Родился я в г. Дербенте в мае 1952 года (родился в мае и по сей день маюсь). Окончил среднюю школу им. Лермонтова (до сих пор детально помню его биографию и очень его люблю). Окончил музыкальную школу по классу кларнета и саксафона. Очень люблю ноктюрны Шопена, сюиты Шуберта, сонаты Бетховена. Об этом музыкальном периоде моей жизни остались только воспоминания. Мой учитель в музыкальной школе (середина 60-х годов) Роман Семёнович, и он же руководитель духового оркестра при похоронном бюро, при каждом случае вызывал меня на партию кларнета в похоронном марше. В Дербенте хоронили без катафалка (все национальности). Медленными шагами, меняясь, проносят гроб на своё национальное кладбище. А оркестр играет без отдыха, сопровождая музыкой вплоть до захоронения (тоже дело нелёгкое). После всего этого, Роман Семёнович раздавал денежную плату. Мне за кларнетную партию полагалось больше, чем остальным, и я получал 10 рублей. Меня уже поджидало полкласса, и мы всей гурьбой шли в пирожковую. Играл на парадах, и на каждом из них приключалось что-то весёлое. Однажды, на майские праздники, наш барабанщик Шамай из-за барабана на груди не заметил небольшую канаву и влетел в неё. Барабан упёрся бортами в края канавы, а Шамай, скрутившись дугой по корпусу барабана, от боли из-за натянутого ремня кричал во всё горло: «Э, г1эило, эдей мюрденум, кумек бошит, и барабан эдей тасунде кюште мере».

Музыканта серьёзного из меня не получилось. Век электрогитар надолго отодвинул духовую музыку на задний план, и было даже как-то обидно.

Стихи пишу с юности. Писал и прятал, чтобы никто не видел. Однажды, в 9-м классе, все-таки решился отнести их в редакцию нашей городской газеты. Долго стоял у порога, не решаясь войти, и собирался было уходить, но меня окликнул мужчина лет 40-ка. Как оказалось потом, это был зам. гл. редактора Багишев. Он вопросительно посмотрел на меня, и я без слов протянул ему свернутые в трубку листы со стихами, отпечатанными на машинке. Он спросил: - Что это? Я молчал, не мог говорить. Он ещё что-то спросил, но я от волнения не слышал его. Он, даже не разворачивая, вернул мне их обратно. Теперь я смотрел на него вопросительно и не найдя ответа, выбросил листы в рядом стоящую урну, повернулся и ушёл. Прошло время, я уже успел забыть этот случай. Но друзья напомнили мне о нём. Они принесли нашу городскую многотиражку на первый урок, и на второй странице, в рубрике «Из поэтической тетради», Багишев опубликовал мои стихи.

Очень люблю поэзию М.Лермонтова, Б.Пастернака, В.Брюсова, О.Мандельштама, А.Ахматовой, Б.Ахмадулиной.

Окончив школу, не пытался поступать в институт, решил поработать. В армии, будучи в действующем подразделении, дважды опубликовал армейские стихи в журнале «Советский воин». Был редактором боевого листка. После армии окончил Дагестанский государственный педагогический институт, художественно-графический факультет. Редактировал студенческий бюллетень «Мастихин». После распределения был направлен на работу на факультет начальных классов и дошкольного воспитания по предмету: «Методы и формы преподавания уроков изобразительного искусства в дошкольных учреждениях и в начальных классах». Факультет «молодой», своих научных кадров нет, можно было сделать хорошую карьеру, и главное быстро. На моё заявление дать мне место в аспирантуре, проректор по учебной части, просматривая списки «целевых направлений», ответил мне, что горские евреи в составе населения республики проходят маленьким процентом, и место в аспирантуре я могу получить через 6 лет. Такого бюрократизма я ещё не встречал. А вот на заочное отделение - это, пожалуйста. Тезис «Наука требует жертв» привёл меня на «перекрёсток». Жертвой мне быть не хотелось в свои молодые годы, с окладом ассистента в 80 рублей, и я решил подумать, или понадеяться на «фартовый» случай. И случай не заставил себя долго ждать. Однажды, после работы, жена подала мне извещение, и в нём говорилось, что меня разыскивает Районо, и мне необходимо срочно явиться в офис. Я не предал этому событию особое значение, пока не пришло второе извещение. По второму вызову я явился и меня встретил зав. Районо.

- Ну, наконец-то, проходи, присаживайся, - протягивая руку для рукопожатия, приглашал он меня. Я стал припоминать, где я мог его видеть раньше и вспомнил. На втором курсе меня направили на школьную практику в школу №10, куда я ни разу не явился, и не преподал ни одного урока (всё это время я работал с Мушаилом - лепил мозаику). Но всю документацию по практике, подписанную директором школы по окончании практики, необходимо было предоставить педагогу-предметнику, и я явился в среднюю школу №10. Мой разговор с директором школы был чисто по делу. Он обещал мне подписать бумаги с оценкой «отлично», когда я закончу художественное оформление этажа, посвященное А.Гайдару (школа им. А.Гайдара). За неделю я закончил оформление, которое ему очень понравилось, плюс к этому он заплатил мне 60 рублей за портрет Гайдара.

- Да, думал я, слушая его, теперь вы зав. Районо.

- Асаф, ты, кажется, меня не слышишь, - перебил он мои воспоминания.

- Нет, всё в порядке, я вас слышу.

- Ну ты согласен, или нет?

- Я согласен, но один вопрос, почему именно я?

- Понравился ты мне тогда, много лет назад. Весь твой рабочий стаж и армейские годы, годы учёбы, время работы в институте я занесу тебе как педагогический стаж, и плюс полторы ставки. Это составит твою зарплату - 250 руб в месяц. Вот тебе лимитная книжка, на базу я позвонил. Закупай всё оборудование и учебные пособия, всё, что тебе необходимо. И через полгода ты показываешь общественности современный, красиво и правильно оформленный кабинет изобразительного искусства. Директор первой школы, куда я тебя направляю, уже ждёт тебя.

Так я попал в школу. Проработал я в школе 11 лет. О том, как я проработал и в корне поменял устаревшую учебную программу, как создавал новый усовершенствованный кабинет, как давал показательные уроки в этом кабинете Институту усовершенствования учителей и готовил материал для диссертации - отдельный разговор.

Будучи уже в Канаде, в первые годы выполнил несколько художественных панно на фасаде зданий промышленных компаний, и на этом закончились заказы, надо было искать работу. О работе в школе я и не помышлял из-за слабого знания английского языка. Вскоре нашёл работу в одной из канадских компаний, где работаю и по сей день уже 17лет.

Что меня терзает больше всего? - Это бесконечная потеря физических сил, а с годами их всё меньше и меньше. Задуманное не успеваешь воплотить, либо оттого, что остыл, либо от непонимания окружающих (первое вытекает из второго). Моё огромное желание - выйти с получасовой программой на нашем языке (разумеется, с рекламами) на канадское телевидение. Желание превратилось в мечту. Но не будем отчаиваться, всё хорошее еще впереди!