Сравнивать маленькую торговую войнушку, которую сейчас ведут между собой Израиль и ПА, с торговой войной, которую ведут США и Китай, все равно, что сравнивать насморк с коронавирусом. Израиль контролирует границы и палестинцы не могут ни с кем торговать без благословения Израиля.

Стоимость запрета ПА на импорт телят из Израиля в октябре прошлого года, который положил начало войне, составляет около 290 млн. долларов в год. Решение Израиля на прошлой неделе принять ответные меры, запретив импорт палестинской сельскохозяйственной продукции, будет стоить фермерам на Западном берегу около 60 млн. долларов ежегодно. Объявленный на этой неделе второй раунд возмездия со стороны Израиля, запрещающий экспорт сельскохозяйственной продукции из ПА в Иорданию, обойдется еще в несколько десятков миллионов.

Таким образом, в долларовом выражении израильско-палестинская торговая война - не более, чем стычка. Но на карту поставлено гораздо большее, потому что она, возможно, лишь первый залп новой эры непрерывных торговых кризисов, наносящих ущерб обеим сторонам.

Но сначала о телятах. Палестинская администрация установила запрет на импорт телят в рамках стратегии премьер-министра Мохаммада Штайе по экономическому разъединению с Израилем. Министр обороны Израиля Нафтали Беннетт заявил, что предпринимает ответные меры в защиту свободной торговли.

Обе стороны, мягко выражаясь, нечестны. Запрет Штайе на ввоз израильских телят, по-видимому, был вызван тем, что палестинские деловые круги старались вырвать бизнес из рук израильских скотоводов. Реакция Беннетта связана не столько с защитой свободной торговли, сколько с демонстрацией собственного образа крепкого парня в переддверии выборов 2 марта. Легче и безопаснее вводить торговые запреты, чем посылать войска в Газу - и для этого не требуется одобрения начальства.

Но долгосрочная проблема не в политике, а в видении Штайе экономического разъединения, которое он обнародовал в мае прошлого года вскоре после вступления в должность.

Это - широкомасштабный план, предусматривающий создание сельскохозяйственных, промышленных и туристических кластеров (зон экономической специализации), реформы образования, в которой особое внимание уделяется критическому мышлению, а также профессиональному образованию, а кроме того - созданию нового министерства предпринимательства. Его план также подразумевает укрепление экономических связей ПА с арабскими государствами и международными рынками, и стимулирование банков кредитовать производительный сектор.

Как объяснил Штайе: «Цель избранной нами стратегии - попытаться освободиться от колониальной зависимости ПА от Израиля. Для этого мы должны укрепить производственный потенциал палестинской экономики, особенно в сельском хозяйстве и промышленности».

Отрадно видеть, что палестинский лидер серьезно задумывается об экономическом развитии. Но это не значит, что он думает правильно.

Улучшение школ и адаптация их к потребностям рынка труда - отличная идея. Теоретически, так же как и министерство предпринимательства. Трудно представить, как усиление бюрократии послужит катализатором запуска новых инновационных предприятий, но, по крайней мере, это шаг в правильном направлении.

Кластеры - совсем другое дело. Они популярны среди ученых и политиков, но самые успешные, такие как Силиконовая долина или «Израиль – страна стартапов», не появляются по распоряжению правительства. Регион должен иметь некоторые конкурентные преимущества, которые он может использовать.

В случае ПА идея Вифлеема, как туристического кластера, достаточно проста. Но почему по этому плану Шхем (Наблус) стал кандидатом в промышленный кластер, а Калькилия - всельскохозяйственный? У них нет очевидных преимущества, и уж, конечно, не на мировом рынке.

Акцент на сельское хозяйство особенно проблематичен. В политическом контексте это понятно: Штайе хочет укрепить власть палестинцев на этой земле, увеличивая ее обрабатываемость. Это ничем не отличается от сионистского движения.

Но как экономическая стратегия, это шаг назад. Доля сельского хозяйства составляет не более 3-4 процентов палестинской экономики, и ПА не стоит задумываться над тем, как ее увеличить. Штайе предполагает, что образованные молодые предприниматели займутся развитием гидропонных ферм, но подавляющее большинство занятых - это малоквалифицированные, низкооплачиваемые работники, и палестинцы сыты по горло этой работой.

В любом случае, в экономическом секторе, основанном на использовании большого количества воды, сельское хозяйство в эпоху изменения климата – затея, обреченная на неудачу.

Если планы Штайе сдвинутся с мертвой точки, они приведу к новым столкновениям с Израилем, потому что каждая попытка палестинцев достичь экономического самообеспечения неизбежно пойдет в ущерб интересам израильского бизнеса.

Ежегодный оборот палестинского рынка оценивается примерно в 4,5 млрд. долларов, что очень немного по сравнению с ВВП Израиля в 350 млрд. долларов, однако он важен для некоторых секторов израильской экономики, таких как животноводство. Если бы палестинская экономика была действительно конкурентоспособной, палестинскому правительству было бы достаточно развивать и поощрять новые предприятия. Но это не так, поэтому ПА попытается заблокировать конкуренцию со стороны Израиля и спровоцировать ответный удар Израиля.

Каким бы болезненным не было это признание для любого уважающего себя палестинского патриота, единственное конкурентное преимущество ПА (помимо паломнического туризма) - это его экономические связи с Израилем. Экономика Израиля во много раз больше и богаче, чем палестинская. Израиль испытывает нехватку рабочей силы не только в нижнем секторе рынка труда, где работают палестинцы, но и на его вершине – в сфере высоких технологий.

Идея быть еще более тесно связанной с Израилем экономически, чем ПА связана с ним в настоящее время, неприятна для большинства палестинцев, но политические и экономические чаяния часто не идут рука об руку. Как и в случае с Mellanox - израильской технологической компанией, в которой работают группы палестинцев на Западном берегу и в Газе, эти экономические связи могут быть взаимовыгодными.

Детали