Что Фрейд думал о сионизме?
165 лет назад родился основатель психоанализа
Итак, оказывается, Зигмунд Фрейд не разделял сионистскую мечту.
Более того, этот великий доктор и ученый активно выступал против образования еврейского государства в Земле Израиля и неутомимо высказывал свое неодобрение — в довольно красноречивой и острой форме он выразил его в письме, отправленном в 1930 году главе венского отделения «Керен а‑Йесод».
Давайте на минутку вернемся назад.
Беспорядки начались в жаркий августовский день 1929 года. Давний конфликт между арабами и евреями Земли Израиля по поводу собственности на Стену Плача и доступа к ней официально достиг точки кипения. В пятницу 16 августа 1929 года толпа арабов, доведенная до исступления Высшим мусульманским советом, спустилась к Стене Плача, выгнала оттуда молившихся евреев и стала жечь святые книги и свитки Торы. Это событие положило начало волне насилия по всей Земле Израиля и в течение недели жертвами палестинских погромов 1929 года стали более 130 убитых и сотни раненых евреев в Хевроне, Иерусалиме, Тель‑Авиве, Хайфе, Цфате, Хульде и Беэр‑Товии.
В 1930 году, всего через несколько месяцев после прекращения насилия, фандрейзинговая организация «Керен а‑Йесод», учрежденная Сионистским конгрессом, чтобы помогать евреям эмигрировать в Землю Израиля, запустила большую пропагандистскую кампанию в пользу ишува — еврейской общины Святой земли. Организация разослала письма самым известным евреям мира с просьбой сделать заявление в поддержку евреев, живущих в Земле Израиля. Одно из таких писем, за подписью Хаима Кофлера, главы венского отделения «Керен а‑Йесод», попало в руки Зигмунда Фрейда, отца психоанализа.
Похоже, Фрейд не торопился с ответом. Ответное письмо д‑ру Кофлеру, датированное 26 февраля 1930 года, было изящно сформулировано и выдержано в самом вежливом тоне, однако в нем Фрейд совершенно недвусмысленно выразил крайне негативное отношение к теме сионизма и еврейского поселения в Земле Израиля.
Фрейд не только отклонил просьбу сделать публичное заявление о поддержке, но и без всяких околичностей дал понять, что он, мягко говоря, без сочувствия относится к судьбе евреев ишува.
«Я не могу сделать то, что Вы хотите, — писал Фрейд. — Всякий, кто желает воздействовать на массы, должен предложить им нечто духоподъемное и возбуждающее, а мое трезвое отношение к сионизму этого не позволяет».
Фрейд пояснил, что, хотя он солидаризируется с задачей сионизма создать для евреев национальный очаг и не без гордости относится к основанию в Иерусалиме университета, он не понимает сионистского движения. Он полагает, что в Земле Израиля никогда не будет государства для евреев — более того, такая возможность, по его мнению, была бы крайне непопулярной.
Я не думаю, что Палестина когда‑либо сможет стать еврейским государством — христианский и мусульманский мир никогда не будут готовы к тому, чтобы их святые места оказались под опекой евреев. Мне казалось бы более разумным основать еврейский национальный очаг в стране, не отягощенной таким историческим бременем. Но я знаю, что подобный рационалистический взгляд никогда не вызвал бы такого энтузиазма в массах и не принес бы такой финансовой поддержки от состоятельных людей.
Выразив сочувствие еврейским первопроходцам, пострадавшим во время беспорядков, Фрейд заметил, что «в пробуждении недоверия со стороны арабов частично следует винить безосновательный фанатизм нашего народа. Я не могу проявить никакого сопереживания неверно понятому благочестию, которое превращает фрагмент иродианской стены в национальную реликвию, оскорбляя тем самым чувства туземцев».
Завершил Фрейд послание с тем же уровнем сочувствия, что и в начале.
Посудите сами, могу ли я, придерживаясь столь критической точки зрения, быть тем человеком, который станет утешением людям, ослепленным неоправданной надеждой.
Прочитав ответ Фрейда, д‑р Кофлер, удивленный его содержанием, карандашом написал в верхнем углу письма: «Не показывать этого иностранцам». И действительно, письмо не публиковалось в течение 60 лет.
Услышав об этом послании, Авраам Швадрон, чья обширная коллекция хранится ныне в Израильской национальной библиотеке, спросил д‑ра Кофлера, не мог бы тот передать ему эту переписку, чтобы сохранить ее в архиве библиотеки. Д‑р Кофлер согласился отправить ему письмо для ознакомления, но попросил Швадрона вернуть его — поскольку если бы письмо хранилось в Национальной библиотеке, содержание его наверняка стало бы известно широкой общественности.
«Письмо Фрейда, возможно, откровенное и теплое, но нашим целям оно не отвечает», — писал д‑р Кофлер в апреле 1930 года, отвечая Швадрону. «Даже если в то время я не смог помочь “Керен а‑Йесод”, я до сих пор чувствую себя обязанным не вредить ей».
Говорят, что задним умом все крепки, и справедливости ради надо признать, что подобные взгляды нередко встречались среди западноевропейских евреев в начале 1930‑х годов. Конечно, Фрейд не мог предсказать ужасы, которые вскоре выпадут на долю евреев Европы после прихода к власти нацистов и начала Холокоста. Он не мог знать, какую важную роль сыграли эти первопроходцы в успехе Государства Израиль. Хотя его мнение может быть «непопулярным», он, безусловно, интересовался вопросами, которые до сих пор волнуют израильское общество.
Перевод Любови Черниной, Лехаим
Оригинал: The Librarians
Не пора ли Израилю подумать о реформе избирательной системы?
Две трети населения страны считают, что демократическая система в Израиле находится в серьезной опасности
23 марта в Израиле состоялись четвертые парламентские выборы за последние два года. На их основе был сформирован 24-й состав кнессета.
По данным исследовательского центра Израильского института демократии (ИИД), с 1996 года в Израиле было больше общенациональных выборов, чем в любой другой парламентской демократии в мире. Только за последние 15 лет было проведено 11 выборов в кнессет.
С точки зрения некоторых нынешняя политическая реальность доказывает, что Израиль является истинной либеральной демократией, что выражается в приходе политиков к власти политиков путем выборов. По мнению других неспособность сформировать работающее правительство демонстрирует, что политическая система Израиля нуждается в серьезной перестройке.
Исследование ИИД показало, что около двух третей населения страны считают, что демократическая система в Израиле находится в серьезной опасности. Забавно, что примерно такая же доля населения считает Израиль хорошим местом для жизни.
Йорам Эттингер, в прошлом сотрудник по делам Конгресса в израильском посольстве в Вашингтоне и специалист по американо-израильским отношениям, заявил, что израильская политическая система с самого начала была дисфункциональной и саморазрушительной. «Идея, что одна и та же система может давать разные результаты, игнорирует реальность, и пока у нас действует эта система, у нас будут пятые, шестые и седьмые выборы в течение полугода».
Эттингер считает, что даже если главе какой-то партии удастся создать коалицию из 61 депутата или несколько более, «продолжаться это будет недолго». «Прежде всего, необходима лучшая система, которая введет подотчетность членов кнессета своим избирателям. Сейчас члены кнессета подотчетны своим партийным лидерам. Существующая система полностью обезоруживает избирателей и делает их лишними в период между избирательными кампаниями», — говорит он.
Премьер-министр Биньямин Нетаньяху, чья партия «Ликуд» получила наибольшее количество голосов, преобразованные в 30 мандатов, получил от президента Реувена Ривлина первую возможность попытаться сформировать правительство, состоящее из 61 места. Если ему не удастся сделать это до сегодняшнего вечера, президент может назначить лидера другой партии — возможно, Яира Лапида («Еш Атид») или Нафтали Беннета («Ямина»), чтобы они попытались создать коалицию. В случае неудачи кнессет должен избрать одного из своих членов для формирования правительства. Если эти усилия не принесут результатов, этой осенью Израиль может столкнуться с пятыми выборами. Эттингер предлагает систему, в которой страна разделена на 120 округов, и электорат выбирает кандидатов, которые будут напрямую представлять их интересы в кнессете. Он считает, что после того, как кандидаты будут избраны на должность, следует провести вторые выборы на должность премьер-министра, цель которых — полное разделение исполнительной и законодательной ветвей власти.
Он объясняет, что идеальная для него система похожа на «Завет Моисея», записанный в Библии, данной Богом израильтянам в пустыне. «Когда евреи покинули Египет, они избрали правителей (наси), — говорит Эттингер. — Было разделение власти между коэнами и левитами и главами остальных колен. Это минимизировало угрозу тиранической исполнительной власти и усилило власть избирателей за счет подотчетности законодателей избирателям».
Эттингер подчеркивает, что «должна существовать система сдержек и противовесов, при которой законодательный орган имеет право независимо, а не под угрозой, контролировать исполнительную власть». Он также считает, что необходимо ограничить срок полномочий исполнительной власти.
Однако Ави Белл, профессор права в Бар-Иланском университете научный сотрудник Политического форума «Коэлет», не считает, что нынешний тупик обязательно является проблемой для системы построения парламентской коалиции в Израиле. По его мнению, за исключением последних двух лет, Израиль демонстрировал политическую последовательность: «Еще два года назад в Израиле было относительно стабильное правительство, просуществовавшее около трех лет каждое, что довольно неплохо при парламентской системе. Так что же изменилось за последние два года? Во-первых, электоральный барьер был повышен до 3,25% по просьбе Авигдора Либермана. Это привело к странным политическим раскладам и в некоторых случаях отсеивало потенциальных участников с большей политической гибкостью, что является важной частью системы».
Во-вторых, говорит Белл, «безосновательное обвинение Нетаньяху является основной причиной тупика на выборах в последние два года». Он отмечает, что обвинения против премьер-министра являются результатом структурных изменений, произошедших за последние десятилетия, которые позволили «генеральному прокурору и правоохранительным органам стать более политически активными».
Обвинения во взяточничестве и злоупотреблении доверием сыграли огромную роль в исходе выборов и позволили политическим соперникам Нетаньяху отказаться от присоединения к коалиции, возглавляемой им.
Если этот гамбит по избавлению от политика, которого невозможно победить путем выборов, пройдет успешно, подобное будет повторяться снова и снова».
Белл объясняет это на примере партии «Тиква Хадаша» Гидеона Саара. «Саар получил шесть мест, потому что его частично поддерживают те, кто не согласен с ним по всем вопросам, кроме избавления от премьер-министра Нетаньяху. Избиратели опасались, что без него не было бы возможности создать блокирующую коалицию. Люди бросились голосовать за кого-то, с кем они категорически не согласны, потому что они не стремились максимизировать свои политические предпочтения в кнессете».
Тем не менее Белл не считает израильскую избирательную систему проблемной саму по себе. «Поощрение партий, которые существуют только для того, чтобы избавиться от одного человека, не является структурной проблемой, — говорит он. — Это проблема предпочтений. Есть меньшинство справа, которое считает главной целью убрать Нетаньяху. Маловероятно, что если изменить правила, это явление исчезнет».
Асаф Шапира, директор программы политических реформ в ИИД, согласен с оценкой Белла, что в целом систему управления нельзя винить в нынешнем тупике: «У нас много проблем, но исторически сложилось так, что формирование правительства никогда к ним не относилось». Он объясняет нынешний политический тупик «личными и юридическими проблемами, связанными с премьер-министром Нетаньяху». «Если бы не Нетаньяху, правительство национального единства было бы сформировано давно, — говорит он. — Я никого не виню, но именно это мешает формированию нормальной коалиции».
Шапира считает, что в израильское законодательство необходимо внести поправки о том, что, если премьер-министр подвергается судебному преследованию, он должен быть отстранен от своих обязанностей и может вернуться к ним только после оправдания.
Подобно Эттингеру, Шапира также считает, что израильские избиратели должны иметь больше возможностей выбирать кандидатов на основе электоральных округов. Он сказал, что видит систему, аналогичную таким странам, как Бельгия или Дания, где, например, каждый географический регион «будет иметь 10 представителей в кнессете, так что большинство избирателей будут иметь там свое собственное представительство».
Однако Майкл Орен, бывший посол Израиля в США, считает, что нынешняя реальность доказывает, «что система явно не работает». Орен считает, что Израилю необходимо преобразовать кнессет в двухпалатный парламент и в то же время необходимо установить ограничения на продолжительность пребывания премьер-министра в должности. Орен говорит, что Израилю следует еще больше поднять избирательный порог, чтобы не допустить попадания в парламент небольших партий. Он также согласен с тем, что кандидаты должны избираться, представляя местные округа на региональном, а не на национальном уровне, чтобы наилучшим образом служить их интересам во время пребывания в кнессете.
Как он объясняет, «вместо голосования за партию “Авода”, например, избиратели должны иметь возможность выбирать кандидатов в определенных областях от той партии, которая их представляет. Я думаю, это добавит стабильности». Подтверждая свою веру в израильскую демократию, он признает необходимость изменений. «Совершенной демократии не бывает, — утверждает Орен. — Это похоже на голландского мальчика, который заткнул дамбу пальцем, но вода потекла из других отверстий. Однако мы можем уменьшить количество дырок в нашей “плотине”, воплотив некоторые из этих изменений».
Исраэль а-Йом, перевод Ильи Амигуда