Антисионизм как новое мессианство
За словами «я как еврей» неизбежно следуют яростные обличения Израиля
Каждый, кто участвует в дискуссии об Израиле и сионизме, знает, что слова «я как еврей» всегда предвещают нечто чудовищное. За словами «я как еврей» неизбежно следуют яростные обличения Израиля, сионизма, «израильского лобби», произраильского американского еврейского большинства и более или менее всего остального — за исключением, конечно, жестких палестинских националистов, левых антисемитов и мусульманских погромщиков.
Однако было бы ошибкой считать евреев-антисионистов полностью чуждыми нам. На самом деле, они являются частью нашего исторического наследия и явления, повторяющегося на протяжении всей истории диаспоры: радикального еврейского мессианизма.
Мессианизм, конечно же, основополагающий элемент еврейской веры и не является плохим явлением по определению. В лучшем случае он может быть тем, что философ Эрик Хоффер назвал «чудесным инструментом для воскрешения обществ и народов из мертвых». Действительно, даже светские сионисты в той или иной степени являются мессианистами. Однако в своей радикальной форме еврейский мессианизм обладает удивительным разрушительным потенциалом.
Радикальный мессианизм, вообще говоря, следует последовательной схеме на протяжении веков и обычно проходит четыре стадии. Приведенная ниже формула — моя собственная, но она стоит на грозных плечах великого исследователя каббалы Гершома Шолема, особенно его книги «Мессианская идея в иудаизме».
Антиномианство. Объявив о наступлении или скором наступлении мессианской эры, мессианисты утверждают, что еврейская традиция и закон вытеснены, преобразованы или полностью опорочены, и часто демонстрируют поведении, которое прямо бросает вызов еврейским нормам. Наиболее известным примером является движение XVII века вокруг лжемессии Шаббатая Цви.
Спиритуализация. В рамках этого неприятия закона мессианисты «одухотворяют» его. Раввинистическая традиция отвергается как слишком «от мира сего», чтобы обладать практической властью в мире ином, и объявляется, в лучшем случае, выражением духовных истин. Практика, по сути, становится верой.
Ересь. Антиномианство и спиритуализация неизбежно приводят к откровенной ереси. Например, личность мессианского претендента часто объявляется Божественной, что противоречит еврейским запретам на идолопоклонство. Конечным результатом обычно является полный разрыв с иудаизмом через обращение в другую веру или даже основание отдельной религии — наиболее очевидным примером является христианство.
Возмездие. Отделившись от иудаизма, теперь уже независимые мессианисты обращаются против него, осуждают и демонизируют своих бывших собратьев и часто подстрекают или совершают акты насилия. Длительная история христианского антисемитизма является наиболее известным примером, но такие культы, как франкизм XVIII века, последователи которого помогали в деле о клевете после массового отказа от иудаизма, также следовали этой схеме.
В случае с антисионистскими евреями мы наблюдаем повторение этого процесса. Во-первых, евреи-антисионисты гордятся своим антиномизмом. Они полностью или частично отвергают моральный консенсус еврейского народа, который, нравится это антисионистским евреям или нет, является глубоко сионистским. Действительно, если бы это было не так, у евреев-антисионистов не было бы причин для существования, поскольку они основывают всю свою идентичность на нарушении этой конкретной нормы.
Спиритуализация наиболее заметна в таких явлениях, как использование радикальными еврейскими активистами термина «Тиккун Олам», но она отнюдь не ограничивается только ими. Все евреи-антисионисты используют еврейскую терминологию и понятия, но абстрагируют их так, что они выступают в качестве трансцендентных понятий, таких как «справедливость», «права», «освобождение» или «сопротивление». Традиционная еврейская практика, по сути, вытесняется чистой мыслью.
Вопрос о ереси сложнее, поскольку большинство антисионистски настроенных евреев не являются религиозными в формальном смысле. Однако из своего антиномианства они создают нечто похожее на еретическую веру. Причисление себя к евреям-антисионистам приобретает системную форму, которая определяет личную и духовную идентичность так же, как это делает официальная религия. По сути, евреи-антисионисты проходят гиюр, хотя в явно светскую эпоху формальный гиюр уже не нужен. Все, что требуется, — это политическое подчинение.
Вопрос возмездия настолько очевиден, что не вызывает сомнений. Если что-то и определяет евреев-антисионистов, так это их удивительно ядовитая и полная ненависти риторика. Для них еврейский народ — это сила чистого зла. В результате они обвиняют нас во всех возможных грехах: расизме, геноциде, поселенческом колониализме, политической и финансовой коррупции, неправомерном влиянии, контроле над СМИ и общественным дискурсом и так далее.
Более того, намерение, стоящее за их дискурсивным ядом, очевидно: не просто опорочить евреев, а сломить их. В этом, собственно, и заключается конечная суть их идеологии. Они знают, что не могут сломить Израиль, не сломив при этом евреев, и это, как они надеются, станет их окончательной местью.
В совершенно другом контексте Шолем писал: «Сможет ли еврейская история выдержать это вступление в конкретное царство, не погибнув в кризисе мессианских притязаний, которые уже практически были придуманы, — вот вопрос, который из своего великого и опасного прошлого еврей этого века ставит перед своим настоящим и своим будущим».
В эпоху, когда еврейское искупление и еврейская судьба в какой-то степени реализовались в сионизме и Государстве Израиль, мы также должны задать этот вопрос. Но если в чем-то можно быть уверенным, так это в том, что — хотя они и являются частью древней и часто темной традиции, которая, тем не менее, является нашей — евреи-антисионисты уже погибли в кризисе мессианских притязаний. Остальные из нас, сделавшие выбор в пользу искупления и судьбы, должны позаботиться о том, чтобы выдержать и его.
Исраэль а-йом, перевод Ларисы Узвалк
Проиграв битву за слова, Израиль побеждает в войне против BDS
Слово — мощное оружие, и обе стороны стремятся к всеобщему принятию предпочитаемой ими терминологии
Один из аспектов палестино-израильского конфликта — это в прямом смысле война слов. Слово — мощное оружие, и обе стороны стремятся к всеобщему принятию предпочитаемой ими терминологии, чтобы повлиять на общественное мнение. Израиль и его сторонники обычно оказываются проигравшей стороной в этих сражениях, что может иметь свои последствия. Последнее поражение Израиля — одно из самых разрушительных.
Принятие языка, вредного для Израиля, иногда является результатом пренебрежения, когда не осознаешь силу слов, пока не становится слишком поздно. Два самых значительных поражения в войне — использование терминов «Западный берег» вместо «Иудея и Самария» и «оккупированные», а не «оспариваемые» территории. Первый термин полностью лишает евреев их истории на земле Израиля, а второй подразумевает, что евреи заняли чужую территорию. Нормализация этих терминов заставила Израиль играть на территории своих противников риторически и политически.
Одной из немногих побед Израиля стало общее неприятие уничижительных терминов для забора безопасности. Это одна из причин, по которой заграждение перестало быть проблемой.
Сейчас Израиль подвергается международной обструкции из-за широко распространенного сравнения с режимом апартеида в ЮАР («ужасное слово на букву “А”»).
Это обвинение стало общим местом Его используют палестинцы, правозащитные организации, пресвитериане и методисты, органы ООН, крупные СМИ, ученые, артисты, политики и многие другие. Это классический пример эффективности большой лжи.
К сожалению, как я уже утверждал, Израиль и его защитники постоянно совершают ошибку, повторяя «слово на букву “А”» в своих опровержениях. Вместо того, чтобы убедить людей за пределами хора в истине, они невольно укрепляют связь между Израилем и «словом на букву “А”».
Хуже того, уважаемые израильтяне и друзья Израиля либо выдвигали это обвинение, либо предполагали, что это возможный результат израильской политики. Например, бывший премьер-министр Эхуд Барак, явно не антисемит, сказал в 2017 году, что Израиль движется по «скользкой дорожке к [слово на букву А]».
Это «семантическое поражение» может оказаться пагубнее, чем «Западный берег» и «оккупированные территории». Это обвинение в духе: «Ты уже бросил пить коньяк по утрам», из-за которого Израиль выглядит как алкоголик. Если вам интересно, как много евреев ополчились на Израиль, вспомните прошлогодний опрос Jewish Electorate Institute, который показал, что 25% американских евреев согласны с тем, что Израиль — государство «А».
Сегодня еще не все потеряно. Несмотря на то, что в словесной войне мы, возможно, снова наступаем на грабли, мы продолжаем бить антисемитов из BDS.
Последний месяц, возможно, установил рекорд по неудачам BDS. Начнем с того, что компания Unilever отменила бойкот компании Ben & Jerry's в отношении Иудеи и Самарии. В ответ на это компания B&J втрое сократила свою антисемитскую позицию; однако ее материнская компания узнала, что антисемитизм имеет свою цену, поскольку она была включена в несколько государственных списков компаний, которым запрещено получать государственные инвестиции. Некоторые отказались от акций компании. Представление о том, что отказ продавать израильтянам мороженое определенной марки поставит правительство на колени, свидетельствует о комичной абсурдности движения BDS.
В BDS думали, что одержало еще одну крупную победу, заявив, что их кампания давления «действует даже на самые крупные корпорации», когда бренд Pillsbury компании General Mills объявил о продаже своей доли в заводе в Атароте, который активисты называют «незаконным поселением».
Увы, аплодисменты сменились освистыванием, когда General Mills ответила: «Мы четко определили глобальную бизнес-стратегию, которая легла в основу этого решения. Любые заявления других лиц, ставящих себе это в заслугу, являются ложными. Мы продолжаем продавать нашу продукцию в Израиле и надеемся и дальше обслуживать израильских потребителей с помощью других наших брендов».
Как отметил репортер JNS Майк Вагенхайм, компания Pillsbury по-прежнему производит продукцию в Атароте, которая продается в Израиле. Он добавил, что General Mills также продает мороженое Häagen-Dazs, у которого появились новые приверженцы, протестующие против решения Ben & Jerry's.
Затем BDS Boston опубликовала карту с указанием местонахождения 30 еврейских организаций, многие из которых не являются политическими, которые она обвинила в «поддержке колонизации Палестины» и «насилии по всему миру». Цель организации, опубликовавшей то, что в заголовке Boston Globe было названо «дорожной картой для ненавистников евреев», — «выявить местные организации и сети, которые осуществляют разрушительные действия, чтобы мы могли их ликвидировать».
Этот так называемый «картографический проект» был настолько откровенно антисемитским, что после нескольких дней молчания, смущенно наблюдая обратную реакцию на прозрачный антисемитизм движения, Национальный комитет BDS был вынужден отрицать любую связь с проектом. Тем не менее, он осудил нападки на проект, как и еще 15 пропалестинских организаций, которые выступили против «попыток цензуры этого полезного образовательного инструмента».
Сторонники BDS добились, по их мнению, значительной победы, когда музыкальная группа Big Thief, о которой я никогда не слышал, в последний момент отменила свой концерт в Тель-Авиве. Они сделали это после того, как ранее объяснили свое намерение выступить в родном городе одного из участников группы. Я полагаю, что у них есть разочарованные фанаты, но это был просто еще один пример трусости некоторых артистов, которые поддаются давлению социальных сетей.
Показателем общего провала культурного бойкота стало то, что в то время как эти второразрядные исполнители отказались от участия, международная суперзвезда Андреа Бочелли, продавший 90 миллионов альбомов, пел в Тель-Авиве при полном аншлаге. О, и он также посетил Западную стену.
Никаких фанфар от толпы сторонников BDS почему-то не последовало.
Исраэль а-йом, перевод Якова Скворцова