Демилитаризованное палестинское государство — опасная иллюзия
Палестинская автономия (ПА), ХАМАС и другие региональные «освободительные движения» по-прежнему настаивают на том, что в регионе должно существовать только одно законное государство, и это государство должно быть «Палестиной»
Луи Рене Береспрофессор-эмерит международного права Университета Пердью, автор многих книг и научных статей по международному праву
6 мая лидер «Государственного Лагеря» Бени Ганц подтвердил очевидное: создание палестинского государства серьезно подорвет безопасность Израиля. Ганц сделал правильный вывод: «...любой, кто говорит о палестинском государстве или о выводе войск [из Газы], просто бредит». Необходимо добавить, что согласие на палестинскую «демилитаризацию» не будет способствовать безопасности Израиля.
В 1995 и 1998 годах мы с Залманом Шовалем (дважды занимавшим пост израильского посла Израиля в США) опубликовали несколько статей в юридических журналах, разъясняющих ловушку демилитаризации. По сути, мы утверждали, что даже если внушительное число государств сможет убедительно доказать необходимость признания «Палестины», эти аргументы не удовлетворят авторитетные ожидания международного права.
Среди прочего, в Конвенции о правах и обязанностях государств (1934) — договоре, определяющем правовые требования к государственности, — четко указаны все необходимые критерии. В число этих обязательных стандартов не входит признание. В принципе, по крайней мере, национальные декларации о поддержке палестинского «самоопределения» могли бы быть разумными, если бы палестинская сторона была искренне привержена «решению о двух государствах».
Однако Палестинская автономия (ПА), ХАМАС и другие региональные «освободительные движения» по-прежнему настаивают на том, что в регионе должно существовать только одно законное государство, и это государство должно быть «Палестиной». Отражая джихадистские основания своего ожидаемого государства, палестинские лидеры на Западном берегу (Иудея и Самария), в Газе и других местах продолжают поддерживать мнение, что Израиль представляет собой нетерпимую мерзость в Дар аль-Ислам (мир ислама).
В соответствии с этой неоспоримой и аннигиляционной точкой зрения, весь Израиль остается не более чем «оккупированной Палестиной». Из этого, в частности, следует, что любой, кто по-прежнему стремится к «решению о двух государствах», будет призывать к созданию преступного государства-агрессора, для которого варварство 7 октября 2023 года представляет собой подходящий шаблон для будущего насилия над израильскими гражданскими лицами.
Ранее эти манипулятивные призывы исходили из дипломатической структуры, известной как «Дорожная карта по достижению постоянного решения палестино-израильского конфликта, основанного на достижении двух государств», предложенной в 2003 году «квартетом» по Ближнему Востоку: США, ЕС, ООН и Россией.
Вместе с отказом палестинцев от геноцидного «Поэтапного плана» (Каирского) от июня 1974 года и соответствующим палестинским джихадом, направленным на постепенное «освобождение оккупированной Палестины», «дорожная карта» выявила во многом непредвиденную опасность. Даже некоторые благонамеренные государства, выступающие за суверенитет Палестины, были введены в заблуждение надуманными обещаниями «демилитаризации».
14 июня 2009 года премьер-министр Биньямин Нетаньяху согласился принять еще одно государство предполагаемого врага, но поставил это соглашение в зависимость от поддающейся проверке демилитаризации Палестины. В настоящее время Нетаньяху, вновь став премьер-министром, выступает против палестинской государственности в любой форме, даже если она сопровождается демилитаризацией. Это единственно правильная и рациональная позиция, поскольку выживание Израиля не может совпасть подобным предоставлением суверенитета.
С юридической точки зрения, функционируя как суверенное государство, Палестина не была бы связана никакими договорами, заключенными до обретения независимости. Могло бы быть иначе, если бы новое арабское государство каким-то образом захотело считать себя связанным соответствующими соглашениями, заключенными до обретения независимости? Вовсе нет. Даже при таких относительно благоприятных обстоятельствах новое правительство ирредентистского палестинского террористического государства сохранило бы основания для законного расторжения договоров.
Соответствующие детали не скрываются. Палестина может выйти из соглашений из-за «существенного нарушения» — предполагаемого нарушения со стороны Израиля, которое убедительно подрывает объект и/или цель соглашения. Или же она может указать на то, что в международном праве называется rebus sic stantibus — «фундаментальное изменение обстоятельств». В этом случае, если палестинское государство объявит себя уязвимым перед непредвиденными опасностями, даже со стороны сил других арабских или исламистских армий, оно может законно прекратить выполнение ранее «гарантированных» обязательств по демилитаризации.
Существует еще один способ, с помощью которого соглашение, подобное договору, обязывающее новое палестинское государство согласиться на демилитаризацию, может быть законно признано недействительным. В этом случае обычные основания, на которые можно ссылаться в соответствии с внутренним законодательством для признания договоров недействительными, будут применяться и к договорам и договороподобным соглашениям в соответствии с международным правом. Это означает, что новое государство Палестина может ссылаться на предполагаемые «фактические ошибки» или «принуждение» в качестве соответствующих оснований для расторжения любых договоров с Израилем.
Согласно Венской конвенции о праве международных договоров (1969), любой договор или соглашение, подобное договору, является недействительным, если на момент его заключения он противоречит «императивной» норме общего международного права. Это означает правило, принятое и признанное международным сообществом государств как такое, от которого «не допускается никаких отступлений». Поскольку право всех суверенных государств содержать вооруженные силы, необходимые для «самообороны», является именно таким правилом, Палестина, в зависимости от конкретной формы ее институционализированной власти, может быть в своем праве отменить любые предварительные договоренности о согласии на демилитаризацию.
ТОМАС ДЖЕФФЕРСОН, третий президент Соединенных Штатов, проницательно писал об обязательствах и международном праве. Утверждая, что «договоры между нацией и нацией обязательны для них по тому же моральному закону, который обязывает отдельных людей соблюдать свои договоры...», он в то же время признавал, что: «Существуют обстоятельства, которые иногда оправдывают невыполнение договоров между человеком и человеком; так же обстоит дело и между нацией и нацией». В частности, продолжал Джефферсон, «...закон самосохранения всегда берет верх над законом обязательств перед другими».
При разработке всеобъемлющего соглашения на период после войны в Газе Израилю не следует успокаиваться на прежних обещаниях палестинцев провести демилитаризацию. Если правительство будущего государства Палестина когда-нибудь решит пригласить иностранные армии или террористов на свою территорию (возможно, после того, как первоначальная легитимная власть будет свергнута более воинственными исламистскими силами), оно сможет сделать это без практических трудностей и без нарушения международного права.
В концептуальном отношении любой план создания палестинского государства будет по-прежнему строиться на давно устаревших соглашениях Осло: необоснованных договорах, разрушенных постоянными нарушениями со стороны арабских стран. Для палестинцев ожидания, возложенные на Осло, никогда не были чем-то большим, чем экономически эффективным методом ликвидации Израиля. Для израильтян эти ожидания воспринимались как более или менее неизбежный способ предотвращения будущих террористических преступлений и военных агрессий.
Что все это в конечном итоге означает для любого «средства» демилитаризации Палестины и национальной безопасности Израиля? Prima facie, арабский мир и Иран по-прежнему придерживаются только «одногосударственного решения» для Ближнего Востока. Это «решение» полностью исключает Израиль. Безусловно, это «окончательное решение». Даже сегодня на официальных картах «Палестины» изображено новое джихадистское государство, включающее весь Западный берег реки Иордан (Иудея и Самария), всю Газу и все государство Израиль.
Еще 1 сентября 1993 года Ясир Арафат подтвердил, что соглашения Осло останутся неотъемлемой частью поэтапного плана ООП по уничтожению Израиля, разработанного в 1974 году: «Соглашение станет основой для создания независимого палестинского государства в соответствии с резолюцией Палестинского национального совета, принятой в 1974 году». Эта резолюция ПНС призывает к «созданию национальной власти на любой части палестинской земли, с которой Израиль уйдет».
Позднее, 29 мая 1994 года, Рашид Абу Шбак, бывший в то время высокопоставленным сотрудником службы безопасности ПА, прямо заявил: «Свет, который воссиял над Газой и Иерихоном, достигнет также Негева и Галилеи».
Со времени этих первых заявлений ничего не изменилось в авторитетных палестинских определениях Израиля и «Палестины». Это касается руководства как ХАМАСа, так и ПА. Нет никакой ощутимой разницы, находится у власти та или иная джихадистская террористическая группировка. И те, и другие намерены создать государство Палестина, которое будет ирредентистским и ориентированным на насилие. Конечно, вопиющие преступления 7 октября 2023 года останутся гордым символом палестинского «самоопределения».
Тем, кто все еще рассматривает возможность признания палестинской государственности в той или иной форме, следует помнить следующее: в исламском мире насчитывается 50 государств с населением более одного миллиарда человек. Площадь исламских государств в 672 раза превышает площадь Израиля. Израиль вместе с Иудеей и Самарией составляет менее половины площади округа Сан-Бернардино в Калифорнии. Синайская пустыня, переданная Израилем Египту по договору 1979 года, в три раза больше государства Израиль.
И последнее, заслуживающее внимания замечание. Многогранная угроза создания палестинского государства является частью гораздо более масштабной и грозной вражеской угрозы.
Из этого следует, что любое джихадистское государство, основанное на преступности, станет значительным «множителем силы» для противников Израиля, как государственных, так и субгосударственных. В самом худшем, но вполне реалистичном сценарии создание «Палестины» повысит вероятность международной войны в регионе с массовыми жертвами. В какой-то не слишком отдаленный момент это может означать беспрецедентный, неконвенциональный конфликт.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Как реклама «Эль-Аль» учит израильтян быть самими собой, не извиняясь
Совсем недавно компания «Эль-Аль» показала то, что чувствуют многие израильтяне, в рекламе с участием популярного певца Ханана Бен-Ари
Херб Кейнонобозреватель Jerusalem Post
Самая эффективная реклама — та, которая лаконично передает узнаваемые истины, желания или разочарования.
Например, в 1954 году для рекламы M&M's был придуман слоган, который и спустя 70 лет актуален и узнаваем: «Тает во рту, а не в руках» (Melts in your mouth, not in your hands). Он отражал ясное желание: полакомиться вкусным шоколадом, не измазавшись при этом.
Или возьмем культовую фразу Nike «Просто сделай это» (Just do it). Этот слоган отражает сомнения, которые испытывают многие люди, прежде чем начать действовать. Но эта нерешительность, как утверждает реклама спортивной обуви, исчезнет, когда вы зашнуруете свои кроссовки Nike. Тогда вы преодолеете выдуманные ограничения и, в общем, просто сделаете это.
Совсем недавно компания «Эль-Аль» показала то, что чувствуют многие израильтяне, в рекламе с участием популярного певца Ханана Бен-Ари. Он исполняет современную версию хита «Ach Ya Rab» из классической израильской комедии 1964 года «Салах Шабати».
В рекламе Бен-Ари, обычно носящий кипу, надевает вязаную шапочку работника дока, путешествуя по миру. Когда его спрашивают в такси, откуда он родом, он отвечает: «Греция», «Франция», «Италия», «Швеция» — откуда угодно, только не из Израиля.
В «Старбаксе» (где нужно называть имя при заказе) он говорит баристе, что его зовут Йохан, потому что «Ханан» — это уже не то. Кроме того, «Хан» в слове «Йохан» достаточно близко к «Ханан». Только когда он садится на рейс «Эль-Аль», возвращающийся домой, он наконец-то расслабляется, напевая: «Теперь, наконец, можно, слава Богу, просто быть самим собой, не извиняясь».
Эта реклама одновременно печальна и правдива. Она отражает реальность, которую многие из нас признают: растущее нежелание в мимолетных беседах за границей говорить, что мы из Израиля. Проведя недавно пару недель в США, я могу подтвердить, что это чувство вполне обоснованно.
Вообще-то я никогда не относился к тем, кто принципиально настаивает на ношении кипы на публике за границей при любых обстоятельствах. И нет, пока не появились злобные защитники, это не потому, что я стыжусь того, кто я есть. Просто я не всегда чувствую себя комфортно, когда выделяюсь или когда меня сразу же идентифицируют как еврея.
Что, если я вступлю в спор с продавцом в магазине? Что, если я ненароком задержу очередь в кассу? Тогда все эти нетерпеливые люди, стоящие позади меня, могут навсегда составить плохое мнение о еврейском народе. Поэтому на протяжении многих лет я обычно путешествую в кепке.
Но, как всем известно, кепка никого не обманет — тем более что я обычно с женой, а она носит традиционный головной убор.
В прошлом году во время поездки в Швейцарию мы с женой стояли в очереди, чтобы купить билеты на прогулку на катере по Райнфаллю. Женщина за стойкой спросила, нужен ли мне аудиогид на иврите. Я был ошеломлен. На мне была кепка, я говорил на английском с американским акцентом, но меня все равно приняли за израильтянина.
— Откуда вы знаете? — спросил я.
— Мы знаем, — с характерной ухмылкой ответила она.
Забавно, заметил я жене, что в Израиле мне не нужно открывать рот, но почти все заговаривают со мной по-английски. В Швейцарии я открываю рот и говорю на безупречном английском, а они считают, что я говорю на иврите.
В течение многих лет я пребывал в зоне комфорта, где носил заграничную шляпу, но в большинстве случаев на вопрос, откуда я родом, отвечал «Израиль» (если только на табличке с именем таксиста не было написано: «Мухаммед»). Чаще всего это приводило к интересным беседам, в которых я пытался развеять широко распространенные мифы о Земле обетованной.
«На самом деле это замечательное место, — обычно говорил я. — Проблема в том, что новости о нем появляются только тогда, когда там происходит насилие или конфликт. Но это очень искаженное представление: Израиль гораздо больше, чем то, что вы видите по телевизору».
Обычно мой собеседник кивал в знак молчаливого согласия, а я испытывал тихое чувство удовлетворения от того, что представил свою страну в положительном свете.
Но не в этот раз. Не во время недавней поездки в Штаты.
Почему? По двум причинам. Во-первых, я читаю рекомендации Министерства иностранных дел, призывающие израильтян не высовываться за границей, и, как заядлый соблюдатель правил, серьезно отношусь к их рекомендациям. Во-вторых, я внимательно слежу за опросами общественного мнения.
И текущие цифры не слишком радужные. Опрос Pew, проведенный в прошлом месяце, показал, что 53% американцев в настоящее время имеют неблагоприятное мнение об Израиле. Это значит, что если вы сядете в Uber и скажете, что вы из Иерусалима, то вероятность того, что водитель посмотрит на вас недоброжелательно, более чем равна нулю. Возможно, он даже возненавидит вас — и кто знает, к чему это может привести?
Если вы находитесь в либеральном городе — Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анджелесе — шансы еще хуже: 690% демократов сейчас относятся к Израилю неблагоприятно. Если ваш таксист в одном из этих городов моложе 50 лет, забудьте об этом. Целых 71% представителей этой демографической группы настроены против вас.
Так кому это нужно?
В прошлом я смотрел на имя водителя и делал выводы. Теперь же я провожу в голове быстрые демографические расчеты: откуда он? сколько ему лет? какова его биография?
На недавнем рейсе из Денвера (штат Колорадо) в Окленд (штат Калифорния) я сидел рядом с приятным молодым латиноамериканцем из Техаса, путешествовавшим с семьей на Гавайи.
Обычно я не разговариваю в самолетах. Я сажусь в самолет, надеваю наушники, молюсь, чтобы рядом со мной не сел полузащитник, который может перекинуться на мое место, и занимаюсь своими делами.
Но не в этот раз. Парень любезно представился, пожал мне руку и засыпал вопросами. Он показался мне искренне милым человеком. Но, не желая разрушать дружескую атмосферу и втягиваться в двухчасовую политическую беседу, когда он спросил, откуда я, я просто сказал: «Из Денвера».
Но он не остановился. Где я живу в Денвере? Чем я занимаюсь на работе? Что я думаю о хоккейной команде? Как погода? Сейчас все еще лыжный сезон?
К счастью, у меня было достаточно знаний о родном городе, чтобы ответить. Но что, если бы я не знал?
Большую часть полета (или, по крайней мере, в те моменты, когда мой новый друг не болтал) я чувствовал себя удрученным. Не потому, что я не воспользовался возможностью вознести хвалу Израилю, а потому, что в современном мире сказать на автомате «я из Израиля» в непринужденной беседе уже почти невозможно.
Нужен расчет. Оценка риска. Пауза.
И эта пауза, это колебание — то, что придает рекламе «Эль-Аль» эмоциональную силу. В конце концов, идеал (будь то в самолете, в кафе или в музее, где много туристов) очень прост: быть самим собой, не извиняясь.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова