Когда Рам Эмануэль на прошлой неделе вышел на сцену в Тель-Авивском университете, его основная аудитория, находившаяся за тысячи километров оттуда, слушала его аргументы о том, как должен выглядеть произраильский демократ в 2026 году. Хотя специально подобранная аудитория Тель-Авивского университета, которая занимает левые позиции по отношению к большинству израильтян — сторонников Нетаньяху или нет — аплодировала, ответ бывшего конгрессмена, бывшего главы администрации Белого дома, мэра Чикаго и посла США в Японии, который, как считают многие, планирует баллотироваться на пост президента в 2028 году, не совпадает с мнением подавляющего большинства израильтян.

Эмануэль настаивает, что если бы у Израиля был лидер, проводивший иную политику в ​​отношении палестинцев, чем Биньямин Нетаньяху, Израиль вернул бы себе поддержку международного сообщества. Однако мнение Эмануэля не соответствует тому, что действительно изменится в Израиле, если Нетаньяху проиграет выборы этой осенью, и не является причиной непопулярности Нетаньяху внутри страны. Представление премьер-министра или его правительства как единственного препятствия на пути к более здоровым американо-израильским отношениям — это, в лучшем случае, удобное упрощение.

Подобные взгляды характерны не только для Эмануэля. Позиции, подобные высказанным им, служат связующим звеном между левоцентристскими демократами, пытающимися сохранить видимость произраильской позиции, и прогрессистами, такими как Берни Сандерс, которые давно утверждают, что американская помощь должна быть обусловлена ​​поведением Израиля. Оба лагеря, похоже, сходятся на одной и той же теории: что поведение Израиля в Газе, Ливане и Иране, а также его политика на Западном берегу — это прежде всего результат политики одного человека, и что другой премьер-министр проводил бы совершенно иной курс.

Более того, учитывая, как набирающее силу левое крыло Демпартии (Демократические социалисты Америки, DSA) пытается перевести внутрипартийную дискуссию с критики израильской политики на вопрос о самом праве Израиля на существование как еврейского государства, такая трактовка служит полезной политической цели для умеренных, позволяя им критиковать военные действия Израиля, не объясняя всё более враждебно настроенной базе, почему они всё ещё якобы поддерживают страну. Это либо фиговый листок, скрывающий безразличие к праву израильтян выбирать своего лидера, либо подлинное непонимание реальной позиции израильтян по вопросам собственной безопасности, особенно после атаки 7 октября 2023 года. В любом случае, это не выдерживает критики в контексте реального состояния израильской политики.

Давайте предположим, что Нетаньяху — это некий инстинктивный поджигатель войны, чьё отстранение восстановило бы более сдержанный Израиль. Его собственная деятельность демонстрирует обратное. Во главе всех своих пяти правительств Нетаньяху прилагал значительные усилия, чтобы избежать войны, часто вопреки возражениям своих собственных правых партнёров. Он долго не возражал против ввоза в Газу чемоданов с катарскими деньгами в попытке поддержать хрупкое спокойствие и предотвратить гуманитарную катастрофу, даже несмотря на то, что критики справа предупреждали о косвенном финансировании ХАМАСа из этих средств.

В 2011 году он согласился обменять 1027 палестинских заключенных на одного израильского солдата, Гилада Шалита, что стало одним из самых неравноценных обменов в истории страны. Это не история лидера, жаждущего войны. Потребовалось 7 октября 2023 года, крупнейший за 50 лет провал в сфере безопасности Израиля, произошедший во время его каденции, чтобы подтолкнуть Нетаньяху к полномасштабной войне, которую его зарубежные критики теперь приводят в качестве доказательства его воинственности. Он пошел на войну, потому что ее ему навязали. Любой другой вариант погубил бы остатки репутации «господина Безопасность», которую он строил десятилетиями.

Более того, хотя и верно, что Нетаньяху крайне непопулярен в Израиле, и этот факт остается неизменным с начала войны, его непопулярность имеет очень мало общего с моральными возражениями, которые подпитывают его американских критиков. В целом, израильтяне не злятся на Нетаньяху из-за того, что он воевал в Газе, ослабил «Хезболлу», нанес удар по иранской ядерной программе. Большая часть критики в его адрес, в том числе со стороны израильских политических «левых», сводится к тому, что он не смог обеспечить «полную победу», которую сам обещал. ХАМАС, хотя и значительно ослабленный, по-прежнему контролирует часть Газы; ослабленная «Хезболла» при поддержке Ирана по-прежнему представляет собой серьезную силу в Ливане; а Иран по-прежнему управляется исламистским режимом, одержимым местью.

Когда десятки тысяч израильтян вышли на улицы во время войны, они протестовали против отказа правительства отдать приоритет сделке с заложниками перед продолжением боевых действий; они не призывали к немедленному прекращению войны из-за опасений по поводу действий ЦАХАЛа в Газе. Израильское протестное движение не имело реального идеологического пересечения с демонстрациями в американских кампусах и на европейских улицах, требующими от Израиля полного прекращения войны из-за жертв среди жителей Газы. Иностранные критики, которые смешивают эти два понятия, будь то из-за искреннего непонимания израильской политики или из соображений удобства, должны лучше понимать израильскую психологию и реальные потребности Израиля в области безопасности, прежде чем читать израильтянам лекции о том, как вести войну.

Именно здесь наиболее ярко проявляется наивность, заложенная в теории «просто замените Нетаньяху». Она предполагает достоверного альтернативного премьер-министра, который был бы более сдержан в борьбе с врагами Израиля, — позиция, более совместимая с тем типом отношений, основанных на условиях, которые сейчас предлагает Эмануэль.

Однако факты говорят об обратном. В 2021-2022 годах в Израиле было альтернативное правительство во главе с Нафтали Беннетом и Яиром Лапидом, и его политика в отношении сектора Газа, контролируемого ХАМАСом, была, пожалуй, более жесткой, чем политика правительств Нетаньяху, предшествовавших ему. Будучи премьер-министром, Нафтали Беннет прекратил поток катарских денег в Газу и занял очень жесткую позицию против нападений ХАМАСа на Израиль, что привело к самому спокойному году на границе с Газой с момента размежевания в 2005 году.

Аналогично, потенциальные преемники Нетаньяху, Гади Айзенкот, Нафтали Беннет и главы других оппозиционных партий, расходились с ним в основном в тоне и критике его провалов в реализации планов, но не в каких-либо принципиальных разногласиях относительно конечных целей в отношении ХАМАСа, «Хезболлы» или Ирана. Предполагать, что смена одного лидера приведет к кардинально иной политике в отношении врагов Израиля, значит, в лучшем случае, неправильно понимать, а в худшем — умышленно игнорировать позицию израильского общества, особенно после 7 октября 2023 года.

Тем не менее, следует признать, что при другом правительстве произойдут изменения. Коалиция без Нетаньяху, вероятно, исключит экстремистских деятелей, таких как министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир, которого премьер-министр неохотно включил в свой кабинет, поскольку он необходим для поддержания коалиции. Расширение поселений на Западном берегу может замедлиться, и, как следствие, внешнеполитическая риторика Израиля, вероятно, смягчится.

Тем не менее, стоит отметить, что большая часть того, что министр, подобный Бен-Гвиру, говорит публично, вовсе не является государственной политикой — это низовая политика, направленная на конкретный электорат, которая часто отменяется или никогда не реализуется на практике. Оценивать израильское управление по его наиболее провокационной риторике, а не по реальным результатам, — это ошибка, которую постоянно совершают иностранные наблюдатели, и она скорее льстит критикующему наблюдателю, чем дает ему информацию. Осуждение Бен-Гвира, и, следовательно, правительства Нетаньяху, приносит легкое и недорогое моральное удовлетворение, а Бен-Гвир — крайне удобная мишень. Это не требует анализа восприятия Израилем угрозы, не требует осмысления того, как события 7 октября повлияли на психологию израильтян, и не требует серьезной оценки того, что на самом деле будет означать для Израиля та «сдержанность», к которой так любят призывать международные критики, учитывая заявленные намерения его соседей.

Также стоит отметить, что Нетаньяху на протяжении многих лет конфликтовал с большинством лидеров Демократической партии. В 2015 году он обошел тогдашнего президента Барака Обаму, выступив на совместном заседании Конгресса с необдуманной попыткой лоббировать против иранской ядерной сделки, что нанесло непоправимый ущерб его отношениям с администрацией и Демократической партией в целом. В 1990-х годах он конфликтовал с Биллом Клинтоном по поводу темпов мирного процесса, а у самого Эмануэля есть личная история конфликтов с Нетаньяху, насчитывающая десятилетия, что позволяет предположить, что, возможно, частично антагонизм, особенно среди умеренных демократов, носит личный характер.

Однако, независимо от того, проиграет ли Нетаньяху предстоящие осенние выборы или останется на посту еще на несколько лет, настанет день, когда он перестанет быть премьер-министром. Если предположить, что реальная претензия к Нетаньяху не носит личный характер, а касается сути дела — в частности, позиции Израиля после 7 октября, ставящей во главу угла сдерживание врагов, открыто стремящихся к его уничтожению, — то его критиков ждет неприятный сюрприз, независимо от того, кто станет его преемником, потому что в этих вопросах Нетаньяху гораздо ближе к израильскому мейнстриму, чем, похоже, осознают его зарубежные критики.

Times of Israel, перевод Ильи Амигуда