Что означает успех праворелигиозного блока для будущего Израиля?
Харедим с националистически настроенными традиционалистами заставили левых замолчать
Трой Фрицхандобозреватель Jerusalem Post
Результаты выборов в Кнессет 25-го созыва заставили многих в Израиле и за рубежом задуматься о том, что здесь происходит. Если посмотреть на результаты, то можно увидеть огромный выигрыш «Религиозного Сионизма», ШАС и «Яадут а-Тора». Эти партии вместе с «Ликудом» Биньямина Нетаньяху, скорее всего, сформируют следующее правительство.
Многие в Соединенных Штатах и в Европе били тревогу в преддверии выборов, выступая с тонко завуалированными угрозами о нежелании работать с будущим правым правительством. Более того, избиратели в Израиле рассматривали потенциал право-религиозного правительства как экзистенциальную угрозу для израильской демократии и международному положению еврейского государства. Я считаю, что многие из этих утверждений, независимо от того, правдивы они или нет, игнорируют неизбежное: право-религиозная часть населения Израиля растет.
Прошлое
Современный Израиль создала и долгое время возглавляла партия Бен-Гуриона «Мапай», которая была откровенно социалистической по своей политике и идеологии. Эта идеология требовала подавление внешних проявлений еврейства в общественных местах, за исключением праздников и шабатов. Однако после Шестидневной войны произошел сдвиг в идеологических взглядах израильтян.
Менахем Бегин, пришедший к власти в 1977 году, был первым правым премьер-министром Израиля. С тех пор Израиль возглавляли преимущественно правые или праволиберальные политики и партии. Так выражалось изменение населения, которое становилось все более националистическим и религиозным. Конечно, это сопровождалось гораздо более высокой рождаемостью в более соблюдающих секторах общества, где неудивительно встретить семьи с шестью и более детьми. По мере того как росли эти дети, менялся и демографический состав страны.
Настоящее
Простое погружение в текущий демографический расклад Израиля покажет, что левые взгляды его основателей совершенно не в моде у современных граждан. Это проявляется не только на выборах, где ранее доминировавшие партии, такие как «Авода» и «Мерец», либо едва достигают избирательного порога, либо не достигают его вовсе, но и в обществе. Сегодня более 60% офицеров ЦАХАЛа носят кипы и считают себя религиозными. Эти офицеры уходят со службы и занимают должности в правительстве, в сфере высоких технологий, в научных кругах и медицине. В целом, эти люди голосуют за более правые партии.
Самым быстрорастущим сегментом населения в Израиле сегодня являются харедим. Имея самые высокие показатели рождаемости в стране, они имеют все шансы стать большинством населения в ближайшие полвека. По мере их роста и дальнейшего продвижения по пути интеграции, как это происходит в последнее десятилетие, они также найдут себе места на госслужбе, в хай-теке, науке и медицине. Харедим, конечно же, голосовали за ШАС или «Яадут а-Тора».
Эти две группы, в сочетании с уже националистическим и традиционным населением Израиля, в значительной степени заставили замолчать левые партии в Израиле сегодня. На самом деле, если бы они объединились, то получили бы самый большой мандат. Понимая эти демографические тенденции, не стоит удивляться тому, что религиозные партии получили большой выигрыш на выборах. Действительно, если не на этих выборах, то на следующих точно.
Будущее
По всему Израилю и на Западе уже бьют тревогу по поводу надвигающейся опасности со стороны правительства. В действительности, страхи по поводу отмены судебной власти и судов, лишения прав и общего угнетения, скорее всего, преувеличены. Таким образом, те слои израильского общества, которые оказались на периферии в результате выборов, теперь столкнулись с реальностью, когда их мировоззрение полностью игнорируется большинством израильтян. Это пугающая реальность, и эти люди должны работать над поиском точек соприкосновения в новой реальности, чтобы выработать путь, который объединит лучшее из их мировоззрения с лучшим из мировоззрения большинства. Я не уверен, что есть какой-либо другой вариант.
Конечно, я не считаю, что Израиль обречен на падение в пропасть, которое многие предсказывают. Несмотря на опасения, Израиль по-прежнему является процветающим, открытым и свободным обществом, обладающим богатыми знаниями и опытом в различных областях.
Более того, традиционная еврейская мысль не приемлет теократию в иранском стиле, как опасаются другие. Признание того, что нынешняя реальность была неизбежной, позволяет ясно мыслить и видеть, что позитивное будущее возможно, несмотря на любые предполагаемые краткосрочные трудности.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Как электоральный барьер повлиял на исход выборов
На последних выборах избирательный порог имел нокаутирующий эффект
Асаф Шапирасотрудник Израильского института демократии
Избирательный порог в Израиле (3,25%) кажется вполне разумным по сравнению с другими электоральными системами. В подавляющем большинстве демократических стран этот показатель колеблется от 2% до 5%. Каждый процент, плюс или минус, имеет свои преимущества и недостатки. Когда порог выше, существует большая опасность, что голоса избирателей пропадут зря. Это только что произошло в Израиле, где списки, не преодолевшие порог, теперь оказались вне Кнессета. Но это не предопределено; преодолеют ли партии порог или нет, зависит от использования ими своего политического интеллекта.
На последних выборах избирательный порог имел нокаутирующий эффект: два списка, которые были представлены в предыдущем Кнессете, подошли очень близко, но в итоге не прошли: «Мерец» и «Балад». Поскольку оба списка принадлежали к блоку «против Нетаньяху», многие голоса, отданные за блок, были потеряны впустую (около 300 тыс.). В результате, несмотря на почти одинаковое количество голосов за оба блока, лагерь Нетаньяху будет иметь явное большинство: 64 места в Кнессете.
Однако следует помнить, что избирательный порог является неотъемлемой чертой системы пропорционального представительства. Даже если порог не определен законом, на практике он зависит от количества мест в парламенте. В Израиле это означает 1∕120, или 0,83%. Именно такая ситуация сложилась на первых всеобщих выборах в Израиле в 1949 году. Среди списков, которые были очень близки к барьеру, но не преодолели его, был «Рабочий блок», которому не хватило всего несколько сотен голосов.
Конечно, можно спорить об оптимальном уровне избирательного барьера. В Израиле он был повышен до 1% перед выборами в 1951 году, до 1,5% перед выборами 1992 года, до 2% перед выборами 2006 года и до нынешнего значения 3,25% в 2015 году.
С точки зрения сравнительной перспективы, избирательный порог в Израиле является вполне разумным. В подавляющем большинстве демократических стран этот показатель колеблется от 2% до 5%. Каждый процент выше или ниже имеет свои преимущества и недостатки. Слишком высокий порог, скорее всего, лишит представительства небольшие меньшинства. Слишком низкий порог способствует крайней политической фрагментации, что негативно сказывается на работе парламента и стабильности, а также способствует социальной дезинтеграции.
В ЦЕЛОМ, если избирательный порог установлен на разумном уровне и известен заранее, все политические структуры (а также голосующая общественность) будут знать о нем и смогут вести себя соответствующим образом, например, формируя объединенные списки. (Важно отметить, что недопустимо изменять порог, как и все другие правила политической конкуренции, незадолго до выборов в угоду конкретным политическим интересам).
Партии, которые не могут адаптироваться к реальности избирательного порога, должны заплатить за это, как это произошло с «Новыми правыми» в 2019 году и с «Мерец» и «Балад» в этом году. Это справедливо для любого избирательного порога. Как показали выборы на прошлой неделе и в апреле 2019 года, величина избирательного порога определяла исход израильских выборов и в прошлом.
Самый известный пример — 1992 год, когда порог только что был повышен до всего лишь 1,5%. Правый список «Ха-Тхия» не прошел (набрав всего 1,2% голосов), что позволило Ицхаку Рабину, возглавлявшему «Аводу», сформировать правительство. Последовали «соглашения Осло», и история Израиля пошла по другому пути. Подобные случаи были и в 1980-х годах, когда порог составлял всего 1%.
Действительно, более высокий барьер увеличивает опасность пустой траты голосов. Списки, набравшие значительное число голосов, могут все равно не пройти в парламент, как это только что произошло. Однако это не обязательно должно быть так, и результат зависит от того, как партии используют свой политический интеллект.
Несмотря на то, что в этом году процент напрасно потраченных голосов достиг исторического максимума (около 8,7%), на двух предыдущих выборах этот показатель был очень низким (0,8% и 1,5%). А в 1990-е годы, когда порог был гораздо ниже (1,5%), все равно было значительное количество напрасно отданных голосов: 5% в 1992 году и 6% в 1999 году.
В конечном счете, трудно предсказать эффект от изменения избирательного барьера. Более того, это не то, на чем мы должны сосредоточиться. Есть гораздо более важные изменения, которые следует внести в израильскую систему, начиная с Основного закона. Необходимо принять закон, устанавливающий конституционные принципы и правила управления посредством передачи власти от центральных органов власти к местным.
Далее, изменение избирательной системы позволит укрепить связь между обществом и его представителями, сделав их более подотчетными — например, путем включения в систему индивидуального и регионального компонента.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова