Дерзкий удар Израиля по штабу ХАМАСа в Дохе в понедельник, по-видимому, не привел к поражению намеченных целей, оставив руководство группировки в живых. Однако, в чем он преуспел, так это в том, что вызвал бурю вопросов. Почему сейчас? Как это повлияет на отношения с Катаром, который играет ключевую роль в переговорах по освобождению заложников? И что стало известно Вашингтону и когда?

Чтобы внести некоторую ясность, стоит напомнить, что это далеко не первый случай, когда Израиль сталкивается с дилеммами выбора времени, целей и дипломатических последствий нанесения удара за пределами своих границ.

Первый вопрос: «Почему именно сейчас?» Одно из критических замечаний в адрес решения о нанесении удара заключается в том, что он может навредить переговорам о захвате заложников и что те, кто стал мишенью, включая Халиля аль-Хайю, Захира Джабарина, Мусу Абу Марзука и других, могли быть ликвидированы в другое время. Выступать против них в тот момент, когда переговоры, как утверждалось, достигли критической стадии, согласно этой аргументации, казалось безрассудным. С другой стороны, о «критических моментах» переговоров много раз сообщалось и ранее.

Одна из причин выбора именно этого времени очевидна: представилась возможность. Не каждый день организаторы террористических атак собираются в одной комнате, и вы точно знаете, где эта комната находится. Когда звезды так складываются, остается только действовать. А если вы этого не сделаете, то рискуете столкнуться с вопросом «а что, если». Точно так же, как это произошло в сентябре 2003 года, в разгар Второй интифады. Тогда разведка сообщила премьер-министру Ариэлю Шарону, что представился шанс, выпадающий, может быть, раз в столетие: устранить руководство ХАМАСа одним ударом. Шейх Ахмед Ясин собрал своих высших командиров и политических руководителей в одной квартире в трехэтажном доме в Газе. На этой встрече присутствовала «дрим-тим» Ясина — политическое и военное руководство группировки в полном составе. Ави Дихтер, который в то время возглавлял Шин Бет, заявил тогда об «исторической возможности нанести непоправимый ущерб террористической группировке».

И хотя верхушка ХАМАСа находилась у Израиля на мушке, Шарон все же отказался от массированного удара, прислушавшись к мнению начальника генштаба Моше Яалона, который опасался крупномасштабного сопутствующего ущерба в случае разрушения здания. Поэтому Шарон одобрил компромисс: меньшая по мощности, но более точная ракета была нацелена на третий этаж, где, по мнению разведки, проходила встреча. На самом же деле лидеры ХАМАСа находились на втором этаже. Ракета попала не на тот этаж, и хамасовское руководство не пострадало. Эта неудача породила бесконечные предположения о том, что могло бы быть. Такой шанс больше никогда не представился. Поэтому, когда он представился во вторник в Дохе, премьер-министр Биньямин Нетаньяху воспользовался им.

Интересно, учитывались ли в его расчетах события сентября 2003 года. Кроме того, важна позиция и самого Катара. Израиль не имеет официальных дипломатических отношений с эмиратом, но поддерживает с ним деловые связи и имеет неофициальные договоренности. Катар также стал ключевым посредником в отношениях с ХАМАСом, что значительно повысило его авторитет в мире. Не разрушит ли удар эти связи и не подорвет ли надежды на то, что Катар, государство, имеющее тесные отношения с США и располагающее крупнейшей американской военной базой в регионе, однажды сможет нормализовать отношения с Израилем и даже присоединиться к Соглашениям Авраама?

История свидетельствует об обратном. Помните Махмуда аль-Мабхуха? Он был высокопоставленным представителем ХАМАСа и поставщиком оружия, который был найден мертвым в своем гостиничном номере в Дубае в январе 2010 года. Полиция Дубая быстро пришла к выводу, что он был убит в ходе сложной операции, в которой участвовала большая группа оперативников, использовавших поддельные иностранные паспорта. Хотя Израиль никогда не признавал своей причастности к этому убийству, многие считали, что оно было совершено «Моссадом». Нетаньяху дал по этому случаю лишь расплывчатый комментарий: «Израиль никогда не подтверждает и не опровергает подобные сообщения». Это соответствовало давней политике двусмысленности Израиля в отношении целенаправленных убийств за рубежом — двусмысленности, которой он не придерживался в понедельник, когда примерно через 15 минут после удара в Дохе Нетаньяху в прозрачной попытке очистить США от какой-либо причастности взял на себя единоличную ответственность.

Убийство Мабхуха произошло как раз в тот момент, когда Израиль и ОАЭ, объединенные общим страхом перед Ираном, пытались наладить более тесные связи. Глава «Моссада» Меир Даган даже предложил Абу-Даби продать беспилотники в обмен на сотрудничество по Ирану. После того, как десятки миллионов долларов перешли из рук в руки, Министерство обороны Израиля в конечном итоге заблокировало продажу, что испортило атмосферу. Когда вскоре после этого Мабхух был убит, многообещающие отношения прекратились. Но ненадолго. Общие интересы продолжали сближать страны, и кризис был смягчен, когда в 2012 году Израиль, как сообщается, заверил Эмираты, что подобные операции не повторятся на их территории. Возобновились диалог и сотрудничество, особенно в области разведки и технологий, кульминацией которых в конечном итоге стали Соглашения Авраама.

Урок: убийства террористов ХАМАСа на территории стран Персидского залива не обязательно должны привести к разрушению долгосрочных отношений. Что подводит нас к третьему и четвертому вопросам: что знали США и как действует президент США Дональд Трамп, когда хочет обуздать Израиль? Чтобы получить ответы, нужно оглянуться не на десятилетия назад, а всего на три месяца. В последний день 12-дневной войны в Иране в июне Тегеран выпустил баллистические ракеты по Израилю после того, как было объявлено о прекращении огня. Нетаньяху и министр обороны Исраэль Кац были взбешены и хотели определенно дать понять Ирану, что не потерпят никаких нарушений режима прекращения огня, и направили истребители бомбить Тегеран. Трамп, который выступил посредником в договоренности о прекращении огня, был в ярости и позвонил Нетаньяху, приказав ему отменить атаку, что премьер-министр и сделал, когда самолеты развернулись в воздухе, хотя один самолет продолжил полет и поразил уязвимую цель за пределами Тегерана, чтобы сохранить лицо. Этот эпизод показал, что когда Вашингтон действительно хочет остановить израильское нападение, он может это сделать. Подробности того, когда именно США узнали об израильской атаке на Доху, туманны, но, по словам президента, американские военные узнали об атаке и связались с Белым домом.

Белый дом проинформировал Трампа, который позвонил посланнику на Ближнем Востоке Стивену Уиткоффу, который имеет тесные связи с Катаром, и попросил его предупредить Доху. Примечательно здесь не то, что катарцы были предупреждены, а то, что к ним, а не к Нетаньяху, был обращен призыв прекратить атаку, как это было сделано еще в июне. Несмотря на весь шум, поднявшийся вокруг Дохи, общие черты очевидны: благоприятные возможности, разногласия, дипломатические последствия и американское вмешательство.

Израиль использует благоприятную возможность, арабский мир протестует, Вашингтон пытается сдержать ущерб, и в конечном итоге прагматизм берет верх над возмущением. Если ориентироваться на прошлое, то завтра сегодняшнее возмущение будет заглушено непрекращающимся потоком событий. Потому что так часто бывает: то, что в данный момент кажется чем-то беспрецедентным и преобразующим, в конечном итоге оказывается повторением того, что мы видели в прошлом.

Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова