«Достаточно одного нарушения»: атака на Flydubai выявила слабое звено в системе авиабезопасности
«Любая атака — это еще и проверка памяти»
Ариэлла Рингель-Гофманобозреватель «Йедиот Ахронот»
«Реакция, провал и исправление ошибок» — так описывает продолжающуюся борьбу с терроризмом доктор Менахем (Мена) Бахрах, бригадный генерал в отставке и признанный на международном уровне эксперт в области контртерроризма и авиационной безопасности. «Террористам, — говорит он, — достаточно всего одной бреши в защите».
Пожалуй, именно в этом заключается главный вывод его новой книги Aviation Under Threat: Fifty Years of Fighting Terrorism in the United States and Israel («Авиация под угрозой: 50 лет борьбы с терроризмом в США и Израиле»). Это первое в своем роде издание, в котором прослеживается непрерывная гонка между нападением и защитой: теракт, ответные меры, обнаружение новой уязвимости, новая атака, новая реакция — и так далее.
«Любая атака — это еще и проверка памяти, — говорит Бахрах. — Проверка способности системы учиться и применять извлеченные уроки». По его мнению, система авиационной безопасности не прошла эту проверку в случае с рейсом FZ1073 авиакомпании Flydubai, следовавшим из Дубая в Тель-Авив.
«Расследование инцидента продолжается, — отмечает Бахрах, — однако очевидно, что возможность совершения атаки лицом, имеющим легальный доступ к воздушному судну и его системам (так называемым «инсайдером»), уже рассматривалась как реальная угроза. Особую серьезность этому случаю придает не только то, что система была осведомлена об опасности, но и то, что она могла бы знать: речь идет о пилоте, который уже был помечен как лицо, представляющее риск».
Бахрах проводит параллель с провалами, предшествовавшими резне, устроенной ХАМАСом 7 октября, и утверждает, что оба инцидента обнажают опасный разрыв между осознанием угрозы и готовностью ей противостоять: «Тревожные сигналы поступали годами, но ответственные лица так и не удосужились проявить инициативу и сработать на опережение. Например, можно было бы установить в кабинах пилотов камеры, позволяющие диспетчерам наблюдать за происходящим внутри, а также разработать механизм дистанционного открывания дверей кабины. И точно так же, как 7 октября, как во время Войны Судного дня и как в данном инциденте, именно люди на передовой приняли меры и спасли ситуацию».
Опыт Бахраха насчитывает почти полвека. Будучи экспертом по вопросам авиационного терроризма, проводившим оценку рисков в десяти крупнейших аэропортах США, он прослеживает эволюцию этого вида терроризма, начиная с 1968 года, когда самолет авиакомпании El Al был захвачен и угнан в Алжир.
Именно тогда, пишет он, «пассажирский самолет превратился в стратегическое оружие».
Бахрах начал свою карьеру в службе безопасности в начале 1970-х годов. Он поясняет, что волна угонов самолетов подтолкнула к созданию эффективных систем авиационной безопасности. Впоследствии террористы переключились на попытки заложить взрывчатку в сдаваемый багаж.
Когда системы досмотра багажа стали более эффективными, преступники вновь сменили тактику, используя самих пассажиров в качестве невольных носителей взрывчатки. «Зачастую те даже не подозревали, что делают», — отмечает он.
Очередным этапом противостояния стала попытка сбить самолет El Al в Найроби с помощью переносного зенитно-ракетного комплекса. По словам Бахраха, этот инцидент продемонстрировал переход к атакам, осуществляемым с большого расстояния.
«Система авиационной безопасности призвана защищать огромное количество уязвимых точек, — объясняет он. — Террористам же достаточно найти лишь одно слабое звено, к защите которого система не подготовилась должным образом».
Одна из самых показательных глав книги Бахраха посвящена анализу системы авиационной безопасности США и подходу, который он характеризует словами: «много технологий, но слишком мало участия человека». «Технологические системы — неотъемлемая часть современной системы безопасности, — пишет он. — Проблема возникает тогда, когда технологии начинают играть решающую роль».
Самым ярким примером, по его мнению, стали теракты 11 сентября. «Впоследствии выяснилось, что американская компьютерная система, действовавшая в то время и предназначенная для выявления потенциально опасных пассажиров, сработала именно так, как должна была. Однако обнаружение угрозы не привело к принятию оперативных мер».
В Израиле разработали то, что Бахрах называет «человеческой моделью», — подход, основанный на систематическом анализе прошлых инцидентов для выявления повторяющихся закономерностей, в том числе касающихся способов покупки авиабилетов.
Этот подход позволял решать важные задачи обеспечения безопасности, но имел и свои ограничения. «Эффективная система безопасности — это не та, что умеет реагировать на уже случившиеся события, — утверждает он. — Это система, способная предугадать, какой шаг противник предпримет следующим».
Впрочем, книга Бахраха — это не хроника сплошных неудач. Он подчеркивает, что системы авиационной безопасности (особенно те, что были разработаны в Израиле, а позднее и в США) в целом успешно справляются со своей задачей. Возможности террористических организаций по осуществлению атак на борту самолетов существенно снизились.
Этот успех, поясняет автор, стал результатом сочетания нормативного регулирования, технологий, обмена разведданными и многоуровневого подхода к защите.
И все же сохраняется фундаментальный парадокс. «Главный парадокс заключается в том, что система по-прежнему отстает от терроризма на один шаг, — говорит Бахрах. — Достаточно одного слабого звена в цепи — из-за самоуверенности, халатности или того и другого вместе, — чтобы уязвимость всей системы стала очевидной».
Ynet, перевод Ларисы Узвалк
Приобретения и потери ХАМАСа после 7 октября
В одном Хамад оказался прав: этот вопрос снова на повестке дня. Вопрос лишь в том, кто за это заплатит: те, кого убивали, или те, кто убивал
Сагив Штейнберггенеральный директор и директор по коммуникациям Иерусалимского центра безопасности и внешней политики
3-го августа член политбюро ХАМАСа Гази Хамад дал получасовое интервью Пирсу Моргану. Большинству зрителей запомнилось его категорическое отрицание фактов. Хамад заявил, что «на 100%» уверен: ХАМАС никогда не совершал преступлений против мирного населения, а все, что произошло на музыкальном фестивале “Нова”, в кибуцах и в подожженных домах, было, в худшем случае, ошибкой отдельных лиц».
Это отрицание потрясает — и вполне закономерно. Впрочем, именно эта часть интервью была предсказуемой. Куда важнее был момент, когда Морган спросил, не стали ли события 7 октября стратегическим провалом, учитывая те последствия, которые они навлекли на сектор Газа.
Хамад признал, что «мы заплатили высокую цену», но тут же перешел к перечислению «приобретений». Израиль оказался в изоляции. Международный уголовный суд добивается ареста его премьер-министра. И, по словам Хамада, «весь мир теперь обратил внимание на палестинский вопрос».
До 7 октября, отметил он, дело ограничивалось лишь заседаниями Совета Безопасности и заявлениями арабских стран, которые никак не меняли ситуацию на местах. Теперь же появились «стратегические достижения». Свой ответ он завершил утверждением, что ХАМАС не изменился.
Это был своего рода отчет о прибылях и убытках, представленный одним из тех, кто санкционировал эти «инвестиции».
«Дивиденды» от резни
Для ХАМАСа эта резня стала своего рода инвестицией. Убийства, изнасилования и похищения людей были призваны спровоцировать жесткий ответ Израиля и последующее международное давление. Это можно назвать «дивидендами от резни»: политическая выгода, которую террористическая организация извлекает из собственных злодеяний, как только мир начинает воспринимать ситуацию как неотложную проблему, требующую «решения».
Расплачиваться за это пришлось жителям Газы. Сам Хамад покинул сектор Газа до 7 октября и больше туда не возвращался, о чем он сам признался в том же интервью. Эти «дивиденды» сейчас получают в европейских столицах, а следующей на очереди может стать Вашингтон.
Тот, кто вознаграждает резню предоставлением государственности, фактически провоцирует новую бойню — и не только в Израиле. Париж и Лондон тоже находятся в зоне риска.
Израильская стена
Со стороны Израиля картина выглядит иначе. Иерусалимский центр по вопросам безопасности и внешней политики (Jerusalem Center for Security and Foreign Affairs) семь раз подряд на протяжении 30 месяцев проводил опросы общественного мнения. Доля противников создания палестинского государства оставалась стабильной — от 64% до 68% населения, а среди респондентов-евреев в ходе последнего опроса этот показатель достиг 75%. Совокупная поддержка идеи (включая условную поддержку, обусловленную признанием и демилитаризацией) ни в одном из опросов не превысила 25%.
Один показатель демонстрирует резкий рост. Обеспокоенность возможностью нападения по сценарию 7 октября с территории Иудеи и Самарии возросла с 62% в феврале 2025 года до 77% в сентябре 2026 года. Теперь это опасение разделяет даже большинство респондентов левых взглядов.
Опрос фиксирует настроения в конкретный момент времени и не может предсказать, как общество отреагирует на длительное давление. Однако спустя три года речь уже не идет о посттравматическом шоке. Израильтяне поняли смысл слов Хамада лучше, чем большинство стран Запада: создание государства в нынешних условиях будет воспринято как результат той самой резни.
Давление извне
В Европе видят ту же картину, но делают противоположные выводы. В сентябре 2025 года Европейская комиссия предложила приостановить действие части торговых преференций для Израиля в рамках Соглашения о его ассоциации с ЕС. Это предложение застопорилось, а попытка Испании реанимировать его весной 2026 года столкнулась с широким противодействием. Тем не менее, в Брюсселе использование экономических рычагов давления теперь считается допустимым, и этот подход набирает обороты параллельно с волной признания палестинского государства европейскими странами. И всё это происходит на континенте, где голоса исламистов — как на улицах, так и на выборах — звучат с каждым годом всё громче.
В Вашингтоне процесс идет медленнее, но он затрагивает обе партии. Если демократы вернут себе контроль над Конгрессом по итогам ноябрьских промежуточных выборов, то крыло, выступающее за обусловливание помощи Израилю и введение санкций, получит доступ к руководству комитетами, бюджетным средствам и трибуне для выражения своей позиции.
В том же выпуске программы Пирса Моргана бывший директор Национального контртеррористического центра Джо Кент призвал прекратить американское финансирование Израиля и рассказал о новом политическом движении в правом лагере. К 2028 году этот вопрос станет частью повестки дня для каждого кандидата.
В одном Хамад оказался прав: этот вопрос снова на повестке дня. Вопрос лишь в том, кто за это заплатит: те, кого убивали, или те, кто убивал.
Что требуется
Тем, кто все еще верит, что создание палестинского государства положит конец конфликту, Хамад дал ответ в том же интервью. Когда Морган сказал ему, что поддерживает решение о создании полноценного палестинского государства, Хамад парировал: «Так почему же Израиль вообще должен существовать?»
В конце интервью, когда его трижды попросили ответить «да» или «нет» на вопрос, считает ли он по-прежнему, что Израиль должен быть уничтожен, он не сказал: «Нет». Вместо этого он назвал Израиль «тяжким бременем для всего мира» и заявил, что миру «следует пересмотреть вопрос о существовании Израиля».
Для ХАМАСа палестинское государство — это лишь этап. Конечная цель осталась прежней.
Иерусалим должен перестать воспринимать признание палестинского государства как символический жест и обязан доводить слова Хамада до сведения участников всех международных форумов: сам ХАМАС заявляет, что такое признание — это награда за события 7 октября. Европейские столицы должны понимать: любая экономическая мера, направленная против Израиля, увязанная с требованием о создании палестинского государства, воспринимается в Газе как «окупаемость инвестиций».
В Вашингтоне — в обоих политических лагерях — каждый, кто говорит о санкциях, должен ответить на один вопрос: какую цену он готов заплатить организации, открыто признавшей, что устроенная ею резня того стоила?
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк