Чего Израилю ждать от выборов в Иране?
Иран вряд ли сможет нанести Израилю серьезные ответные удары
Выборы в иранский парламент состоятся 21 февраля. При этом избирательная кампания официально началась 13 февраля. Агитация за кандидатов продолжалась до 19 февраля, а сегодня уже запрещена. Таким образом, общая продолжительность кампании составила всего неделю.
Выборы пройдут в условиях дисквалификации реформистских кандидатов. В преддверии выборов Совет Стражей (специальный орган при духовном лидере страны) наложил вето на 90 парламентариев, баллотирующихся на следующий срок. Почти все они — сторонники реформ. Около 200 мест в парламенте зарезервировано для «кандидатов-принципиалов» — ультраконсервативных сторонников духовного лидера Али Хаменеи. Таким образом, если выборы до сих пор и играли какую-то роль в иранской политике, то отныне они превратились в пустую формальность.
Иран до сих пор не был чистой диктатурой. Приблизительно 3/4 власти в этой стране находится в руках верховного лидера аятоллы Али Хаменеи, который непосредственно или через подконтрольные ему органы может принимать любые решения в любой области. Ему подчиняются силовые структуры и ряд законодательных органов, сместить его с поста практически невозможно. Лишь небольшая власть принадлежит избираемым народом президенту и парламенту, причем первый является чем-то вроде слабого премьер-министра при сильном лидере. Президент отвечает за некоторые решения в области экономики и внешней политики, но далеко не за все: Корпус Стражей Исламской Революции (КСИР) контролирует особую независимую армию (туда берут строго религиозных людей), военную политику за рубежом и, отчасти, дипломатию, а так же около трети экономики (часть тяжелой индустрии, атомную и ракетную промышленность, которые де факто не подчиняются правительству). Таким образом, централизованная бюрократия, исполняющая повеления духовного лидера, контролирует страну, опираясь на две конкурирующие между собой ветви власти: парламентско-президентскую систему и КСИР.
Тем не менее, до какого-то времени внутри жесткого авторитарного экзоскилета иранского режима билось крохотное демократические сердце — выборы президента и парламента. Хотя Хаменеи всегда имеет право последнего слова, парламент (меджлис), в прошлом был известен конкурентными выборами и живыми дискуссиями.
Нынешний президент Хасан Роухани объединил группировку реформистов в ходе своей победной кампании в единую коалицию на президентских выборах 2013 года. Реформисты в целом поддерживают более активное взаимодействие с Западом, а также политические и экономические реформы либерального толка. Например, выступают за более прозрачный бюджет, возможность взимать налоги с госпредприятий, контролируемых КСИР, и за приватизацию части государственных компаний. Принципиалисты (консерваторы) недоверчиво относятся к Западу, являются сторонниками жесткого государственного регулирования в экономике и поддерживают более жесткую в отношении Запада внешнюю политику, в соответствии со взглядами Хаменеи. На их стороне выступает КСИР и большинство духовенства.
Реформисты стали крупнейшим блоком в парламенте в 2016 году. Иранская ядерная сделка — достижение Роухани — была очень популярна среди реформистов, как и его призывы к прозрачности бюджета, которые вызвали негативную реакцию консерваторов. Однако за последние несколько лет парламент Ирана, где доминируют реформисты, утратил большую часть своей власти. Вопросы национального значения иногда дебатируются, но в конечном счете парламент голосует в соответствии с принципами и политикой, установленными верховным лидером.
Почему так получилось? Сказалось много факторов. Многие иранцы, голосовавшие за Роухани, ждали от него создания новых хороших рабочих мест, улучшения социальной ситуации и/или прекращения репрессий против инакомыслящих, но он не сумел дать ничего из этого. К тому же выход США из ядерной сделки и введение жесточайших экономических санкций против Ирана подорвали доверие к реформаторам как в обществе, так и у консервативной верхушки и силовиков. И если вторые просто оказывают на депутатов давление, то первым становится все более безразличная судьба парламента и президента Роухани.
Руководство Ирана считает, что оно соблюдало условия следки и это подтверждается отчетами МАГАТЭ. Роухани был яростным сторонником ядерной сделки 2015 года, давшей Ирану возможности избавиться от нефтяных санкций в обмен на отказ от программы создания иранского ядерного оружия. Хаменеи поддержал его тогда. Но Роухани не спас Иран от новых санкций. В 2018 году президент Трамп в одностороннем порядке вышел из сделки с Ираном. Теперь США требуют нового соглашения. Они хотят, чтобы иранцы не только отказались от программы ядерных вооружений, но чтобы они свернули исследования в области ракетостроения и заодно отказались от помощи своим союзникам в регионе. Санкции против Ирана, которые ввел Трамп, никогда не были такими тяжелыми, как сегодня, и если Иран не примет новую сделку, они будут лишь усиливаться. Однако бесконечный рост требований означает в глазах руководства Ирана, что даже если оно уступит снова, нет никаких гарантий от новых требований и угроз США. Поэтому, политика реформаторов полностью провалилась, их позиции ослабели. А после решения Совета стражей запретить видным реформаторам участвовать в выборах, последние превратились в имитацию.
Консервативное иранское издание Bultan News сообщило: «Судя по опросам, волнения [в обществе] по поводу этих выборов нет». Это действительно так. Но проблема для иранского режима намного серьезнее. Дело в том, что потеря доверия части населения к реформаторам вовсе не означает роста симпатий к консервативной верхушке.
В Иране с конца 2017 года периодически вспыхивают протесты с участием сотен тысяч людей, которые сопровождаются столкновениями с силовиками. Люди возмущены ростом цен, безработицей и репрессиями. Власти отвечают расстрелами демонстрантов и арестами. Социологи выявили, что протесты возникли в местах, имеющих некоторые отличительные, общие характеристики. Это развитые, густонаселенные и урбанизированные округа с большим количеством молодых людей. И это те места, где значительное число избирателей либо предпочитают не голосовать вообще, либо поддерживают кандидата-реформатора. Такие регионы, скорее всего, останутся на переднем крае оппозиционной политической активности в Иране.
Другими факторами, вызывающими протесты, являются высокий уровень безработицы среди молодежи (около 30 процентов) и кризис экономики, вызванный как неэффективным управлением, так и санкциями США (падение ВВП на 10 процентов в 2019 году, инфляция около 40 процентов). Согласно мнению социологов, страна, в которой молодежная безработица составляет около 30 процентов и выше, становится политически нестабильной. Среди недовольных оказались и студенты, и рабочие, и представители интеллигенции, и городская беднота. Накал борьбы дошел до такой степени, что во время забастовок в 2018 г. некоторые фабрики в Иране контролировались рабочими, и там на непродолжительное время были созданы органы самоуправления — советы.
Правительство в настоящее время не располагает механизмами для снятия санкций и выхода из кризиса и, одновременно своими действиями разрушает интерес населения к парламентским выборам. Это создает предпосылки для роста нестабильности Ирана в ближайшие годы. Таким образом, выборы без выбора усиливают контроль над обществом со стороны консервативной верхушки, но могут спровоцировать в будущем новые протесты. Как кратковременное средство контроля они работают, но в долговременном плане вызовут массовые волнения.
В Израиле политики и военные внимательно наблюдают за происходящим. Для руководства Израиля, противостоящего Ирану, эти события являются благоприятными, поскольку растет внутренняя слабость Ирана. Израильские военные уже используют данный фактор для увеличения налетов на связанные с Ираном объекты в Сирии. Они считают, что иранская зона влияния («шиитский полумесяц») слишком непрочна на фоне внутренней нестабильности (мощных протестных настроений не только в Иране; анти-иранские выступления проходят в Ираке и Ливане), а также на фоне противостояния Ирана с США. По мнению израильских военных, Иран вряд ли сможет нанести Израилю серьезные ответные удары в таких условиях: большая война крайне опасна для иранцев. Поэтому Израиль использует ситуацию, чтобы непрерывными атаками ВВС ослабить или даже разрушить иранскую инфраструктуру в Сирии.
Белым по белому
Блок образовался на почве ностальгии по прекрасному Израилю прошлых лет
На декларативном уровне партия «Кахоль Лаван» – это оплот государственности. Её лидеры гордятся тем, что ни один из них не заподозрен в коррупционных скандалах, а активисты все, как на подбор умеренные и симпатичные люди. Никто из них не позволит себе грубое подстрекательство в духе Биньямина Нетаниягу, напротив – Бени Ганц регулярно выступает с призывами к единству и исцеляющему примирению, которые иногда тонут в потоке их бескомпромиссности.
В своих собственных глазах они рыцари ордена положительных качеств, прибывшие, чтобы спасти Израиль, томящийся долгие годы под игом тёмных сил. Это должно быть тем, что объединяет Яэль Герман и Цви Хаузнера. Но дело в том, что весь этот романтический сюжет, приправленный показной государственностью, больше всего свидетельствуют о самомнении .
Шумиха, которая началась после публикации моего интервью с Йазом Хенделем (историк, публицист и майор запаса, партия «Кахоль Лаван» — прим РеЛевант), вызвана не только политическим маневром «Ликуда», но и этой разницей. Пропастью, зияющей между самомнением этих людей и тем, как обстоят дела в реальности. Базисное непонимание того, что их отношение к себе не только, как к «соли земли», но и как к воплощению абсолютного добра, противостоящего «тёмным силам», такого добра, в котором нет ни самого малюсенького грана расизма или чего-то недостойного, у которого нужно учиться, надеясь, что может быть в один из дней удастся хоть немного ему уподобиться – это и есть выражение самого настоящего высокомерия и расизма.
В отрывке из «тайных записей», которые Хендель обнародовал, чтобы очиститься от подозрении в расизме по отношению к восточным евреям, он говорит следующие слова «Я очень надеюсь на то, что мы сможем затушевать «секторального демона». Я не хочу затушёвывать сами восточные общины. С моей точки зрения, всё это прекрасно… Я вас не спрашиваю, к какой общине вы относитесь, у меня нет на этот счёт ни малейшего представления. Меня не интересует, к какой общине он или она относятся». Мой опыт, накопленный за годы бесед на эту болезненную тему, всё ещё раскалывающую израильское общество, учит одной вещи: почти всегда те, кто прилагают усилия для борьбы с «секторальным демоном» и ещё не понимают, зачем разговаривать на эту тему, оказываются исключительно выходцами из ашкеназских семейств, давно живущих в Израиле. Они вполне готовы задвинуть «секторального демона» на задний план, хотя сами не отказываются от супа с «кубе» и прочих лакомств – ведь это так прекрасно. Короче говоря, белым по белому.
За короткое время существования партии «Кахоль Лаван» всем уже стало ясно, что это отнюдь не левая партия, так как она не предлагает никакой альтернативы ни постыдной оккупации (поэтому там так ликовали после публикации программы Трампа), ни постыдному расизму по отношению к арабам. Например, Бени Ганц заявил на этой неделе, что он с порога отвергает возможность участия в его коалиции арабского «Объединённого списка». Несмотря на распространённое мнение, партия «Кахоль Лаван» основывается отнюдь не только на «антибибизме». В более глубоком смысле, этот политический блок образовался на почве ностальгии по прекрасному Израилю прошлых лет, когда люди с такими фамилиями, как Битан, Амсалем, Охана или Регев даже помыслить не могли о министерском портфеле.
Тот прекрасный Израиль, «который мы потеряли», был разграблен и раздавлен «Ликудом» и Нетаниягу. И партия «Кахоль Лаван», младшая дочь исторической МАПАЙ, создана, в том числе, для того, чтобы перечеркнуть достижения культурной революции, которая произошла здесь в 1977 году, когда на выборах впервые победил «Ликуд».
Грустно и тягостно видеть во главе партии «Ликуд» такого проблематичного лидера, как Биньямин Нетаниягу. Но те, кто хотят переманить преданных «Ликуду» избирателей, должны хотя бы относиться к ним с уважением. Нужно понять, что не столько Нетаниягу их использует, сколько они используют Нетаниягу. Потому, что Нетаниягу открывает для них возможности для развития, и самое главное – уважает и признаёт их равными. Менахем Бегин в своё время открыл двери «Ликуда» для восточных евреев, а Нетаниягу (хотя, и ему, и его супруге приписывают расистские высказывания) назначил их министрами в своём правительстве.
Лично я верю в добрые намерения партии «Кахоль Лаван» и в то, что она хочет построить здесь нечто лучшее, чем болото, в котором разные части общества пытаются утопить друг друга. Но трагедия состоит в том, что высокомерие и самодовольство являются непреодолимым препятствием для осуществления этого намерения. Для слишком многих людей в Израиле этот момент является более неприемлемым, чем продолжение правления Нетаниягу.
Релевант