Дилемма Израиля: поддержка со стороны радикальных правых по всему миру
Главная причина предельно ясна, потому что они ее не скрывают: антипатия к мусульманскому миру
Сэм Леман-Вильцигизраильский политолог и медиавед, профессор Бар-Иланского университета
«Выбирайте друзей с умом, ибо вы станете похожи на них». Хуже того: если с ними проблемы, вы можете даже начать их обожать!
Среди прочих дилемм перед Израиля сейчас особенно остро стоит внешнеполитическая. В условиях жесткой критики, раздающейся по всему миру (хотя, конечно, и не повсеместной), его военной кампании в Газе, Израилю, безусловно, нужна вся международная поддержка, которую он может получить. Но смущает то, что значительная часть такой поддержки исходит от растущих популистских радикальных правых в Европе и других странах. Действительно, последние политические тенденции в Европе (и США) показывают, что популизм фактически завоевывает бывшие бастионы либерализма. В Америке (трампизм); в Голландии (недавняя победа Герта Вилдерса на выборах); во Франции (Марин Ле Пен продолжает расти в опросах); в Италии (премьер-министр — ультраправый); в Швеции (фактические партнеры по правительству); в Испании (растущие ультраправые фракции); недавние ультраправые беспорядки в Дублине против иммиграции; не говоря уже о правительстве Орбана в Венгрии и новоизбранном президенте Аргентины Хавьере Милее. Единственное движение в обратном направлении произошло недавно в Польше (довольно слабое, впрочем).
Для Израиля хорошей и плохой новостью (две стороны одной медали) является то, что большинство этих ультраправых лидеров и их партий фактически поддерживают Израиль в его войне с ХАМАСом. Вопрос в том, почему.
Главная причина предельно ясна, потому что они ее не скрывают: антипатия к мусульманскому миру в целом и массовая мусульманская иммиграция в их страны в частности (в США можно добавить: «коричневая» латиноамериканская иммиграция). С их точки зрения, постоянная борьба Израиля с некоторыми из его мусульманских «соседей» (Иран, «Хезболла», ХАМАС) рассматривается как часть более широкой борьбы — назовите ее «цивилизационной», если хотите.
Должен ли Израиль радоваться такой поддержке и поощрять ее? Не уверен. В настоящее время антипатия адресована мусульманам, но в основе своей это массовая реакция на любого рода «других», которые «вторгаются» в их страну, тем самым «разбавляя» расовую или культурную «чистоту» их собственной нации. От этого до антисемитизма (классического «Другого») расстояние не так уж велико.
В самом деле, не нужно предсказывать будущее; достаточно прошлого, чтобы понять, как относились к евреям в Европе до Второй мировой войны, до «прихода» мусульман. Таким образом, если мусульманский вопрос массовой иммиграции будет «решен» европейцами (тем или иным способом), не нужно быть пророком, чтобы понять, кто будет следующим в антииудейской повестке дня европейцев.
Сегодняшняя ситуация обманчива. В соответствии с классическим афоризмом «враг моего врага — мой (временный) друг», когда евреи в Израиле сражаются с «мусульманской ордой» (с точки зрения ультраправых), Израиль является другом по нужде (не обязательно, конечно). Но это будет временный, неофициальный «союз», преследующий схожие цели.
Еще больше усугубляет ситуацию — и для Израиля, и для Европы — широко распространившийся в последнее время антисемитизм, проявляемый мусульманами в Европе под видом борьбы за права палестинцев. Подобные протесты лишь еще больше раззадоривают европейских националистов, создавая впечатление, что мусульмане действительно «захватывают власть». Однако на самом деле во Франции, Великобритании и Германии проживает несколько миллионов мусульман, а в некоторых других странах (например, в Голландии, Испании) — сотни тысяч, но они все равно составляют менее 10% от общего населения этих стран. А учитывая реакцию правых на продолжение иммиграции, эти цифры больше не увеличатся, а вполне могут и уменьшиться.
Израильтяне, между тем, прекрасно понимают реакцию правых на неевропейскую иммиграцию. Десятилетие назад страна также столкнулась с этим явлением, в основном из Африки. Однако, учитывая более насущные экзистенциальные проблемы, это имело лишь периферийное влияние на израильскую политику.
Тем не менее, израильтяне не испытывают особых трудностей, сочувствуя европейцам правого толка в этом вопросе.
Таким образом, израильскому правительству приходится решать дилемму: как сохранить такую правую европейскую поддержку, не показавшись при этом чрезмерно одобряющим более расистские или ксенофобские элементы в радикальной правой идеологии?
Одна из возможностей — указать на тот факт, что концепция «национального государства» возникла в Европе несколько сотен лет назад, чтобы закрепить эволюционное движение от княжеств к королевствам, а от них — к полноценным государствам. В какой-то момент — после эпохи Просвещения — «нация» в термине «национальное государство» отпала, поскольку страны сосредоточились на гражданском равенстве всех своих жителей. Сегодня Израиль — одно из немногих настоящих «национальных государств» в мире, в которых этническая принадлежность является смыслом существования (среди прочих: Исландия, Армения, Бутан). (Это не означает, что меньшинства должны подвергаться дискриминации; просто государство отстаивает определенную религиозную и/или этническую культуру). Это могло бы послужить примером для других европейских стран.
Да, такой подход не нравится «просвещенным», универсалистски настроенным людям и странам (например, Laïcité во Франции), но концепция особой национальной идентичности в четких территориальных границах, похоже, является слишком базовой частью человеческой природы, чтобы с ней бороться. Что Израиль может сделать в этом отношении, так это показать, что национальное государство не обязательно должно быть дискриминационным по отношению к другим в своей среде; но, наоборот, чтобы это работало, страны должны ограничивать вход «других» в это общество, если они не хотят получить в итоге расистское, популистское, ксенофобское правительство.
Для Израиля это тонкое балансирование. То, насколько хорошо ему удастся удержаться на этом гимнастическом снаряде, будет иметь решающее значение для сохранения постоянной международной поддержки со стороны его более либеральных друзей.
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк
Стратегическая проблема израильского оптимизма
Скоро начнутся расследования и уродливая игра в вину. Головы покатятся, а козлы отпущения будут сброшены со скалы
Иегуда Хаусманконсервативный раввин, публицист, живет в Лос-Анджелесе
Цель министерства иностранных дел — сосредоточиться на том, что НАМЕРЕН сделать враг. В то время как цель военных планировщиков — изучить и подготовиться к тому, что враг МОЖЕТ сделать. Тем не менее 7-го октября и гражданское руководство Израиля, и его военачальники потерпели неудачу. Однако эти промахи, как бы они ни были очевидны, меркнут на фоне более широкого мышления, которое их сформировало.
Евреи диаспоры давно смотрят на израильтян с благоговением, очарованные их бесстрашным духом, непоколебимой уверенностью и возвышенным оптимизмом. Постепенно Израиль вдохнул жизнь в сионистскую максиму: «Если вы захотите, это не будет сказкой». Несмотря на многочисленные триумфы этой нации единорогов, в сфере оборонительной стратегии такое отношение представляет собой монументальную ахиллесову пяту.
В предыдущие годы Израиль наблюдал за очевидным ростом Газы: возводились жилые комплексы, уменьшалось количество ракетных обстрелов, развивался дух предпринимательства. Агрессия ХАМАСа, казалось, ослабевала перед притягательностью капитализма. В качестве жеста доброй воли Израиль выдал 20 тысяч рабочих виз трудолюбивым жителям Газы. Тем временем элитные моджахеды поселились на роскошных виллах Рималя — самого престижного района Газы, расположенного на морском побережье.
Как мы знаем, все это было иллюзией. ХАМАС сеял иллюзии. На рассвете 7 октября на юге страны завыли сирены. Израиль пробудился ото сна и обнаружил, что погрузился в кошмар. Правители страны, некогда столь гордые и уверенные в себе, теперь стояли одураченные, околдованные, искусно мистифицированные. Принимая во внимание не до конца преодоленные последствия столь катастрофического просчета, можно задуматься, способно ли руководство Израиля искупить свою вину. Однако для долгосрочной безопасности Израиля драма обвинений вряд ли будет иметь значение.
Скоро начнутся расследования и уродливая игра в вину. Головы покатятся, а козлы отпущения будут сброшены со скалы. Некоторые из обвиняемых будут смело заявлять, что они жертвы. По всему Израилю вспыхнет знакомый гражданский пыл: длинные марши, массовые протесты и бесчисленные скандалы. Будут заключаться пари на то, кто останется в живых, а кто вскроет вену на вершине Масады.
Конечно, мои слова выше — метафора. В демократическом государстве нет реальной ответственности за законные решения, даже катастрофические. Незначительные проступки, вроде мелкого взяточничества или уклонения от уплаты налогов, влекут за собой обвинения и тюрьму, но когда погром оскверняет землю, все, что мы можем сделать, — это обрушить позор на наших лидеров, надеясь, что они уйдут.
Другое дело — военные. Махинации ХАМАСа не должны были поколебать Армию обороны Израиля. В военном деле обман является основополагающим принципом; враг неизменно стремится к элементу неожиданности. Победа зависит от использования всех имеющихся преимуществ. Поэтому первостепенная обязанность военного руководства — быть готовым к возможностям противника, а не становиться жертвой спекулятивных намерений.
К счастью, такие слова, как «честь» и «долг», имеют глубокий смысл для женщин и мужчин, служащих в ЦАХАЛе. Они понимают, что пошло не так: их неготовность. В отличие от политического класса, они не ждут комиссий по расследованию, чтобы исправить свои ошибки. В условиях войны они спешат сделать то, что необходимо.
В краткосрочной перспективе военная разведка будет игнорировать заявления Хасана Насраллы, сигнализирующие о незаинтересованности в эскалации. ЦАХАЛ, бдительный и решительный, укрепит свою оборону на севере, юге и востоке, готовый отразить любые угрозы со стороны «Хезболлы», йеменских хуситов или ополченцев ФАТХа на Западном берегу. Кроме того, армия будет бдительно следить за тем, чтобы не допустить вторжения боевиков из Иордании или с Синайского полуострова.
Но как долго продлится эта бдительность? Не поддадутся ли политики израильской национальной склонности к непреклонному оптимизму через пять, десять или двадцать лет? Как скоро военные тоже попадутся в медовую ловушку самоуверенности? Провал 7 октября был не единичным случаем самонадеянности, а частью закономерности рецидивов и ремиссии.
Израиль преуспел в достижении невозможного. Когда-то новорожденная, не обладающая никакими богатствами нация провозгласила независимость и дала отпор семи хорошо вооруженным арабским армиям, несмотря на международное эмбарго на поставки оружия. Она разработала лекарство от малярии, осушив кишащие комарами болота, и изобрела ирригацию, чтобы заставить пустыню цвести. Достижения многочисленны: революционные изобретения, стартапы, нобелевские премии, Шестидневная война и чудодейственный «Железный купол». Этот шлейф успехов укрепляет непоколебимую веру в то, что любая мечта достижима.
Однако раз за разом вера Израиля в то, что все будет хорошо, приводит к иррациональным решениям. После эйфорической войны 1967 года нация полагала, что Египет и Сирия навсегда поражены, что создало предпосылки для катастрофической Войны Судного дня 1973 года.
Поселенческое движение в Газе и на Западном берегу было проникнуто почти религиозной убежденностью в том, что, поскольку мы, евреи, коренные и избранные Богом, все решится само собой с палестинцами — народом, который не перестал считать нас злобными узурпаторами.
Мы строили долгие годы, не предлагая им ни собственного государства, ни израильского гражданства. Когда мы наконец осознали свою ошибку, мы обратились за миром к террористу Ясиру Арафату. В какой реальности мы пребывали, отсоединившись от Газы, убедив себя, что выбор между ФАТХом, ХАМАСом и «Исламским джихадом» положительно повлияет на регион? Америка, укрывшись в далекой гавани, может предаваться испытаниям джефферсоновской демократии в таких местах, как Афганистан, Ирак или Египет. Мы не можем позволить себе подобной экспансии.
Израиль расположен в суровом и нестабильном регионе. Тем не менее, любой намек на прогресс вызывает восторг. Мирные договоры с Иорданией, Египтом, ОАЭ и, возможно, Саудовской Аравией не превращают монархии и диктатуры в демократические государства западного образца. То, что различные арабские лидеры мудро видят экономические и военные выгоды от союза с Израилем, не меняет их глубинную ментальность. Женщины не могут появляться на публике без сопровождения. Мужчины берут несколько жен. Суды наказывают преступников плетьми, отсечением конечностей или обезглавливанием, иногда вообще минуя судебные процедуры. В стране нет никаких гарантий свободы слова, гомосексуальных отношений или религиозных меньшинств. Ислам остается неизменным на протяжении тысячелетия. Стихи Корана всегда буквальны и неопровержимы. В мечети учат, что наша библейская традиция порочна. Благодаря технологиям слово Аллаха распространяется с помощью новых средств. Но это не прогресс, если послание Мухаммада остается неизменным.
Поэтому, дорогой Израиль, прибереги оптимизм для других начинаний: посевов в кибуце, учебы в университете, изучения Торы. Но давайте не будем смешивать политику с романтикой. Конечно, правильно и достойно отвечать взаимностью, когда мусульманин протягивает руку в знак мира. В Писании сказано: «Кто благословит нас, тот сам будет благословлен». Но давайте не будем слепыми. Цель государства Израиль — обеспечить еврейскому народу безопасность, мир и свободу. Чтобы выполнить эту задачу, Израиль должен постоянно быть готовым к войне.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова