Чтоб два раза не вставать: за крепость и за устойчивость!
Будучи любопытным до всего религиозного подростком, я не мог утолить это любопытство иначе, как читая антирелигиозную литературу
В эти дни, когда вся Россия вспоминает августовский дефолт 1998 года, мне тоже есть, о чем вспомнить. Как говаривал мой земляк Кант, две вещи наполняют душу священным трепетом. Но мою душу наполняют трепетом не те две вещи, что душу Канта. Две вещи, наполняющие трепетом мою душу, произошли ровно двадцать лет назад, и я хотел бы отметить их юбилей этим мемуаром. Одна из двух вещей — приснопамятный дефолт, объявленный 17 августа 1998 года, а вторая — моя брит-мила, имевшая быть на следующий день.
О том, что еврей должен пройти обряд обрезания, я, советский школьник и пионер, узнал все-таки от еврея — из книги «Библия для верующих и неверующих» Мине́я Изра́илевича Губельма́на, известного широким массам как Емельян Ярославский. Будучи любопытным до всего религиозного подростком, я не мог утолить это любопытство иначе, как читая антирелигиозную литературу и вытягивая оттуда разные сведения о еврейских обрядах и обычаях. Прочтя о том, как праотец Авраам (тот ещё мракобес!) отрезал себе «крайнюю плоть», я побежал спрашивать у мамы, что это такое. Мама, воспитанная в религиозной семье из украинского местечка, конечно же объяснила мне, что «отрезают кусочек» — «откуда?» — «оттуда…» Но арест дяди за «троцкизм», война и гибель родных, оставшихся на Украине, «дело врачей», переезд в образцово-атеистическую Калининградскую область — все эти события как-то не способствовали еврейскому образу жизни, вследствие чего я не был обрезан на восьмой день после рождения, и лишь от Емельяна Ярославского узнал, что есть такой обряд. А поскольку Емельян Ярославский очень настойчиво утверждал, что бога нет, а я сильно подозревал, что на самом деле всё наоборот, и Б-г все-таки есть, а значит, пройти этот обряд, предписанный Б-гом, все-таки придется. Мысль о предстоящем рано или поздно обрезании очень пугала меня — я боялся боли, посещения зубного врача были самыми страшными испытаниями моей жизни — ведь тогда не было таких, как сегодня, эффективных обезболивающих, а бормашина крутилась медленно, долго терзая зубной нерв, и удаление зуба было более приемлемо, чем пломбирование…
Время шло, вместе с коммунистической идеологией развалился СССР, а я активно включился в еврейскую общественную жизнь, не имея при этом знака причастности к союзу со Всевышним. И когда я стал приезжать в Израиль, приходя на пляж и переодеваясь в мужской раздевалке, я чувствовал себя на Земле Обетованной безбилетным пассажиром в трамвае, куда зашли контролеры.
В 1998 в Калининград впервые приехал раввин. Ну, началось все с шабатов, но вскоре встал вопрос: а кто в общине нуждается в том, чтоб сделать обрезание? И тут я, как главный еврей Калининграда, не смог скрыть, что первый в очереди за билетом в завет праотца Авраама со Всевышним — я.
Делать обрезание приехал Шая Шафит, который, как мне было сказано, пользовался (и до сих пор пользуется) репутацией лучшего моэля в бывшем СССР. Реб Шая имел при себе несколько комплектов одноразовых инструментов для операции — смельчаков было несколько, но первым лечь на обеденный стол в квартире раввина надлежало, конечно же, мне. На меня надели наушники, включили бодрую хасидскую попсу в исполнении Авраама Фрида, чей сладкий голос должен был усилить радость приобщения к Завету и отвлечь от пугающих мыслей. Много позже я сообразил, что вступил в союз с Вездесущим, слушая песню реба Йом-Това Эрлиха про еврея-тракториста, который предпочёл смерть женитьбе на колхознице-нееврейке. Ну, что сказать о самой процедуре? Знаете, при нынешней анестезии удалять зуб — больнее, а ведь моэль и отмерял, и отрезал, и зашивал. Теперь уже на личном опыте я убедился, что мастерство Шаи Шафита заслуживает оценки «во-первых это красиво!» Моэль уведомил меня о разных этапах процесса заживания, но не зря он был передовиком своего производства — все показатели были достигнуты досрочно!
«Вам сейчас нужно посидеть часок, и вообще, ближайшие два-три дня старайтесь не быть на ногах» — напутствовал меня реб Шая Шафит. Какое там! Я вскочил со стола и побежал в банк. Именно в этот день на счёт еврейского общества поступило валютное пожертвование на некий еврейский проект, и нужно было бежать спасать деньги от обязательной продажи за стремительно обесценивающиеся рубли. Так что пока мое тело лежало на ставшем операционным обеденном столе, душа моя трепетала от двух вещей: от приближения ко Всевышнему и от тревоги за судьбу денег, и эту тревогу не мог унять никакой Авраам Фрид.
Поэтому, как говорится, «чтоб два раза не вставать», позвольте в честь юбилея двух исторических событий предложить тост: за крепость нашего союза со Всевышним, устойчивость курса рубля, за крепость и за устойчивость вообще!
Лояльность вместо равенства
Вместе с уничтожением остатков государства всеобщего благосостояния, он пытается сделать правых неким суперсектором
Интенсивность протестов друзов превратила торжества по поводу принятия закона о национальном характере в кризисную ситуацию для израильского общества. Министр Нафтали Беннет защищая этот закон, подчеркнул, что его следует дополнить специальным законодательством, признающим важность альянса еврейского населения с друзской и черкесской общинами, а также с каждым меньшинством, которое связывает свою судьбу с государством Израиль. И действительно, премьер-министр Биньямин Нетанигу решил «предложить программу, которая будет отвечать потребностям друзской общины», или иными словами — конвертировать их лояльность в бюджетные льготы.
Отношение к меньшинству всегда передаёт желания большинства, и тут раскрывается экономическая подоплёка закона о национальном характере: отмена гражданского равенства и замена его лояльностью правому лагерю. В соответствии с принципом лояльности, его сторонники получают льготы, в которых отказано нелояльным элементам, читай — арабам и левым. Таким образом, закон выхолащивает израильскую демократию и формирует вместо неё альтернативу, которую можно определить как «режим лояльности».
Такой режим придаёт экономическую ценность лояльности правому лагерю. При этом он продолжает политику «механизмов компенсации», которыми правые с 1977 года гарантировали постоянную поддержку себе со стороны слабых слоёв населения, хотя те являются основными жертвами его неолиберальной политики. Самыми заметными из этих механизмов явились поселения и секторальная политика, которая заменила государство благосостояния на ряд урезанных и приватизированных услуг.
По различным причинам, эффективность прежних механизмов компенсации ослабла в последние годы. Цены на жилье в поселениях увеличились, принцип гражданского равенства противоречил секторальной политике. Поэтому, начиная с 2009 года, Нетанигу поставил восстановление механизмов компенсации в список своих политических приоритетов.
Вместе с уничтожением остатков государства всеобщего благосостояния, он пытается сделать правых неким суперсектором, который будет получать законные преимущества за свою лояльность. Например, депутат Микки Зоар предложил установить налоговые льготы для поселений, которые голосовали за Ликуд. Министр культуры Мири Регев продвигает закон о дискриминации левых НКО за нелояльность и т.д.
Единственным препятствием для завершения процесса экономического поощрения правого лагеря остается принцип гражданского равенства. Закон о национальном характере государства призван устранить это препятствие, поскольку в нем указано, что государство будет «поощрять и способствовать установлению» еврейских поселений.
Критики закона фокусируются на нарушении права человека жить там, где он пожелает, но главное внимание в нем уделяется укреплению еврейских поселений. Эта формулировка дает законную возможность пополнять бюджеты в сфере образования, культуры, инфраструктуры тех поселений, которые поддерживают правый лагерь.
Другим примером является неоднозначная статья, согласно которой государство будет действовать, чтобы «сохранить наследие еврейского народа в диаспоре и укрепить ее связи с Государством Израиль», что означает щедрый бюджет для правых НКО.
Основной закон о человеческом достоинстве и свободе и основной закон о свободе предпринимательства позволил судье Аарону Бараку провести «конституционную революцию». Закон о национальном характере должен помочь консервативному и правоориентированному Верховному суду, который выстраивает министр юстиции Айелет Шакед, заменить принцип равноправия граждан принципом лояльности, что гарантирует продолжение власти правого лагеря.
Вопреки распространенному мнению, закон о национальном характере не игнорирует понятие «равенство». Напротив, вся его цель — юридическое, политическое и экономическое размывание принципа равенства граждан в Израиле. Более того, в качестве базы для режима лояльности этот закон оказывается средством разделения израильского общества не только на евреев и арабов, но и, главным образом, на «хороших» и «плохих» евреев.
Источник: Детали