Что у генералов в ранце?
Общество не уважает само себя и готово вновь и вновь ставить опыты на людях
Считать ли Бени Ганца левым, если он обещал сделать все возможное для пересмотра закона о национальном характере еврейского государства, или правым, поскольку он командовал военной операцией «Несокрушимая скала»?
Можно ли считать левым Гади Айзенкота в связи с его поведением в деле Эльора Азарии или он – ультраправый, так как использовал снайперов против палестинцев, вышедших на демонстрации на границе с сектором Газа?
В Израиле еще не родился начальник генштаба, который не пережил бы политические нападки во время своей службы или после нее. Так происходит в военизированном государстве, где каждый командующий армией является потенциальным премьер-министром.
Хотя в ходе многочисленных интервью Айзенкот отверг возможность пойти в политику, он все же не отказался от нее навсегда. В Израиле, как известно, каждый военный в его чине учитывает такую возможность.
Вполне вероятно, что через четыре года найдутся партии, которые предложат ему присоединиться, либо он решит создать отдельный список, когда уже померкнет слава других бывших начальников генштаба – Габи Ашкенази, Моше Яалона, а, может быть, и Бени Ганца. Политическая система страны всегда будет тяготеть к военным, даже если их назначают на должность министра образования, внутренних дел или соцобеспечения.
Стремление увидеть еще одного генерала в политике опирается на иллюзию, что ему можно позвонить в 3 часа ночи в чрезвычайной ситуации. Но не ему придется отвечать на такой звонок. Решение о возможной войне примет премьер-министр и новый начальник генштаба. Советы генерала в отставке, в любом случае будут восприняты, как попытка политического влияния или сведения счетов с действующим командующим.
Тем не менее, это не мешает нашим согражданам требовать, чтобы страну возглавлял бывший военачальник. Что годится для армии – подходит и для государства. Ведь в итоге именно армия определяет нормы общественной жизни, поведенческие стандарты и стремление к патриотизму. Армия служит плавильным котлом общества и определяет бюджет страны.
Именно здесь и поставлен капкан, в который попадают израильтяне, уверенные в том, что генерал, способный выбить огромный бюджет для армии, сможет руководить государством. Те же люди думали, что успешный директор компании сотовой связи способен руководить партией, а грозный военный цензор – стать министром культуры.
Готовность отдать Ганцу 15 мандатов еще до того, как он обнародовал свою предвыборную программу, и желание видеть Айзенкота в политике свидетельствует о том, что общество не уважает само себя и готово вновь и вновь ставить опыты на людях. Видимо, когда цель – свержение премьер-министра, на сцену выходят фокусники.
Источник: Детали
Нация стартапов? Это блеф!
Почему израильская экономика не ориентирована на современные технологии, несмотря на процветающую индустрию хайтека?
Израиль – сверхдержава высоких технологий, нация стартапов, на который смотрит весь мир. Верно? Так принято считать, но, возможно, это не соответствует действительности.
Профессор Авихай Лифшиц из Школы экономики при Междисциплинарном центре в Герцлии провел исследование, сравнив Израиль со странами OECD по уровню открытости экономики. Этот уровень измеряется объемом международной торговли, то есть соотношением между суммой импорта и экспорта, с одной стороны, и ВВП – с другой.
Профессор Лифшиц показал, что израильская экономика действительно была открытой до 2004 года, но с этого момента с Израилем что-то произошло, и он стал закрываться от мира. В то время как в других развитых странах международная торговля продолжала расти, в Израиле она снижалась. За последнее десятилетие она настолько сократилась, что этот показатель у Израиля почти вдвое меньше, чем в среднем в странах OECD.
Израиль испытал наибольший спад внешней торговли за последнее десятилетие: ее объем снизился на 23 процента. Это – отрицательный поворот. Для сравнения, у Ирландии, которая три десятилетия назад была похожа на Израиль по показателю ВВП на душу населения, объем международной торговли вырос на 70 процентов за последние десять лет, и сегодня она является одной из быстро развивающихся стран OECD. Другими словами, цифры показывают, что наш образ процветающей высокотехнологичной экспортной державы – не более, чем обман.
Что пошло не так? Ни у кого нет ответа. Частичное объяснение состоит в том, что импорт Израиля сократился из-за открытия газовых месторождений, которые уменьшили зависимость от импорта энергоносителей. Тем не менее, это не может объяснить степени падения импорта. А экспорт, необходимо отметить, связан с импортом, и падает вместе с ним.
Что-то перестало работать
Так что же происходит с нами, начиная с 2004 года? Министр экономики Эли Коэн недавно назначил специальную комиссию профессионалов, чтобы найти объяснение тревожной тенденции. Обеспокоенность велика, потому что Израиль – маленькая страна, чья экономика должна быть открыта миру, чтобы она могла продолжать развитие. Более того, израильская отделенность от мира, по-видимому, объясняет многие из наших серьезных проблем: дороговизну жизни, высокий уровень бедности, медленный рост зарплаты, жилищный кризис, высокую степень концентрации рынков и отсутствие конкуренции, бюрократизм, низкий профессионализм многих специалистов в Израиле, плохой сервис. Все это – признаки одной и той же проблемы: низкая эффективность труда в тех отраслях, которые закрыты от мирового рынка.
Всем нам это знакомо: техник в компьютерной мастерской, который не знает, как справиться с проблемой; ремонтник, плохо делающий свою работу; банки, которые не конкурируют за нас; дорогое молоко и другая продукция сельского хозяйства; торговые сети, которые наживаются на большой разнице между закупочными и розничными ценами. Все эти тысячи «профессионалов», которые работают весьма посредственно, а стоят весьма дорого, и делают жизнь в Израиле дорогой и посредственной.
«Это неприятно признавать, – делает вывод автор, – но Израиль – страна посредственности (за исключением, по-видимому, некоторых областей высоких технологий и науки). Причем, неэффективность работы характерна не только для ручного труда. Сравнение по производительности труда Израиля с другими странами по отраслям показывает, что, помимо трех исключений – исследований и научных разработок, компьютеров и рекламы, – во всех других сферах услуг и торговли производительность труда в Израиле ниже, чем в развитых странах.
Необычно, что у нас производительность труда особенно низка среди людей свободных профессий: архитекторов, юристов, бухгалтеров и инженеров. За низкую производительность труда мы и платим – высокой стоимостью жизни и низкой зарплатой, а также тем, что получаем плохое обслуживание. Заработная плата тесно связана с производительностью труда, а поскольку производительность низкая, то и зарплата в Израиле низка.
Возникает вопрос: почему мы так плохо работаем? Одним из возможных объяснений является наше плохое образование. Международное исследование знаний взрослых (PIAAC) показало, что израильтяне очень плохо подготовлены в таких областях, как знание языка, математика и компьютеры. Другое объяснение – правительственная бюрократия, которая убивает свободное предпринимательство. Третье – непрофессиональное управление и нежелание контролирующих акционеров инвестировать в развитие бизнеса».
Отчет Управления по инновациям показывает, что израильтяне отстают в вопросе внедрения дигитальной инфраструктуре и технологическим навыкам.
Граждане встают утром на работу, проводят час в пробках, в компанию кредитных карт обращаются по факсу и ждут полчаса на почте, чтобы получить штраф за парковку. Но в газетах они читают про «нацию старапов» – маленькую страну, которая стала центром инноваций, с самыми высокими в мире венчурными инвестициями на душу населения.
Эта ситуация отражает горькую реальность. Граждане не чувствуют, что живут в стране высоких технологий. Такие важные сферы жизни в Израиле, как транспорт, торговля, строительство, образование, государственные услуги все еще отстают от стандартов западных стран — к такому выводу пришли руководители Управления по инновациям – председателя и главного ученого доктора Ами Аппельбаума и гендиректора Аарона Аарона. Их ежегодный отчет «Инновации в Израиле: текущая ситуация» подводит итоги деятельности управления за год и ставит цели на ближайшее время. Аппельбаум и Аарон, между прочим, сомневаются, правильно ли называть Израиль «нацией стартапов», ведь 77 процентов таких компаний сосредоточены в большом Тель-Авиве — скорее можно говорить о «городе стартапов».
В отчете представлены сравнительные данные, которые указывают на то, что Израиль выделяется своими инновационными технологическими разработками, но делает это для других. Израильтяне не пользуются продукцией местных стартапов и отстают в использовании цифровой инфраструктуры и технологических навыках. Хайтек можно назвать закрытым клубом, в котором трудятся лишь 8 процентов наемных работников, 75 процентов из них – мужчины, для которых характерно происхождение из обеспеченных семей (что выражается в образовании и зарплате родителей).
Почему израильская экономика не ориентирована на современные технологии, несмотря на процветающую индустрию хайтека? Управление по инновациям задается этим вопросом и отвечает, что израильское хозяйство – это маленькая «островная экономика», которая далека от сети глобальной торговли. Эта особенность создает ситуацию, при которой многим местным компаниям не угрожает конкуренция, поэтому она же их не стимулирует. Слабая отраслевая конкуренция в Израиле уменьшает стимулы к повышению производительности труда за счет инвестиций в технологические инновации, тем самым лишая потребителей более продвинутых или более дешевых услуг и товаров.
Источник: Детали