Биби и Ганц — два встречных поезда на узкоколейке
Израильская политическая система перешла к новой игре, которую американцы называют "chicken"
Йоси Вертеробозреватель «Гаарец»Нетаниягу и Ганц перешли от игры «кто виноват» к игре «кто моргнет первым». Два лидера крупнейших израильских партий ведут свои поезда навстречу друг друг на узкоколейке прямиком к столкновению – третьим выборам.
От старой игры с постоянными обвинениями всех – всеми измочаленная израильская политическая система перешла к новой игре, которую американцы называют "chicken" (букв. "цыпленок", сленг "жертва", "легкая добыча"). Две машины на узкой дороге несутся навстречу друг другу. Кто-то, у кого сдали нервы, должен моргнуть первым и в последнюю секунду свернуть – иначе оба разобьются.
Судя по тому, как общее положение выглядело 18 ноября, водители Бени Ганц и Биньямин Нетаниягу не собираются сворачивать. В этом случае столкновение означает, что третьи выборы остаются совершенно реальным вариантом.
17 ноября на слете в Тель-Авиве, который был назван «экстренным митингом», Нетаниягу устроил совершенно безумный театр одного актера. Помимо призыва своих сторонников идти маршем к штаб-квартире партии «Кахоль-лаван» в соседнем Рамат ха-Хаяль, размахивая факелами и вилами, Нетаниягу не стеснялся в выражениях, которые выдавали полнейшую истерику.
Нетаниягу назвал потенциальное правительство меньшинства под руководством Ганца – при внешней поддержке «Объединенного списка» – «историческим национальным терактом», который, по его словам, вызовет бурю ликования в секторе Газа, Рамалле и Тегеране. Это было естественным продолжением его заявления, что, «когда зазвенит красный телефон, Ганц попросит у Аймане Уде разрешения действовать».
Между строк премьер сигнализирует массам, что планировщиков теракта надо остановить. Любой ценой. Этот человек плясал бы на крыше своей официальной резиденции на иеусалимской улице Бальфура, если бы он мог сформировать правительство при поддержке каханистов – болельщиков массового убийцы Баруха Гольдштейна. Он не счел бы это экзистенциальной угрозой государству, а скорее – победой еврейского духа, воплощенного в нем.
17 ноября уже можно было провести на песке две линии: план президента Реувена Ривлина для создания правительства национального единства стал терять высоту. Теперь среди четырех капитанов на мостике «Кахоль-лаван» появилось согласие, что Нетаниягу не может быть партнером для джентльменского соглашения. В их глазах он просто не джентльмен.
Во время переговоров между «Ликудом» и «Кахоль-лаван» Нетаниягу отказался согласиться на любую конечную дату, чтобы уйти с поста, когда ему будут предъявлены обвинения по уголовным делам о коррупции. Он отказался дать любую гарантию, что не будет добиваться иммунитета. Он оставил в полном тумане понятие «начало процесса». На практике он сигнализировал, что у нас все сгорит ярким пламенем – прежде, чем он соберет чемоданы и покинет резиденцию на улице Бальфура.
Вторая линия на песке говорит о том, что все четверо лидеров «Кахоль-лаван» отказались от идеи правительства меньшинства из 44 депутатов кнессета, которое включало бы их партию, «Авода-Гешер» и «Демократический лагерь» при поддержке «Объединенного списка» и воздержании партии НДИ Авигдора Либермана. В данный момент правительство меньшинства без «Демократического союза», но с НДИ выглядит более аппетитным.
В любом случае такую коалицию с самого начала сочтут краткосрочной еще до того, как будут объявлены новые выборы. Ее единственным преимуществом будет то, что Нетаниягу перейдет на скамью оппозиции, – а то и на скамью подсудимых – в то время как Ганц займет кабинет премьер-министра. Но это потребует согласия Либермана, и вечером 19 ноября, когда истечет срок мандата Ганца, ожидается, что Либерман объявит свое решение.
Самые удивительные новости пришли 17 ноября из министерства обороны в Тель-Авиве, где состоялась встреча Нетаниягу с Либерманом. Тот факт, что они смогли просидеть вдвоем целых 50 минут без того, чтобы вызвать вооруженную охрану – сам по себе является чудом. После чего оба обнародовали совместное заявление, что встреча «прошла хорошо и носила практический характер» касательно прогресса переговоров о правительстве национального единства. Возможно, последует еще одна встреча.
На самом деле, все это сделало туман на поле боя еще гуще.
Источник: Детали
Изнанка «Черного пояса»
Вероятно, я разочарую всех тех, кто облегченно вздохнул в надежде, что Израиль вернулся к политике точечных ликвидаций лидеров террора
Алекс Гольцекеризраильский журналистСразу после ликвидации командира северного крыла «Исламского джихада» в секторе Газа Абу аль-Ата премьер-министр Биньямин Нетаниягу сделал специальное заявление. Среди прочего, он сказал буквально следующее: "Мы ликвидировали опасного террориста, но мы не заинтересованы в эскалации".
Это заявление прозвучало под звуки сирен тревоги в израильских городах от Сдерота до Тель-Авива и сразу после публикации специальных распоряжений Службы тыла. Распоряжений, подобных которым не было со времен войны в Персидском заливе. В переводе на арабский, а точнее – на язык Газы - это означает: "Виноваты. Не сдержались. Готовы понести заслуженное наказание."
Я ни в коем случае не умаляю достижений армии и службы безопасности ШАБАК в операции "Черный пояс". Это было филигранное исполнение. Все 50 часов, которые продолжалась операция, указывают на высочайший уровень готовности к любому развитию событий. Причем по обе стороны пограничного забора. Все, начиная от сбора информации о местонахождении Абу аль-Ата и вплоть до оперативных действий по ликвидации ракетных расчетов, исполнялось наилучшим образом. Особенно порадовал высокими показателями «Железный купол». Вообще, главным достижением операции стало возвращение в сознание граждан безоговорочной веры в нашу армию. Такой, как была когда-то, задолго до Второй ливанской. За это низкий поклон и безграничная благодарность. А теперь последует большое и жирное НО.
На вопрос журналистов о том, почему именно сейчас было принято решение о ликвидации Абу аль-Ата, член военно-политического кабинета и министр юстиции Амир Охана ответил: «Так выстроились звезды». Уверен, что он не лукавил и не пытался скрыть от общественности истинные причины. Он просто их не знал. И это - наша главная проблема.
Вероятно, я разочарую всех тех, кто облегченно вздохнул в надежде, что Израиль вернулся к политике точечных ликвидаций лидеров террора. Ликвидация Абу аль-Ата этого не означает. То есть, конечно, лучше позже, чем никогда, и что-то, чем ничего, но в таком деле важно разобраться в деталях.
Когда всерьез обсуждаются перспективы военного конфликта на границе с сектором Газы, в расчет принимаются доводы и аргументы, основанные на здравом смысле. Разумеется, субъективно, с точки зрения каждой из сторон. Например, пытаясь предугадать решения и действия лидера ХАМАСа в Газе, Йехи Сануара, мы принимаем во внимание его личные интересы в организации, популярность ХАМАСа в глазах населения сектора, его позиции в Каире, Дамаске и Катаре и так далее.
Так вот, Абу аль-Ата, по сути, глава «Исламского джихада» в Газе, хоть и формально являлся лишь командиром Северной дивизии, выпадал за скобки суждений, основанных на здравом смысле. Он не вписывался в планы ни одной из сторон, имеющих прямое отношение к конфликту, и являлся лишь исполнителем воли своих иранских спонсоров. Его совершенно не заботило благосостояние жителей сектора, он не зависел от катарских дотаций и египетских посредников. В борьбе с «сионистским формированием» он был чересчур усерден - даже с точки зрения руководства «Исламского джихада» в Дамаске. Он был неуправляемым в арабской иерархии и тем самым представлял особую опасность. Но у этой медали есть и вторая сторона. Уже давно было понятно, что его смерть, мягко выражаясь, не станут оплакивать ни в Газе, ни в Каире, ни даже и в Дамаске.
В связи с этим, возникает ряд вопросов. Во-первых, что помешало Нетаниягу принять решение о проведении операции «Черный пояс» полтора года назад? В ответ на ракетные обстрелы, террор воздушных шаров и подзаборную войну. Известно, что этот вопрос, в том числе конкретно – по Абу аль-Ата, тогда поднимался на заседании военно-политического кабинета по инициативе министра обороны Либермана. Летом 2018-го, во время школьных каникул, можно было провести подобную операцию с гораздо меньшим ущербом для экономики.
Во-вторых, надо бы все-таки определиться. Что послужило основным аргументом для решения о ликвидации Абу аль-Ата? Необходимость обезвредить в его лице «тикающую бомбу» или тот факт, что никто не будет сожалеть о его смерти? В секторе осталось еще достаточно таких «бомб», и смерть многих из них точно так же не станут оплакивать в нашем регионе. За минувшие полтора года мы могли бы неоднократно в этом убедиться и, возможно, сегодня, руководство страны могло бы смотреть в глаза жителям Юга, а теперь и Центра с меньшим чувством вины.
Только не надо нас пугать тем, что это чревато бессонными ночами в бомбоубежищах. В результате мы получили именно такие ночи, но не сконцентрированные в конкретном временном периоде, а неравномерно размазанные по всему календарю, и что главное – без перспективы выхода из ситуации.
В-третьих, самое главное – как мы выходим из операции «Черный пояс»? Собственно, как обычно. Так называемое «прекращение огня», после которого продолжают звучать сирены тревоги. Уже не раз упомянутая мной формула «тишина в обмен на относительную тишину» продолжает набирать обороты. Относительная тишина со стороны сектора Газы пополнилась возможностью безответных ракетных обстрелов израильских городов. Тишина с нашей стороны усугубилась обязательством относиться более лояльно к «маршам возвращения» у пограничного забора и еще неизвестно какими поблажками террористам.
Есть, правда, одно новшество. В затянувшийся межвыборный период военно-политический кабинет пополнился новыми министрами, которым не терпится делиться суждениями о том, что якобы на самом деле произошло в ходе операции «Черный пояс». В частности, их просто распирает гордость за верный расчет на то, что ХАМАС воздержится от прямого участия в конфликте. Это тонкое разделение на ХАМАС и НЕ ХАМАС – оно для военной разведки и службы безопасности ШАБАК. Так сказать, не для средних умов. Мы уже однажды, всей страной, проводили четкую грань между правительством Ливана и «Хизбаллой». Во что это вылилось – мы знаем. Чем закончится – пока неизвестно. Так что, до создания стабильного правительства и соответственно, военно-политического кабинета, пусть лучше пока ориентируются по звездам. По крайней мере, будет ясно кто виноват.
Источник: Мы здесь