Давид Леви — первопроходец поколения политиков-мизрахов
Леви был человеком с острым политическим чутьем и подлинным представителем периферии
Этот представительный господин с тщательно уложенными волосами и бархатным баритоном, скончавшийся в воскресенье в возрасте 86 лет, более трех десятилетий был одной из наиболее ярких фигур на израильской политической сцене.
С 1969 года, когда он впервые вошел в Кнессет как член партии «Гахаль», до 2006 года, когда он окончательно покинул его, будучи членом «Ликуда», Леви занимал множество высоких министерских постов, включая министра иностранных дел и заместителя премьер-министра.
Он считал себя кандидатом на пост премьер-министра и трижды баллотировался на пост лидера партии «Херут» и ее преемника «Ликуд», но дважды потерпел поражение от Ицхака Шамира и один раз от Биньямина Нетаньяху.
Леви, репатриировавшийся в Израиль из Марокко в 1957 году в возрасте 19 лет и поселившийся со своей семьей в Бейт-Шеане, где он обосновался навсегда и вырастил со своей женой Рахелью 12 детей, — продемонстрировал образец пути «из грязи в князи» с израильской спецификой.
Все иммигранты могут оценить трудность и впечатляющий характер следующего подвига: прожив в Израиле 12 лет, не имея даже аттестата о среднем образовании, он стал депутатом Кнессета. Через два десятилетия после алии, в 1977 году, он сыграл важную роль в создании альянса между избирателями североафриканского и ближневосточного происхождения и партией «Херут», который переформатировал израильскую политику на протяжении многих поколений.
Именно Леви, строительный рабочий и профсоюзный активист, вошел в союз с Менахемом Бегином, возглавлявшим «Херут» на выборах 1977 года, и помог разрушить удушающий контроль «Аводы» над израильской политикой. Леви открыл дверь для мизрахов, многие из которых были возмущены отношением к ним со стороны ашкеназской элиты, чтобы проголосовать за очень ашкеназского Бегина, что было не так уж и сложно.
Бегин вознаградил Леви, назначив его министром абсорбции, а два года спустя — министром жилищного строительства. Там он оставил свой след как строительством доступного жилья в городах развития, так и стимулированием молодых пар к переезду в поселения Иудеи и Самарии.
Но больше всего на свете Леви запомнится как министр жилищного строительства, министр иностранных дел и основатель отколовшейся от «Ликуда» партии «Гешер»: он дал политический голос мизрахам, которые до его появления на политической сцене чувствовали себя дискриминированными и в значительной степени бесправными.
Он действительно пробил стеклянный потолок для мизрахов в политике, при этом никогда не забывая и очень гордясь тем, откуда он родом. Леви стал ярким представителем того, что стало известно как «Второй Израиль», и стал первопроходцем для целого поколения политиков-мизрахов, которые последовали за ним, таких как Моше Кацав и Меир Шитрит.
Бывший президент Реувен Ривлин, соратник Леви по «Ликуду», в воскресенье в газете «Едиот Ахаронот» написал хвалебные слова в его адрес, отметив, что покойный «заставил сотни тысяч мизрахов почувствовать, что они являются частью системы и что их судьбы переплетены с судьбами этой системы». Именно Леви, пишет Ривлин, открыл двери для министров-мизрахов за пределами того, что долгое время считалось их территорией: в министерстве полиции и ныне несуществующем министерстве почты.
В большинстве своем умеренный и прагматичный политик, Леви был также известен политикой балансирования на грани войны — оттачивая угрозу покинуть правительство и даже партию до почти художественной формы.
В течение долгих лет своей политической деятельности Леви чувствовал, что на него смотрят свысока из-за его марокканского происхождения. Это чувство подпитывалось «шутками о Давиде Леви», которые выставляли его глупцом, не знающим себе равных. Он также не говорил по-английски, за что его часто высмеивали. Однако, помимо иврита, он владел французским и марокканским диалектом арабского.
В то же время Леви не стеснялся использовать свою этническую принадлежность для привлечения избирателей и разыгрывал «этническую карту», когда чувствовал себя оскорбленным, что случалось не раз за его долгую карьеру.
Леви был человеком с острым политическим чутьем и подлинным представителем периферии. То, что его смерть вызвала шквал похвал как от правых, так и от левых, как от политических союзников, так и от врагов, свидетельствует о том, что его считали трудолюбивым политиком и патриотом, предоставившим право голоса тем, кто в большинстве своем не имел его до его прихода к политической известности.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
Призыв харедим в армию стал экзистенциальной проблемой
До 7 октября мы думали, что ЦАХАЛ может быть «маленькой и умной армией», но реальность жестоко ударила нас по лицу
Шуки Фридмандиректор Центра изучения религии, нации и государства Израильского института демократии
Законопроект о призыве харедим, который в настоящее время продвигает правительство, — это еще один «исраблеф». Число ультраортодоксов (харедим), которые будут привлечены на службу, ничтожно мало (а то и вообще никого призвать не смогут). Он преследует две цели: восстановить полное финансирование системы ешив, перевод которых на иную форму госдотаций зависит от законопроекта, и выиграть время для ультраортодоксов, пока они не добьются абсолютного политического контроля и полного освобождения от воинской повинности. Принятие предложенного соглашения предвещает катастрофу для Государства Израиль в долгосрочной перспективе и конец «народной армии» в краткосрочной. Это было верно и до 7 октября, и тем более после.
Справедливый закон о призыве харедим должен основываться на одном простом принципе: в армию идут все. Принятие такого закона возможно только в случае изменения состава правительства или формирования после выборов сионистского блока, который будет готов «пожертвовать собой» ради исправления этой исторической несправедливости и спасения Израиля.
До 7 октября мы думали, что ЦАХАЛ может быть «маленькой и умной армией», но реальность жестоко ударила нас по лицу. Она вынуждает Государство Израиль и ЦАХАЛ существенно изменить концепцию наращивания сил. До 7 октября израильская концепция обороны основывалась на полной зависимости от разведданных раннего предупреждения и размещении ограниченных оборонительных сил на границах для предотвращения очаговых атак. Эта концепция исчезла в дыму Беэри и Кфар-Азы; она была смыта кровью музыкального фестиваля Nova.
Разумеется, сбор разведданных будет продолжаться, но мы не можем полагаться на них вслепую. После того как слабейшим из наших врагов удалось застать нас врасплох, эталонный сценарий мощной внезапной атаки потребует от ЦАХАЛа поддержания гораздо более высокого боевого порядка. Разумеется, это произойдет после того, как мы завершим текущую войну, конец которой еще не виден.
ЦАХАЛу срочно требуется 7000 дополнительных военнослужащих. И это в дополнение к резервистам, срок службы которых уже увеличен до беспрецедентных в истории Израиля сроков. Это игра с нулевой суммой: если харедим не будут служить в ЦАХАЛе, обязательная служба тех, кто служит, будет все дольше и дольше, а резервисты будут возвращаться к почти постоянной службе, пока не рухнут под тяжестью бремени.
Единственная группа, которая не разделяет бремя призыва, — это харедим. Даже после 22 лет действия законодательства, которое по большей части было замаскированной ложью, количество призывников среди харедим остается минимальным. Данные, представленные армией, указывают на то, что в армию попадает не более восьми процентов потенциальных новобранцев-харедим. Многие из них являются харедим только в формальном смысле, но давно покинули ультраортодоксальный мир. Если в первые десятилетия существования Израиля можно было, не обращая внимания на этические последствия, отказаться от призыва харедим, то резкое изменение потребностей армии, а также увеличение доли ультраортодоксов в израильском обществе полностью изменили уравнение.
Сегодня харедим насчитывается около 1,36 миллиона человек, и 60% из них моложе 20 лет. К 2030 году каждый четвертый молодой израильтянин будет принадлежать к харедим, и они составят около трети всего еврейского населения Израиля. Уже сегодня в когорте призывников насчитывается 12 000 молодых людей хареди, что составляет около 10% от общей когорты. Это число будет быстро расти, и доля харедим среди всех кандидатов на призыв станет настолько значительной, что без них содержание армии станет невозможным.
Такая ситуация неустойчива — не только численно, но и в целом. Чтобы сохранить модель «народной армии», которая, по общему мнению, является единственно возможной, необходимо призывать всех. Пока этого не произойдет, готовность служить среди сегодняшних призывников и резервистов, скорее всего, будет снижаться. Опросы и случайные свидетельства, в том числе высказывания молодых израильтян в социальных сетях, показывают, что тенденция именно такова.
Сердце каждого израильтянина, ценящего свое общество и его единство, должно быть склонно к сотрудничеству с харедим для достижения договоренностей, которые позволят обойти сложные конфронтации и применение санкций. Хотелось бы, чтобы это было возможно. Но трезвый взгляд на историю попыток привлечь харедим к сотрудничеству и упорство харедимных лидеров, а также харедимной общественности, иллюстрирует романтическую тщетность такого подхода. С момента принятия Закона Таля в 2002 году и в течение 22 лет, прошедших с тех пор, харедим постоянно прибегали к тактике обмана и промедления. За все эти годы они ни разу не проявили искренней готовности разделить бремя. Любое согласие харедим на призыв в армию было лишь предлогом, призванным выиграть время.
7 октября, самый тяжелый кризис безопасности в истории страны, породил надежду на то, что в рядах харедим что-то изменится. Но катастрофа, потрясшая весь Израиль почти восемь месяцев назад, не изменила позицию харедим ни на йоту.
Раввины и харедимные политики повторяют, как мантру, что они не согласятся с призывом ни одного ультраортодокса. Многие из них даже ужесточили свою позицию, заявив, что даже те ультраортодоксы, которые не изучают Тору, не будут призваны в армию. Выражение «Изучение Торы — их профессия» превратилась в «быть харедим — их профессия». Вы хареди? Вам не обязательно записываться в армию.
Эти тенденции также отчетливо проявляются в самом сообществе харедим. Лишь небольшое число, от 10% до 20% харедим, считают, что ультраортодоксы должны подлежать призыву на военную службу. Число тех, кто действительно хочет поступить на военную службу, минимально. Другими словами, шанс привлечь ультраортодоксов путем диалога и соглашения, а не просто очередного раунда подмигиваний и кивков, равен нулю.
Смысл всего этого ясен. Любой законопроект, который примет это правительство, будет направлен на то, чтобы позволить ультраортодоксам получать выгоду из государственного бюджета без привлечения на военную службу. Каждый израильтянин, желающий продолжения существования государства, должен выступить против этого. Депутаты Кнессета, которые голосуют «за», продают наше будущее, будущее наших детей. Они проливают кровь тех, кто служит и жертвует собой, на алтарь политического выживания.
Для того чтобы обеспечить реальный призыв ультраортодоксов, законопроект при будущем правительстве или тот, который будет принят нынешним правительством без поддержки ультраортодоксов, должен основываться на следующих принципах:
Все харедим вступят в армию, за исключением небольшой квоты исключений для «элиты Торы»; требование о воинской повинности является личным, а не общинным, что означает, что все вступают в армию без использования «квот», как это делалось до сих пор во всех законах о воинской повинности; мужчина-хареди, который не пойдет в армию, будет классифицирован как дезертир – он не будет заключен в тюрьму, но будет нести уголовное клеймо со всеми вытекающими последствиями до тех пор, пока не завершит свою службу; отсрочка от службы ради изучения Торы не будет превышать трех лет; призыв харедим на военную службу будет распространяться на всю Армию Обороны Израиля (в адаптированных рамках); государственная поддержка образа жизни харедим для тех, кто не служит, будет прекращена: учебные заведения, в которых учатся те, кто не служил, не будут иметь права на государственное финансирование; финансирование студентов, изучающих Тору, которые отслужили, также будет ограничено, чтобы стимулировать выход на рынок труда после прохождения военной службы; те, кто не проходил военную службу, не будут получать государственные пособия сверх базовой социальной поддержки (детские пособия); те, кто служит в армии, получат преференции во всех государственных ресурсах — тендерах на недвижимость, трудоустройстве на государственную службу и т.д.
У ультраортодоксов есть законные основания опасаться, что служба в Армии Обороны Израиля будет стоить им жизни. Чтобы дать им возможность служить таким образом, чтобы это максимально соответствовало образу жизни харедим в военных условиях, армия должна создать специальные условия для ультраортодоксальных призывников. Одним из возможных решений является создание корпуса пограничной охраны, в котором ультраортодоксы будут служить на отдельных базах таким образом, чтобы «сохранить» свою идентичность.
Равенство в выполнении общенационального долга важно, но наличие достаточной системы резерва Армии обороны Израиля — это вопрос существования. Ряды армии не могут быть укомплектованы иностранными рабочими из Юго-Восточной Азии. Единственный способ немедленно увеличить число новобранцев и поддерживать их уровень в долгосрочной перспективе — это призывать ультраортодоксов, как и всех остальных. Это уже не просто этический призыв к равенству. Это вопрос выживания.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда