Естественно, это была весьма необычная и интересная война — двенадцатидневная. В Иране её оценили очень высоко. Там считают, что Исламская Республика впервые напрямую столкнулась с «сионистским образованием» и нанесла ему колоссальный, как они утверждают, урон. Иранские источники сообщают, что были уничтожены определённые объекты, но, если говорить объективно, серьёзного ущерба Израиль не понёс.

Да, иранцы нанесли урон нефтеперерабатывающему заводу в Хайфе, были повреждены ещё несколько мелких объектов. Однако значительная часть ударов пришлась по жилым домам. Погибли мирные жители, в том числе в Беэр-Шеве. Эти жертвы — реальная трагедия этой войны. Но каких-либо стратегических результатов иранская сторона не добилась.

Однако, если читать иранскую прессу, можно натолкнуться на удивительные истории. Например, сообщалось, что в ходе одной атаки иранских аэрокосмических сил якобы были сбиты сразу восемь истребителей F-35, а также уничтожены другие американские и израильские самолёты. Эти фантазии активно распространялись в иранских медиа.

Тем не менее иранское руководство очень высоко оценивает значение этой войны. Оно даже дало ей особое название: «джанг-е тахмили» (навязанная война), то есть используют термин, который ранее применялся к ирано-иракской войне 1980–1988 годов. Таким образом, они проводят параллели по уровню напряжённости, усилиям и значимости. К счастью, нынешняя война длилась всего 12 дней.

На днях в Тегеране прошли демонстрации по случаю окончания войны. Власти и СМИ преподнесли это событие как радостное и исторически значимое. То есть иранцы считают, что смогли не только выстоять, но и продемонстрировать всему миру свою силу, решительность и стойкость.

Однако, если обратиться к цифрам, ситуация выглядит иначе. По официальным данным, Иран потерял 666 человек, которых называют «шахидами», более 5300 получили ранения. Это серьёзные потери, особенно с учётом того, что Иран в последние годы не участвовал в военных конфликтах один на один с крупным противником. Поэтому эти потери весьма ощутимы.

Вместе с тем Израиль добился значительных успехов. Удалось ликвидировать верхушку иранского военно-политического руководства, а также ключевых учёных и технократов, работавших над реализацией смертоносных программ. Их проекты могли уже быть близки к завершению, и теперь они остановлены.

Также Израиль нанёс удары по символическим объектам, связанным с режимом. Среди них — знаменитая тегеранская тюрьма «Эвин», часы с обратным отсчётом, символизировавшие уничтожение Израиля, главный пропагандистский телеканал, который все дни войны транслировал ложь о происходящем.

Для Ирана это была масштабная кампания, в которой он стремился продемонстрировать народу свою способность защитить честь и достоинство нации. Но если говорить об Израиле, то он, по всей видимости, добился большего. За 12 дней Израиль нанёс тяжелейшие разрушения инфраструктуре ядерной и ракетной программ Ирана. Хотя полные масштабы разрушений ещё не ясны, даже по интенсивности боевых действий видно, что Иран понёс серьёзный урон. И это уже признано иранской стороной.

Когда всё прояснится, станет ещё более очевидным, насколько значительным был ущерб. Но уже сейчас ясно: Израиль не испугался, сумел преодолеть страх, который сдерживал его на протяжении многих лет. Ранее Тель-Авив избегал конфликта, опасаясь его региональных и глобальных последствий.

Тем не менее, вопреки ожиданиям, этот конфликт не привёл к масштабному региональному обострению. Иран остался один — ни одна страна не выступила на его стороне. И это, пожалуй, самое важное итоговое наблюдение.

Но главное — мы смогли продемонстрировать, что годы подготовки не прошли даром. Израильская авиация свободно действовала в небе над Ираном. При этом складывалась парадоксальная ситуация: на земле иранская жизнь продолжалась в привычном ритме — шли демонстрации в поддержку режима, страна не останавливалась ни на секунду. Но в небе господствовала израильская авиация, которая нанесла серьёзный урон военному и политическому престижу Исламской Республики.

Были уничтожены не только стратегические объекты инфраструктуры, но и так называемые «мягкие цели»: к примеру, Тегеранский нефтеперерабатывающий завод, ряд крупных портов. Ущерб оказался действительно значительным. Как отметил премьер-министр Израиля в своём обращении к нации, «за эти 12 дней нам удалось серьёзно ослабить иранскую ядерную, а также частично ракетную программу». По его словам, Ирану потребуется много лет, чтобы восстановиться. Насколько далеко он был отброшен назад — пока трудно сказать, но это, безусловно, большой стратегический успех Израиля.

В Израиле популярна поговорка: «Тнуу ле-ЦАХАЛ ленцаах» («Дайте армии победить»). Часто нам не дают это сделать: нас «хватают за руку» международные партнёры. Сейчас это сделал президент США, который решил, что пришло время остановиться. С помощью американской разведки и технологий были уничтожены три ключевых объекта, после чего Вашингтон настоял на прекращении огня.

Американцы восприняли это как повод для праздника, хотя в Израиле к этому относятся сдержаннее. Тем не менее, мы понимаем: Израиль выдержал удар, отразил угрозу и предотвратил реализацию проектов, которые могли бы изменить баланс сил в регионе.

Безусловно, эта война произвела эффект не только в региональном, но и в глобальном масштабе. Однако нельзя не отметить один очевидный факт: ни одна страна не выступила в поддержку Ирана. Лишь Россия выразила моральную солидарность. Президент Путин, по сообщениям СМИ, в личной беседе с иранским министром иностранных дел Сеедом Аббасом Аракчи заявил, что Россия морально на стороне Ирана. Но никакой реальной поддержки — ни военной, ни политической — Иран не получил.

А между тем, именно ее Тегеран и ожидал. Он лишился военно-морского флота, понёс тяжёлые потери в ракетном арсенале. Конечно, у Ирана ещё остался значительный запас ракет, но Израиль уверен, что со временем и эта угроза будет нейтрализована.

Политически война привела к внутреннему расколу. Мы наблюдаем поляризацию между фундаменталистами и либералами. Даже в высшем руководстве Ирана видны разногласия. Президент Масуд Пезешкиян, малозаметный в период боевых действий, выступил с заявлением о готовности Тегерана к переговорам. Это была миролюбивая риторика. В то же время министр иностранных дел Аракчи заявил, что у Ирана «нет программы диалога» — ни с США, ни с кем-либо ещё. Это говорит о глубоком расхождении взглядов в иранском истеблишменте, усугублённом международной изоляцией.

Как я уже отметил, ни одна страна не пришла Ирану на помощь. Ни одна прокси-группа не выступила активно. Даже «Хезболла» ограничилась лишь риторикой и несколькими выстрелами в сторону севера Израиля. Сирия также осталась в стороне. Были некоторые демонстрации, заявленные как массовые и многомиллионные, но они не имели практического эффекта. Ирану нужна была не моральная, а конкретная военная и политическая поддержка — и он её не получил.

Что касается влияния на нефтяной рынок, то оно оказалось минимальным. Иран угрожал перекрытием Ормузского пролива, но этого не произошло. Если бы произошло, последствия были бы катастрофическими в первую очередь для самого Ирана. Нефтяной рынок испытал незначительные колебания, но они не были критичными.

Зато эта операция, судя по всему, была положительно воспринята умеренными арабскими режимами. Успех Израиля может подтолкнуть к продолжению процесса «Авраамовых соглашений». Страны Персидского залива, видя, насколько силён Израиль и как эффективно он справился с иранской угрозой, могут активнее двигаться в сторону нормализации отношений. Это, пожалуй, и есть один из ключевых эффектов 12-дневной войны.