаться на нынешнем уровне, чистая прибыль после дополнительных финансовых затрат уменьшится на 350 млн долларов, в результате увеличения на 500 млн процента по ссуде и за вычетом налогов. Это приведет к 5-процентному снижению прибыли, до уровня 6,7 млрд. долларов. Если мы купим его с кратным 16, то получим сумму в 104 млрд долларов, что на 35% ниже прибыли на настоящий момент.
Невозможно предсказать, произойдет подобное или нет. Задача данного анализа — продемонстрировать, что финансовые мероприятия принесли компаниям высокие доходы на фондовом рынке США, которые зачастую превышают их бизнес-результаты.
Но, поскольку рынок умеет давать, но умеет и брать, а прирост капитала в результате роста мультипликаторов в период низких процентных ставок может легко превратиться в потери капитала, если времена переменятся и процентные ставки вырастут. Стоит ли рисковать такими потерями капитала, чтобы инвестировать в акции компании с внутренней доходностью в 4,4% годовых, чуть выше доходности государственных облигаций? Рынок, как известно, вещь нестабильная и ситуация на нем может измениться в одно мгновение.
Источник: Детали
Муки выбора
Развеселый Тель-Авив или строгий Иерусалим? Израиль до сих пор не определился с тем, в каком городе будет принимать «Евровидение»
Наталия Портяковароссийская журналисткаПроведение «Евровидения» в Израиле оказалось под угрозой срыва из-за препирательств между министерством финансов и национальной корпорацией телерадиовещания «Кан»: последняя хотела, чтобы залог под проведение конкурса выделило государство, но то активно сопротивлялось. В последний момент компромисс все же был найден.
Но это не решило всех проблем, возникших в связи с подготовкой к приему престижного международного конкурса на Земле обетованной. Как только завершились баталии вокруг темы финансирования, начались новые – из-за того, в каком городе пройдут выступления артистов. Вопреки изначальной ставке властей на Иерусалим похоже, что принимать у себя «Евровидение» будет Тель-Авив.
За чей счет банкет?
Проведение конкурса «Евровидение» для любой страны не только честь, но и определенные хлопоты, в том числе финансовые. Израиль – государство небедное, но сорить деньгами тут не привыкли. Поэтому, когда возник вопрос о том, кто будет оплачивать расходы, связанные с песенным конкурсом, а именно: переведет залог $14 млн на счета Европейского вещательного союза, начались проблемы.
Согласно всем регламентам и правилам, деньги на это должна была выделить из своего немаленького бюджета израильская корпорация «Кан». Но когда подошло время платить, у «Кан» вдруг обнаружились финансовые сложности. Сначала руководство «Кан» попросило власти Израиля взять залоговые расходы на себя по-хорошему. Мол, если изъять эту сумму из бюджета компании, ей придется сократить 200 сотрудников и урезать ряд проектов. Но вызвать сочувствие у властей не удалось, и тогда в ход пошел шантаж. Глава телерадиовещательной корпорации Гиль Омер даже написал письмо премьеру Биньямину Нетаньяху, где заявил: если государство не даст нужную сумму, «Евровидения» Израилю не видать.
Перспектива прошляпить престижный международный конкурс тут же спровоцировала нападки на израильские власти со стороны оппонентов. «Евровидение» под угрозой, и его отмена будет вашей виной», – обрушилась в Фейсбуке на Нетаньяху глава оппозиционного «Сионистского лагеря» Ципи Ливни.
Атмосферу не озонировали и сообщения о том, что, пока в Израиле ищут средства, Европейский вещательный союз ищет альтернативы Израилю. К началу августа в европейской прессе стали писать, что местом проведения международного конкурса в 2019 году может стать Австрия, чей представитель занял третье место на предыдущем конкурсе (родина второго финалиста – Кипр – не потянет финансовые издержки).
Но в самую последнюю минуту власти Израиля все же одобрили для «Кан» кредит для выплаты залога европейскому агентству. Это значит, что, если ввиду какого-то форс-мажора «Евровидение» не сможет в итоге состояться (а залог в данном случае не возвращается), кредит погасит государство.
К слову, одного такого форс-мажора Израилю уже удалось избежать. Вскоре после победы в мае этого года израильтянки Нетты Барзилай компания Universal Music Studios обвинила авторов ее песни Toy Дорона Мадали и Става Бегера в плагиате. Якобы в своем творении они использовали проигрыш из хита Seven Nation Army, выпущенного в 2003 году группой The White Stripes. Поскольку по условиям конкурса песни на нем должны быть представлены только оригинальные, сложившаяся ситуация грозила Израилю дисквалификацией. В итоге авторы спорной композиции согласились предоставить Universal частичные права на Toy в некоторых странах, покончив тем самым с претензиями относительно нарушения копирайта.
Нехороший день в неправильном месте
«И снова ни одного ответственного взрослого, вот ровно так же, как они вытурили Месси из Израиля, так и сейчас выживают «Евровидение», – сетовал мэр Тель-Авива Рон Хульдай за день до того, как вопрос финансирования был решен.
Впрочем, если госпожа Ливни и ряд других политиков упрекали власти преимущественно в нежелании помочь конкурсу материально, то негодование мэра Тель-Авива вызвало, скорее, намерение израильских властей провести «Евровидение» в Иерусалиме.
С тех пор как США признали этот город официальной столицей Израиля, власти решили, что все важные международные мероприятия должны проходить только в нем. Первым пробным шаром стало решение перенести в Иерусалим намеченный на 9 июня товарищеский матч по футболу между Израилем и Аргентиной (изначально его хотели провести в Хайфе).
«Один из самых популярных игроков мира, у которого миллиард поклонников, разумеется, он должен играть в Иерусалиме. Он приедет в Израиль, чтобы поцеловать Стену плача», – самоуверенно заявляла в преддверии матча министр по делам культуры и спорта Израиля Мири Регев, предвкушая скорый визит Лионеля Месси.
Но Месси так и не прилетел, поскольку матч отменили. Дело в том, что возмущенные палестинцы, для которых статус Иерусалима – вопрос крайне болезненный, пообещали сжечь футболки и фотографии футболиста и оказать ему далеко не радушный прием.
Такого же исхода стали опасаться и в случае с проведением в Иерусалиме «Евровидения», конкурса, официально музыкального, но очень политизированного. А о том, что Иерусалим вновь примет «Евровидение» (конкурс уже проходил в этом городе дважды – в 1979 и 1999 годах), власти сообщили чуть ли не сразу после победы Нетты Барзилай.
Преждевременное заявление о том, что именно в Иерусалиме пройдет музыкальный конкурс, возмутило прежде всего Европейский вещательный союз. Во первых, по правилам страна-победитель должна проводить своего рода тендер среди городов, а не делать ставку сразу на один из них. Во вторых, возникли обоснованные опасения, что на конкурс в такой спе-цифический город, как Иерусалим, поедут не все. Многие тут же вспомнили, что в середине мая – а именно в этом месяце проходит «Евровидение» – палестинцы, как и другие арабы, проводят мероприятия в честь «Дня Накбы», которые обычно заканчиваются столкновениями с израильтянами.
Но настоящей головной болью для израильских властей стало другое. Как правило, финалы «Евровидения» приходятся на субботы, а в Израиле это день особый. Ревнители религиозного благочестия напомнили правительству о недопустимости нарушения шаббата ради увеселительного мероприятия. Особенно в Иерусалиме – месте средоточия ортодоксальных иудеев. Главный раввин Иерусалима Арье Штерн даже обратился в министерство культуры и спорта с требованием «приложить все усилия, чтобы предотвратить этот позор» и отказаться от проведения на Святой земле музыкального фестиваля, ибо он приведет к «массовому осквернению субботы». В то время как отказ от «Евровидения», по мысли Арье Штерна, станет «великим поступком во имя Бога».
Гей-бары как преимущество
Желание принять у себя песенный смотр высказали пять израильских городов. В этот список помимо Иерусалима вошли Тель-Авив, Эйлат, Хайфа и Масада. Два последних, однако, быстро самоустранились из гонки по причине отсутствия необходимой инфраструктуры.
Таким образом, в борьбе за честь принять конкурс осталось три города, располагающих стадионами вместимостью более 10 тысяч зрителей, пресс-центрами на полторы тысячи журналистов и достаточным количеством отелей.
Впрочем, в случае Эйлата оказалось довольно много оговорок. К примеру, арену на 10 тысяч зрителей там еще надо достроить. И отелей в городе с 50 тысячным населением не хватает – некоторым гостям конкурса пришлось бы расселиться на кораблях. Так что, по сути, основная борьба развернулась между Иерусалимом и Тель-Авивом.
И, похоже, последний побеждает. Недавно во время визита на Мальту вице-премьер Израиля Майкл Орен заявил, что у Иерусалима недостаточно ресурсов для приема «Евровидения». А его проведение, по примерным подсчетам, обойдется принимающей стороне в $42 млн, не считая внесенного залога.
У Тель-Авива с финансами дела обстоят лучше. По крайней мере, еще в разгар битвы телекорпорации «Кан» с министерством финансов мэр Тель-Авива одним из первых заявил, что его город с радостью внесет залог $14 млн, лишь бы «Евровидение» прошло в Израиле.
Между тем в последние дни другие политики стали как бы мельком замечать, что вообще-то у Иерусалима еще и недостаточно подходящая инфраструктура для такого масштабного события. Мол, в 1999 году, когда он принимал «Евровидение» последний раз, в конкурсе участвовали представители 23 стран. Сейчас же их стало 40, и «переварить» возросшее число гостей городу будет проблематично.
Есть и еще одна проблема: в Иерусалим не поедут не только противники признания его столицей Израиля, но и представители секс-меньшинств. В случае с Тель-Авивом таких сложностей не возникнет – город считается очень либеральным и известен многочисленными гей-барами.
Окончательно вопрос о том, какому именно израильскому городу выпадет честь (ну или, по версии иудейских ортодоксов, позор) принять у себя престижный международный конкурс, будет решен к началу сентября, когда Европейский вещательный союз рассмотрит все заявки и сделает официальный выбор. Но уже сейчас можно сказать, представитель какой страны в любом случае в Израиль не поедет. Бойкотирующая «Евровидение» с 2012 года Турция, протестующая против участия в музыкальном соревновании трансгендеров и людей нетрадиционной сексуальной ориентации, заявила недавно, что вернется на конкурс, только когда «путаница в менталитете будет исправлена».
«Мы не можем транслировать в прямом эфире в девять вечера, когда телевизор дети смотрят, австрийца с бородой и в юбке, который утверждает, что не имеет пола, и говорит: «Я мужчина и женщина одновременно», – пояснил глава турецкого государственного телеканала TRT Ибрагим Эрен, подразумевая победителя «Евровидения 2014» из Австрии Кончиту Вурст.
Учитывая, что конкурс, скорее всего, пройдет в gay-friendly городе Тель-Авиве, а в 1998 м Израиль победил на «Евровидении» благодаря транссексуалу Дане Интернэшнл, ждать от него скорого «исправления менталитета» было бы странно.
Источник: Профиль