Что такое израильская культура?
Потребность быть лучшими, к сожалению, является необходимостью в стране, окруженной врагами
Даниэль Саффарпреподаватель английского и французского языков, в 2018 г. репатриировалась в Израиль из Франции
Что вы понимаете под израильской культурой? И существует ли таковая вообще?
Недавно кто-то спросил меня, какие я знаю традиционные израильские блюда, и хотя на ум пришло множество кушаний, ни одно из них не было изначально придумано в Израиле. Шакшука, фалафель, сабих, табуле, гефилте фиш (да, смею вас заверить) и т. д. — все они родом из близлежащих стран или из Восточной Европы. Очень популярны «миц тапу-гезер» (апельсиново-морковный сок) и «айс кафе», но, вероятно, все они не израильского происхождения... Значит ли это, что у нас нет кулинарной культуры? Или вообще никакой культуры нет?
Во-первых, давайте посмотрим на определение культуры.
- Larousse: «Все материальные и идеологические явления, которые характеризуют этническую группу или нацию, цивилизацию, в отличие от другой группы или нации. Пример: западная культура».
- ЮНЕСКО: «Культура, в самом широком смысле, рассматривается как совокупность отличительных духовных, материальных, интеллектуальных и эмоциональных особенностей общества или социальной группы. Помимо искусства и литературы, она включает в себя образ жизни, основные права человека, системы ценностей, традиции и верования».
Какие общие «отличительные черты» существуют у тель-авивского драг-квина и студента ешивы, у Пардес-Ханы и Меа Шарим, у трущоб таханы мерказит и фешенебельных Yoo Towers, у силиконовых секс-бомб с бесконечными ногтями и молодых девушек из «Бней-Акивы»? Даже не говоря о многочисленных этнических группах разного происхождения, разных языках и обрядах, неоднородном социально-экономическом положении, израильское население характеризуется разнообразием, смешением и крайностями.
Однако, несмотря на эту кажущуюся несхожесть, нас объединяют многие «отличительные черты, духовные и материальные, интеллектуальные и эмоциональные», общие для всех слоев общества.
В прошлом кибуцы и мошавы, а также их жители были универсальными символами израильского социума. Они все еще существуют, но сдают свои позиции, а чрезмерный индивидуализм, пропагандируемый капитализмом, добрался и до нашей маленькой страны и, увы, остановил их развитие.
Если мы что-то и унаследовали в своей ДНК, так это страдания и травмы от преследований, которые делают нас более агрессивными, но и более творческими. Жажда жить интенсивно и преуспевать присутствует у всех евреев, но в Израиле она выражена гораздо более ярко.
Потребность быть лучшими, к сожалению, является необходимостью в стране, окруженной врагами. Это постоянное давление изматывает нас до нервного срыва и вызывает знаменитое отсутствие терпения, которое все узнают в нас, а также нашу легендарную хуцпу. Бесчисленные испытания сплачивают нас (хотя бы на время), и мы как один оплакиваем наших погибших и заложников.
Мы хором трепещем за наших солдат, отправленных на фронт, и молимся (как атеисты, так и харедим) за их благополучное возвращение. Религиозные мы или нет, но мы любим собираться вместе в шабат.
Мы платим за покупки в супермаркетах в кредит, мы водим машину как дикари, мы стремимся к прохладе кондиционеров летом, мы больше не воспринимаем ООН всерьез...
Мы вмешиваемся в дела соседей, не привыкли, чтобы к нам обращались вежливо, и обращаемся ко всем как к друзьям или братьям.
Мы вспыльчивы.
Мы плохо воспитаны, наши туристы из-за своей бесцеремонности приобрели известность во всем мире, нас боятся и даже презирают за наше неуважительное поведение (да, вот где нас действительно нужно воспитывать). Народ, полный недостатков, не всегда трогательных, но вполне объяснимых.
Удивительно видеть, как люди из таких разных обществ за столь короткий промежуток времени переняли одинаковые модели поведения и ценности в своей повседневной жизни, чтобы адаптироваться к новой среде. Удивительно, но не очень, ведь мы разделяли эти ценности еще в диаспоре. Мы уже привыкли уезжать и начинать жизнь с чистого листа, но при этом захватывать с собой наши ценности, нашу историю и наши надежды.
Именно эта культура делает нас народом, и народом жизнестойким. Пусть те, кто оспаривает наш статус как народа, скажут себе следующее: еврейский народ существует и пережил века, а народ Израиля восстал из пепла, объединенный культурой, сочетающей традиции и инновации, культурой, которая бросает вызов многим.
Конечно, эта культура далека от совершенства, но это культура жизни, культура «лови момент», которая дает огромную энергию молодым людям этой страны и которая, я надеюсь, позволит нам надолго войти в историю.
NB: мои тексты не претендуют на роль социально-политического анализа, скорее это крик души, который я исторгаю время от времени, когда мне слишком больно.
Times of Israel français, перевод Якова Скворцова
Фантастическая четверка «арбаа миним»
Что означают четыре вида растений — обязательный атрибут праздника Суккот?
Хотя Суккот не столь пьянящ, как Песах с его четырьмя чашами вина, он также может похвастаться фирменным квартетом, известным как четыре вида растений (арбаа миним). Лулав (пальмовая ветвь), хадас (мирт), арава (ива) и этрог (цитрон) держат в руках и, согласно ритуалу, трясут в разные моменты семидневных молитвенных служб праздника. Однако вопрос о том, что именно символизируют эти простые предметы, обсуждается на протяжении тысячелетий.
Современные ученые считают, что эти четыре вида символизируют четыре типа экосистем в земле Израиля: финиковая пальма растет у источников в долинах, мирт — в горах, ива — у рек, а цитроны — на прибрежных равнинах.
Некоторые даже добавляют водный элемент. Современный раввин Зелиг Гольден отмечает, что все эти растения либо требуют значительного количества воды для роста, либо встречаются только там, где вода встречается в изобилии. Все вместе, по словам Гольдена, «они представляют собой нечто сродни экологическому гадательному пучку, выращенному из осадков предыдущего года и ритуально используемому для вызова дождей на год грядущий». За много веков до этого рабби Элиэзер из Талмуда предположил: «Лулав и другие виды, взятые вместе с ним, приходят только для того, чтобы принести умиротворение воде, поскольку они символизируют дожди наступающего года». И эта символика заключается в следующем: как эти четыре вида не могут существовать без воды... так и мир не может существовать без воды».
Однако мудрецы никогда не довольствовались простым объяснением, они видели безграничные возможности в этой связке растений и плодов.
Возможно, каждый вид символизирует самого Бога, предполагает одно из мнений в сборнике мидрашей, известном как «Ваикра Рабба». Разбирая каждую фразу библейской заповеди в 23-й главе книги Левит, где перечислены все виды, он объясняет:
«Плод приятного дерева [хадар] [этрог]» — это Святой, благословен Он, о котором сказано: «Ты облечен в великолепие и славу [хадар]» (Теилим 104:1).
«Ветви финиковых пальм» — это Святой, благословен Он, о котором сказано: «Праведник цветет, как финиковая пальма» (Теилим 92:13).
«Ветвь лиственного дерева» — это Святой, благословен Он, как сказано: «Он стоит среди миртовых кустов» (Захария 1:8).
«Ивы из ручья» — это Святой, благословен Он, о котором сказано: «Хвалите Того, Кто восседает в вышних небесах [бааравот], имя Которому — Господь» (Теилим 68:5).
Эти виды символизируют не Бога, а патриархов, заметил другой раввин: Авраам, как и этрог, был приятен в старости. Ицхак был связан на жертвеннике, как ветви финиковой пальмы. Яаков изобиловал сыновьями, как лиственная ветвь. А Йосеф умер раньше своих 11 братьев, как рано вянет ива.
Глупости. Четыре вида — это праматери, заявил кто-то еще: Сара была прекрасна в старости, как цитрон. Ривка произвела на свет праведного Яакова и нечестивого Эсава, как финиковая пальма имеет и съедобные плоды, и колючки. Всех этих сыновей родила Лея. А Рахиль, увы, умерла раньше своей сестры.
Не может быть, крикнул другой голос из бейт-мидраша: этрог — это, очевидно, Большой Синедрион, великий раввинский суд, полный мудрых, приятных старых мудрецов. Финиковые пальмы, обдуваемые ветром, — это ученые Торы, которые смиренно склоняются, учась друг у друга. Ветви лиственных миртовых деревьев — это три ряда учеников, которые сидят перед ними. Ивы в ручье — это два судьи, которые записывают свои решения.
Возможно, эти деревья — сам народ Израиля со всеми его общественными подгруппами, раздался тихий шепот. Этрог, обладающий хорошим вкусом и сильным ароматом, олицетворяет евреев, которые владеют Торой и поступают правильно. Финиковая пальма, обладающая вкусом, но не имеющая аромата, олицетворяет тех, кто заявляет о своей религиозности, но ведет себя преступно. Мирт — весь в аромате, без вкуса — это этический агностик, действующий правильно без приверженности Торе. У ивы нет ни религиозных обязательств, ни этических наклонностей. Ритуально взяв их вместе, рука об руку, Бог, по сути, заявил: «Пусть все они будут связаны в один пучок, и они искупят друг друга».
Подумайте о себе, — призывал последний оратор. Каждый из видов — это часть тела. Как уточняется в анонимном средневековом труде «Сефер ха-Хинух», «цитрон подобен сердцу, которое является местом обитания интеллекта», что напоминает о необходимости оглядываться на волю Небес; лулав подобен позвоночнику, который является сущностью человека, намекая на то, что он должен полностью выпрямиться для служения Ему. Листья мирта похожи на глаза — напоминание о том, что не стоит поддаваться неуместным соблазнам. А листья ивы похожи на губы — намек на необходимость выверять свои слова и бояться Бога «даже в момент радости».
Эти четыре вида напоминают нам о том, что для создания истинного сообщества необходима какофония идей, обязательств и черт характера. Неважно, кто видит в этих видах сельскохозяйственные образцы или отражение Провидения, древних предков или государство, схоластические настроения или размышления о природе личности, важно то, что они и мы связаны вместе, держась за молитву о более надежных днях впереди.
Tablet, перевод Ильи Амигуда