Дедушкина «проклятая война»
Поколение детей знает о трагедии только благодаря семейным историям
«Детям, приехавшим из стран бывшего СССР, трудно проникнуться Днем Катастрофы». Я нередко слышала подобные слова от учителей в школе. Вероятно, наше тогдашнее поведение они толковали как отсутствие интереса к памятным церемониям и другим мероприятиям. На этот счет можно спорить, но сознание – мое и многих моих друзей – до сих пор хранит ощущение, что нам нет места в израильском дискурсе о Холокосте.
Для большей части евреев-выходцев из стран СНГ память о Второй мировой войне – это прежде всего 9-е мая, День Победы, как его называли в советские времена. Несмотря на то, что советская идеология выдвигала на первый план «победу», этот праздник не воспринимается как радостный. В этот день русскоговорящие израильтяне вспоминают ужасы войны – и как бывшие советские граждане, и как евреи.
Они помнят о 200 тысячах солдат-евреев, по приказу Сталина брошенных воевать с Гитлером, подчас – без провизии и оружия, и обреченных на гибель. Нацисты и советское руководство истребляли советских граждан по обе стороны баррикад. Про свою семью я могу сказать, что для нее День Победы – это праздник жизни, победы над смертью. Мой дед называл эту войну «проклятой».
Но евреи погибали не только на фронте. Нацисты преследовали их, отлавливали и расстреливали у безымянных оврагов, на улочках гетто и штетлов. 10 процентов жертв на советской стороне – это евреи, составлявшие всего 2 процента населения СССР. 2 миллиона 700 тысяч советских евреев были уничтожены.
Советский режим стер эту Катастрофу из памяти, и, как это ни грустно, ей нет места и в израильском дискурсе. Катастрофа подробно запечатлена на карте западной и центральной Европы, на карте же Восточной Европы следов Холокоста нет. Поколение детей знает о трагедии только благодаря семейным историям.
22 июня 1941 застало моего деда Исаака Глейзера на выпускном вечере в школе. Именно тогда Молотов объявил о начале войны. Наутро дедушка сел в поезд и уехал в офицерскую школу в Сибири. Он вспоминает, как украинцы сходили с поезда с новобранцами в надежде, что немцы освободят их от русских. Евреи остались. Дедушка был ранен на фронте в Белоруссии, но самым мучительным для него было то, что он четыре года ничего не знал о судьбе своей семьи. Местечко находилось на территории, оккупированной немцами, и он был уверен, что все его родные погибли. В конце войны он узнал, что почти все выжили, но четыре тревожных года оставили свой страшный след на всю жизнь.
Моя бабушка, Сима Табачник, была девочкой, когда началась война. Вместе с матерью она успела сесть в поезд, который увез их на восток. Каждые несколько часов начинались бомбежки, поезд останавливался, люди прятались по кустам, как перепуганные утки. Часть бабушкиной семьи сожгли заживо в еврейском гетто, чье название нам не известно.
Это все, что я знаю про историю своей семьи. Мы, дети и внуки этих людей, по сей день несем в себе их боль. На нее накладывался страшный, гнетущий опыт жизни при тоталитарном режиме и государственном антисемитизме. В советское время этим травмам не придавали значения, их просто замалчивали. В первую очередь это касалось нашей еврейской идентичности и судьбы.
К сожалению, многие из нас чувствуют, что этой истории не уделяется достаточно внимания в школьных учебниках и в израильском дискурсе. В нынешнем году последние из еще живых ветеранов не смогут выйти на парад, поэтому особенно важно вспомнить и об их Катастрофе.
Религия и коронавирус
СМИ и социальные сети заполнены негативной информацией о происходящем в религиозных общинах Израиля и США
СМИ и социальные сети заполнены негативной информацией о происходящем в религиозных общинах Израиля и США. Пишут о том, что игнорировались медицинские предписания и меры социального дистанцирования. Это дало повод антисемитам (как будто он им был нужен) обвинить евреев и Израиль в распространении вируса. Поскольку происходящее сильно влияет на образ религиозной жизни, я думаю, что необходима некоторая объективность, а также осуждение тех немногих, кто подводит большинство.
Во всем мире и во всех религиях к строгим и замкнутым сообществам относятся с подозрением. Иногда они заслуживают осуждения, когда порождают насилие и невежество. Но большую часть времени их члены просто хотят отгородится от окружающего мира, чтобы сохранить свой образ жизни и религиозную традицию. В каждом из таких сообществ есть самые разные люди: святые, грешники и идиоты. Я не осуждаю их за веру в то, что им может помочь только Всевышний или «мошиах». Это их выбор. Но только тогда, когда это не затрагивает интересы других.
Закрытые сообщества, социально скученные и бедные сильнее других страдают от вируса.
Их члены, как правило, живут большими семьями в тесных квартирах, по несколько раз в день приходят в церковь, мечеть, синагогу. Кроме того, их главными авторитетами остаются их религиозных лидеры.
Мировая статистика наглядно показывает, что большинство жертв приходилось на бедные слои населения или людей, живущих в стесненных условиях - дома престарелых, приюты, общежития, казармы. В зоне риска работники больших предприятий и спортивные болельщики.
Богатые чувствуют себя намного лучше в своей великолепной изоляции в своих имениях, виллах, яхтах и островах. В богатых районах Нью-Йорка самый низкий уровень заражения.
Так что высокий уровень заболевания в религиозных районах - это объективная причина.
В Израиле есть еще одна причина, которая повлияла на реакцию ортодоксального мира. Часть религиозных евреев, которые жили в Палестине еще до основания Израиля, возражали против светского государства. Этот менталитет остался в некоторых анклавах харедим. Поэтому все, что исходит от государства, автоматически отвергается.
Кроме того, религиозные меньшинства в Израиле и других странах часто игнорируют государственные институты и их предписания. В Восточной Европе и во многих мусульманских странах государство было враждебно евреям, а его нормативно-правовые акты были репрессивными и карательными. Иммигранты принесли эту культуру в Израиль и даже в некоторые части США.
Есть политики и другие преступники и мошенники всех видов и вероисповеданий, пытающиеся извлечь выгоду из этой ситуации. Пандемия выявляет худшее, но и лучшее в людях. И это относится к каждой расе, религии и стране.
Отмечу, что подавляющее большинство религиозных людей законопослушны и активно помогают бороться с вирусом и его последствиями. Многие религиозные общины собирают деньги, организовывают волонтеров.
На данный момент мы до сих пор не знаем масштабов бедствия и его финансового и социального воздействия на всех нас. Кто-то считает, что это будет худшая катастрофа и депрессия за сто лет, а другие уверены, что мир будет лучше.
Мне нравится думать, что этот кризис может изменить положение вещей к лучшему и объединить нас.
У всех обществ есть проблемы, циклы подъема и спада. Долгое время нам очень везло. Теперь мы переживаем сложный период. Нельзя пренебрегать опасностью, считая, что Всевышний нас обязательно спасет. Но нельзя и преследовать людей, которые не разделяют ваше мнение или образ жизни.
Перевод Аснат Эстриной




